22. Спасибо, доктор

"Иногда один миг меняет всё. И ты либо борешься, либо тонешь."

Сирена скорой резала ночь, пробираясь в самое сердце. Время растянулось, будто густая патока, каждая секунда тянулась мучительно долго. Я не отпускала Женьку ни на секунду, сжимая его холодную руку так крепко, что костяшки побелели. Его дыхание было слабым, почти незаметным, а кожа – мертвенно-бледной. Я никогда раньше не видела его таким. Всегда живой, насмешливый, с дьявольской искоркой в глазах. А сейчас – только тень.

— Держись, братик... только не смей закрывать глаза, слышишь?!

В коридоре грохнула входная дверь. Фельдшер и двое санитара ворвались в комнату, пересекаясь взглядами с папой.

— Что с ним? — резко спросил один из них, опускаясь на колени рядом.

— Ножевое ранение! — выпалила я, сжимая его руку. — Он истекает кровью!

Фельдшер склонился над ним, быстро осматривая рану. Я видела, как он напрягся, когда отодвинул окровавленную ткань рубашки.

— Давление низкое, — тихо пробормотала медсестра, прикрепляя датчики. — Теряет сознание.

— Нам нужно срочно везти его в больницу! — отрезал врач, переглянувшись с коллегами.

Папа кивнул.

— Мы поедем за вами.

— Кто-то один может ехать с ним в машине, — добавил фельдшер, поднимая Женьку на носилки.

Я шагнула вперёд.

— Я поеду.

Саша было открыл рот, но, увидев мой взгляд, промолчал. Я не собиралась оставлять его одного.

Я шла рядом с носилками, пока их не погрузили в карету скорой. Когда двери захлопнулись, машина дёрнулась с места. Белые стены, резкий запах медикаментов, тревожные голоса врачей – всё смешалось в моём сознании.

— Всё будет хорошо... — шептала я, чувствуя, как мои руки дрожат. — Ты сильный. Ты выкарабкаешься.

Врач проверял показатели, что-то говорил медсестре, но я слышала только биение собственного сердца.

Женька застонал, приоткрыв глаза.

— Держись, братик, держись... — я почти молилась, хотя никогда не была верующей.

Скорая влетела в приёмное отделение.

Меня оттолкнули в сторону, забирая Женьку в операционную.

— Вам придётся подождать здесь! — бросил кто-то из медиков, скрываясь за дверьми.

Я осталась стоять в коридоре, сжав кулаки. Белые стены, неоновый свет, запах антисептиков – всё это давило на меня, загоняя в угол.

Папа и остальные приехали через десять минут.

— Как он? — выпалил папа.

— В операционной. Я не знаю... — мой голос сорвался.

Папа ничего не сказал, просто сел на стул и уставился в стену.

Я нервно расхаживала по коридору.

Ярик сжал челюсти, но промолчал.

Время текло мучительно медленно.

Я не знала, что будет дальше, но одно было ясно: тот, кто это сделал, не уйдёт безнаказанным.

Прошёл час. Второй. Мы молчали. Я продолжала шагать взад-вперёд, Саша нервно крутил в руках зажигалку, а Ярик смотрел в пол, словно пытаясь разгадать тайну Вселенной. Папа не изменил позы – сидел на стуле, скрестив руки на груди. Время от времени он проводил рукой по лицу, но его взгляд оставался непроницаемым.

Я чувствовала, как внутри меня нарастает ярость. Кто это сделал? Почему? Что Женька вообще делал в тот момент, когда его пырнули? В голове роились вопросы, но ответов не было.

— Надо что-то делать, — наконец заговорил Ярик.

— Что ты предлагаешь? — глухо спросил я

— Найти того, кто это сделал. Узнать, почему. И разобраться.

Я посмотрела на Ярика. Его голос был спокоен, но в глазах читалось что-то ледяное.

— Разберёмся, — коротко бросил папа. — Но сначала он должен выкарабкаться.

Мы снова замолчали. Время шло. Наконец, через три часа, из операционной вышел врач.

— Он жив. Состояние тяжёлое, но стабильное. Ближайшие сутки будут решающими.

Я закрыла глаза, пытаясь сдержать слёзы. Женька был жив. Это главное.

— Можно его увидеть? — спросил Марат.

— Пока нет. Только через несколько часов, когда он придёт в себя.

Я кивнула, пытаясь перевести дыхание.

— Спасибо, доктор.

Врач ушёл, а мы остались в коридоре. И тогда я поняла – это только начало.