Глава:13 Как я перестала бояться и полюбила магию (и вампира)»

Первая половина октября выдалась тёплой, но осень уже брала своё. Зелёная трава потускнела, иголки сосен толстым ковром лежали на земле, отливая золотистым оттенком. Озеро оставалось таким же, как и всегда, — неподвижное, зеркальное, хранящее тишину.
На протяжении этого месяца я приходила сюда почти каждый день. Не ради красоты — ради неё. Русалка, с которой я постепенно подружилась. Мы болтали ни о чём: о ветре, о рыбьих хвостах, о том, как странно пахнет дождь перед грозой. А иногда просто молчали. Но это было не неловкое молчание, а тихое равновесие — как у двух камней на берегу, которые знают: им не нужно говорить, чтобы понимать друг друга.
Каждый раз я пыталась расшифровать записи в книге Елены. Русалка подсказывала мне — не словами, а намёками: касалась страницы плавником, издавала тихий звук, похожий на перезвон хрусталя. Мой фамильяр, Зелёнка, мирно спала у меня на коленях, согревая их мягким зелёным свечением. Её тепло было как объятие — тихое, надёжное.
Я занималась не только чтением. Я тренировала магию.
После того случая — когда один браслет с меня упал, а другой треснул, — я поняла: во мне слишком много силы. Тогда я не осознавала, что происходит. Лишь чувствовала, как магия бурлит под кожей, словно вода в кипящем котле. Теперь у меня есть Зелёнка. Она забирает излишек, впитывая его, как губка. И я наконец дышу ровнее. Не как человек на грани срыва, а как тот, кто нашёл точку опоры.
В дни тренировок я приходила сюда с Александром. За это время мы... стали друзьями. Между нами висели тени невысказанных слов — тяжёлые, как мокрые ветви после дождя. Мы оба чувствовали их, но решили отложить. На потом. Может, когда-нибудь.
Сегодня был как раз день моей тренировки.
Александр — вампир, и его магия примитивна по сравнению с моей. Он не творит заклинаний, не вызывает штормы. Его сила — в скорости, в инстинктах, в способности чувствовать чужую магию, как охотник чует запах дичи и конечно же забирать магию. Но у него хватает смелости меня учить.
Давид тоже присоединился. После его триумфа на дуэли он так и не смог повторить успех. Всё ещё застрял в теоретических знаниях, хотя глаза горят — как у ребёнка, который видит фейерверк впервые.
— Ну может, ты уже это сделаешь, Айла? — твёрдо сказал Александр.
— Как мне это сделать, если я без понятия? — отрезала я.
— Айла, Айла, ты точно это сможешь, — вмешался Давид.
— Ну нет... Посмотрите на них — такие уверенные. Может, сами попробуете? — я раздражённо махнула руками.
— Я бы с радостью, лунная девочка, но, как ты видишь, я не волшебник, — Александр бросил взгляд на Давида. — А этот персонаж, между прочим, не отличается отличными умениями. Тем более — теневой магией обладаешь ты.
— Да... — Я не знала, что сказать. Поэтому просто ударила себя ладонью по лбу, вздохнула, расставила ноги шире, ещё раз глубоко вдохнула, сосредоточилась на своих венах, по которым текла магия, и раскрыла кулаки так, чтобы ладони смотрели вверх, к небу.
Я представила, как из теней деревьев, кустов, даже маленьких камушков вырывается тьма, собирается в одну крупицу, придавая ей форму.
Раскрыла глаза — и увидела, как серебристо‑чёрная магия, словно туман, стекает с моих рук. Передо мной возник конь — метра два в высоту. Его шикарная грива расплывалась в воздухе, растворяя границы между реальностью и иллюзией. Это был лишь силуэт, но такой благородный и прекрасный, что затмил бы любых живых лошадей.
Он склонил передо мной голову, опустившись на колено, резко встал на задние ноги, издал тихий, протяжный звук — и тут же растворился в тумане.
— Ну вот... Снова он появился только на пару секунд, — пробормотала я.
— Думаешь, так легко призывать духов? — рассмеялся Давид. — По крайней мере, на этот раз он почти поприветствовал тебя.
— Видимо, он считает меня недостойной своего присутствия... — Я развернулась, подошла к краю озера. В воздухе снова появилась Зелёнка — мурлыкала и бодалась о моё бедро. Я упёрла руки в подбородок, оперлась на них и цокнула языком — нервно, пытаясь успокоить себя этим звуком.
С обеих сторон ко мне подсели Александр и Давид. Мы вместе смотрели на горизонт озера.
— Если бы он считал тебя недостойной, он бы не появился здесь, — попытался успокоить меня Александр. — Насколько ты можешь это контролировать силой своей магии, насколько ты его и призываешь.
— Знаешь, по‑моему, ты не самый лучший в утешении, Саша... — Я вздохнула. — Понимаю, что мне пока сложно управлять своей магией. А уроки... Практически все как в обычной школе. Одна Маринка преподаёт у нас магию, и то... Она очень странная женщина.
Я оборвала себя, всё ещё не отводя взгляда от озера.
— А что ты хотела? — подмигнул мне Давид, наклоняясь так, чтобы заглянуть в лицо. — Чтобы нас сразу учили каким‑нибудь заклинаниям? Нам же нужны и обычные знания.
— Это понятно... Но это не даёт мне того прогресса, который нужен. Можно ли получить ещё дополнительные знания? Тем более... — Я запнулась. — Я боюсь, что Никита что‑нибудь выдаст. От него не слышно уже четыре недели. Даже на занятия не ходит практически.
Я замолчала. Последнее предложение далось с трудом. Я сглотнула ком в горле и спрятала лицо за коленями, обняв голову руками.
Внезапно я ощутила на предплечье мягкую, влажную ладонь. Подняла взгляд — и прямо передо мной, слишком близко, возникла моя подружка‑русалка. Она улыбалась нежно, а в её синих глазах читались уверенность и живой интерес.
Обычно Дарья не появлялась, когда я была с Александром и Давидом. Сердце сжалось от удивления — и, признаться, от лёгкой тревоги. Я всегда чувствовала её присутствие, но старалась не подавать вида: уважала выбор русалки оставаться невидимой.
Я резко обернулась к друзьям. Давид застыл с открытым ртом — потом пошатнулся и плюхнулся на спину, упёршись руками в землю. На его лице читался чистый ужас. Александр же сидел неподвижно, как статуя, с привычно серьёзным выражением.
— Айла, кто это такая?! — выдавил Давид.
— Вообще‑то, ты мог бы спросить у меня, мальчишка, — холодно отозвалась Дарья.
Атмосфера накалялась. Я схватила русалку за руки — она тут же села рядом со мной, словно этого и ждала.
— Это Дарья, хранительница этого озера, — поспешила я вмешаться, пока не разгорелся конфликт.
— Айла, а ты не могла сказать раньше, что тут живут такие... существа? — пробормотал Давид, всё ещё лежа на земле.
— Сам ты существо, — сузила глаза Дарья.
— Прекрати. Она ничего тебе не сделает, мы с ней дружим.
— Хорошие у тебя друзья, Айла, — впервые подал голос Александр. Он посмотрел на русалку, и они замерли в молчаливом поединке взглядов. — Я чувствовал твоё присутствие, но не знал, что ты общаешься с Айлой.
— А я знала, что ты знаешь, — рассмеялась Дарья. — Ты приходишь сюда уже достаточно давно, чтобы не заметить меня. — Она лукаво улыбнулась и вдруг хлопнула его по плечу. На белоснежной рубашке остался мокрый отпечаток.
Во мне вспыхнуло странное чувство. Зачем она его касается? Я слишком пронзительно уставилась на её руку. Дарья обернулась ко мне — её взгляд был донельзя хитрым, а улыбка словно говорила: «Ну давай, скажи что‑нибудь».
— Зачем ты появилась? — вырвалось у меня.
— Мне стало скучно наблюдать за вами. Решила показаться юношам — раз они твои друзья.
— И как же ты собираешься развеять свою скуку? — с неподдельным интересом спросил Давид.
— Устала смотреть, как вы мучаетесь. Тем более ответ на вашу загадку слишком прост. — Дарья махнула рукой в сторону озера.
Из воды поднялся округлый пузырь с водяными стенками. Внутри виднелась моя книга — та самая, которую я доверила русалке после того, как Никита рылся в моих вещах. Я решила: озеро — самое надёжное место для такой ценности.
Пузырь лопнул. Книга упала на землю — сухая, целая. Ветер распахнул её на странице 65. Строки рассказывали о магии тёмных ведьм. Некоторые слова размыло временем.
Я взяла книгу, провела пальцем по строкам. Здесь говорилось о Елене — о том, что она, как и я, владела магией теней. Могла призывать духов из теней предметов и существ — они становились её стражниками в нелёгком пути.
— Ну и как это может мне помочь? — подняла я взгляд на Дарью.
— Посмотри, что она чувствовала во время призыва, — указала она пальцем на нижний абзац.
Я начала читать вслух. Текст был написан на старинном наречии — словно шепчущий ветер из прошлого:
«Сия магия чернеет от тени, иже идут за плещами моими, служат ми, яко вернии псы. Всяк дух и призванная нечисть обладает силом, равным чувствам моим. Егда призываю, ощущаю всякую клеточку, всякую мощь, юже существо дарует ми. Аз же даю им часть магии своей взамен на службу. И хохочут они, ибо не токмо сильнеют, но и становятся вернейшими существами — любят вкус и запах магии, особливо той, что чернеет в тени».
Строки давались тяжело. Я сглотнула, оторвала взгляд от книги и посмотрела на друзей. Все поняли: вот оно — решение. Но готовы ли мы? Готова ли я пожертвовать своей магией?
Я — тёмная ведьма, но не сделала ничего дурного, чтобы моя сила стала такой... чёрной. Поймут ли духи мою магию? Примут ли её?
Давид потёр подбородок:
— То есть... ты должна чувствовать то же, что и Елена? Радость, счастье?
— Именно, — кивнула Дарья. — Магия откликается на эмоции. Если ты зовёшь духа с страхом — он придёт испуганным и слабым. Если с радостью — сильным и верным.
Александр скрестил руки:
— Значит, ей нужно научиться радоваться призыву. Звучит... странно.
— Странно, но верно, — подтвердила русалка. — Айла. Попробуй ещё раз. Но на этот раз — улыбнись.
Я закрыла глаза. Вдохнула запах хвои и воды. Представила коня — его гриву, струящуюся как дым, его благородную осанку. И вместо тревоги... позволила себе улыбнуться.
«Я рада тебе, — подумала я. — Ты — часть меня. Приди».
Серебристо‑чёрная магия стекала с моих ладоней — тонкая, мерцающая, словно расплавленное серебро. Но вместо ожидаемого триумфа я лишь ощутила лёгкий холодок за спиной и невольно расстроилась:ещё одна неудача.
Бросив взгляд на Давида, я заметила, как он указал пальцем наверх. Я подняла голову — и замерла.
Над мной нависала голова коня. На этот раз его силуэт не растворился в воздухе. Он стоял — высокий, гордый, сглазами, полными глубокого, почти человеческого понимания.
— Получилось, — прошептала я, и в этом слове смешались изумление, облегчение и робкая радость.
Дарья хлопнула в ладоши:
— Вот это я понимаю — прогресс!
Давид вскочил на ноги, его лицо озарилось решимостью:
— Ладно, теперь моя очередь! — Он сосредоточился, но вместо радости на его лице появилось выражение, будто он пытается не чихнуть. — Э‑э... я рад! Очень рад!Рада‑радешенька!
Мы с Александром не выдержали — рассмеялись. Даже конь, казалось,усмехнулся, слегка склонив голову, словно одобрял нашу беззаботность.
— Давид, — сквозь смех произнесла я, — может, просто... попробуешь ещё раз?
Он покраснел, но кивнул. В этот момент я почувствовала то, чего не было давно:надежду. Тёплую, живую, будто первый луч солнца после долгой ночи.
И чуть‑чуть ревности — когда Дарья, снова коснулась плеча Александра. Её пальцы на мгновение задержались на ткани его рубашки, а улыбка стала ещё более лукавой.
Но вдруг — стремительный зелёный вихрь! Зелёнка прыгнула на хвост Дарьи. Русалка взвизгнула от неожиданности:
— Ай! Да что ж это такое!.. — и инстинктивно отпрянула в сторону, едва не налетев на Александра.
Тот ловко отступил, сохраняя невозмутимость, хотя в глазах мелькнуло удивление. Дарья, покраснев, потёрла царапину на предплечье — Зелёнка, как ни в чём не бывало, уже скакала вокруг дымчатого силуэта коня. Тот, казалось, лишь сейчас заметил её: склонил голову, осторожно потянулся носом к пушистому комочку.
— Ну вот, — пробормотала я, сдерживая смех. — Теперь у нас не тренировка, а цирк.
Давид расхохотался:
— Твоя кошечка явно считает, что духи — это новые игрушки!
Александр слегка приподнял бровь:
— Или что она — главная здесь.
Зелёнка, будто в ответ, подпрыгнула и легонько цапнула коня за ухо. Тот вздрогнул, растаял в воздухе, оставив после себя лишь серебристую дымку.
Дарья, всё ещё смущённая, провела ладонью по хвосту — на бледной чешуе остались тонкие полоски от кошачьих когтей.
— Ну знаешь, Айла... — начала она, но вдруг рассмеялась. — Ладно, прощаю. Лишь бы она не решила, что я — следующая игрушка.
Я подошла к Зелёнке, подхватила её на руки. Она мурлыкала, будто гордилась своим поступком.
— Прости, — сказала я Дарье. — Она иногда забывает, что не все вокруг — её друзья.
— Да уж, — хмыкнула русалка, но в глазах её плясали искорки. — Зато теперь я знаю: если вдруг стану слишком надоедливой, у тебя есть оружие.
Александр тихо произнёс:
— Может, это знак? Магия — не только сила, но и игра. Если мы будем слишком серьёзны, она ускользнёт.
Давид тут же подхватил:
— То есть мне можно продолжать радоваться, даже если я выгляжу глупо?
— Именно, — кивнула я, чувствуя, как напряжение тает. — Глупость — часть процесса.
Зелёнка, уютно устроившись у меня на руках, зажмурилась от удовольствия. А где-то в глубине озера мерцали отблески — будто сама вода улыбалась нам.
Ближе к вечеру Давид, устало потягиваясь, объявил, что покидает нас — его глаза казались тяжёлыми от накопившейся усталости, а движения — замедленными, словно сам воздух давил на плечи. Мы с Александром остались наедине. Тишина окутала нас, как вязкий туман над озером.
Русалка тоже исчезла — уплыла на своё ежемесячное свидание с водяным. Я невольно улыбнулась, представив эту пару: она — изящная, словно лунный свет, он — могучий, как подводный вихрь. «Хотелось бы взглянуть на них со стороны...» — пронеслось в мыслях. Она рассказывала, что их встречи случаются раз в месяц — ей приходится преодолевать опасный путь: нырнуть вглубь озера, миновать мрачный проход, ведущий к болотам. Нелёгкий путь... Но что не сделаешь ради любви? В груди кольнуло — неужели и я когда-нибудь испытаю такую силу чувств?
Первые минуты наедине с Александром казались вечностью. Мы сидели у костра, и пламя, плясавшее на дровах, отбрасывало на наши лица причудливые тени. Неловкость витала в воздухе, как невидимая паутина. Что сказать? О чём говорить? Мы обменялись парой коротких фраз, но они повисали в тишине, будто невесомые перья. Наконец, чтобы разорвать это напряжение, мы просто начали листать старую книгу. Саша, чуть нахмурившись, переводил мне отдельные фразы — его голос звучал приглушённо, будто он тоже боялся нарушить хрупкую тишину.
Так мы узнали несколько удивительных фактов.
Тысячу лет назад тёмные ведьмы рождались с пугающей регулярностью — практически в каждой пятой семье. Их магия, словно дикий огонь, бушевала в мире, нарушая хрупкий баланс. Но однажды произошёл переворот: одна из ведьм, ослеплённая жаждой власти, нарушила священные законы. Светлые чары, как разгневанные духи, были вынуждены истребить предательницу. Вселенная магии, возмущённая дисбалансом, ответила гневом: рождение тёмных ведьм почти прекратилось. Эта история звучала как древняя легенда, от которой по спине пробегал холодок.
Но второй факт поразил меня куда сильнее. Тёмные ведьмы... могущественные, почти всесильные! Но их сила оказалась проклятием: источники магии были утеряны, забыты в глубинах времён. Лишь обрывочные знания, передаваемые из уст в уста, напоминали о былой мощи. Поэтому они объединились в клан — не просто ради обучения, а чтобы выжить, стать опорой друг для друга в этом чуждом мире.
«Звучит мудро для того времени, — задумчиво произнесла я, глядя на мерцающий огонь. — Но разве это не превратилось в культ? Обязательное вступление в клан... Раньше это казалось благом, а теперь — словно цепи, сковывающие свободу». Александр бросил на меня короткий взгляд, будто пытаясь прочесть мои мысли. Я почувствовала, как щёки заливает лёгкий румянец, и поспешно отвернулась.
Пролистав страницы дальше, мы наткнулись на древние заклинания, доступные лишь тёмным ведьмам. Одно из них — проклятие, от которого кровь стыла в жилах. Тот, на кого оно падёт, будет обречён видеть лишь тьму, лишённый даже проблеска счастья.
И тогда Саша произнёс эти слова — на древнем наречии, от которого воздух, казалось, сгустился:
«Прокляю, прокляю, прокляю того, кто осмелился обидеть меня! Да падут на тебя тёмные слова мои, как свинцовые цепи! Да раскинутся очи твои под пеленой вечной тьмы! Да не узрят они более ни радости, ни надежды, ни единого луча света! Да будут тени твои спутниками вовеки веков, пока не решу я освободить тебя!»
Голос его затих, а эхо этих слов ещё долго витало в воздухе, словно призрак. Я вздрогнула, ощутив, как ледяная рука коснулась сердца. Александр чуть наклонился ко мне, будто желая защитить от этой древней магии, и наши взгляды встретились. В его глазах я увидела что-то большее, чем просто сочувствие... Но мгновение прошло, и он отвернулся, будто стыдясь собственной слабости.
А я сидела, погружённая в мысли. Что ждёт нас впереди? Сможем ли мы разгадать тайны прошлого? И что скрывается за этим напряжённым молчанием между нами?

Я резко откинула книгу в сторону — она скользнула по кромке берега и с тихим плеском исчезла в озере. На мгновение вода вокруг заискрилась полупрозрачной дымкой, будто сама стихия на миг задержала дыхание, а затем книга медленно опустилась на дно, скрывшись в сумрачной глубине.
— Слушай... может, поговорим? — повернулась я к Александру.
Его глаза отражали пламя костра — в них танцевали золотые блики, делая взгляд тёплым и одновременно загадочным. Он не ответил сразу. Вместо этого взял мою руку и мягко прижал тыльную сторону к своим губам.
Я почувствовала жар на щеках — и точно знала: это не от огня.
— Я готов говорить с тобой обо всём, — произнёс он, не отпуская моей ладони. Но и свою руку не спешил убирать.
— Ну а почему тогда я чувствую между нами недосказанность? — спросила я, чуть сжимая его пальцы.
Он провёл большим пальцем по моей ладони, вычерчивая невидимые узоры — будто взвешивал каждое слово.
— Потому что то, что я хочу сказать... ты не готова услышать.
— Почему ты так в этом уверен?
— Ты к этому не готова.
Я подняла взгляд, встречаясь с ним глазами.
— Я пережила предательство, ужасные испытания в лесу... не будем забывать о нелепости дуэли. Каждый день слышу странные слухи о себе — люди меня боятся. Думаешь, я не смогу выдержать твоего признания?
Мы сидели друг напротив друга. Наши колени едва касались, а руки оставались сплетёнными. Над нами уже проступали звёзды — холодные, яркие, словно стражи этой ночи. Лёгкий ветер шелестел в траве, но между нами будто витал иной воздух — тёплый, густой, наполненный чем‑то неуловимо важным.
— Александр... мне кажется, ты мне нравишься, — призналась я, поджимая губы. — Но для меня прошло слишком мало времени после расставания. Я не знаю, к чему приведут мои чувства к тебе.
Он улыбнулся — мягко, без насмешки, будто понимал всё без слов.
— Айла, я думаю, мы оба понимаем, что нравимся друг другу. И я понимаю: нам нужно узнать друг друга получше. Как насчёт пары свиданий?
— Свидание в нашем случае звучит... смешно, — усмехнулась я, но без горечи.
— Постараюсь не разочаровать тебя, — сказал он тихо. — Ты мне понравилась в тот первый день, когда разглядывала витражи на окне. Ты выглядела такой испуганной... и в то же время заинтересованной.
Я вздохнула, чувствуя, как внутри борется неловкость и странное, тёплое притяжение.
— Это всё так странно. Я чувствую себя некомфортно... но в то же время просто хочу остаться и упасть к тебе в объятия. Сама не понимаю, откуда взялись эти чувства — особенно после того, как пару недель назад я безумно любила своего парня.
— Возможно, ты перестала его любить уже давно, — мягко предположил Александр. — Просто осталась привязанность. Подумай: когда именно ваши чувства перестали быть взаимными?
— Знаешь, мне не очень хочется обсуждать бывшего с тем, кто мне нравится, — улыбнулась я чуть нервно. — Но, наверное, ты прав. Возможно, у нас и не было настоящих чувств. Но я благодарна своей первой любви — она сделала меня сильнее.
Молчание. Ветер шевелит пряди волос, доносит запах дыма и влажной земли. Александр чуть наклоняется ближе.
— Можно ли мне тебя поцеловать? — спросил он тихо. — Хотя я понимаю, что это рано.
Я замерла.
— Я не знаю, что ответить... честно, — призналась я. — Но ты уже кусал меня, и это кажется даже более интимным, чем поцелуй.
Он запнулся, провёл рукой по затылку, бросил взгляд в сторону — будто боролся с собой. А потом медленно, осторожно притянул меня к себе и коснулся губами моей шеи.
По коже пробежали мурашки. Я закрыла глаза, впитывая это ощущение — лёгкое, трепетное, словно первый шаг в неизведанное. Когда он отстранился и посмотрел на меня, я поняла: хватит ставить себя в рамки. Хоть на сегодня. Хоть на секунду.
Я подалась вперёд и коснулась его губ своими.
Всего мгновение. Лёгкое, как дуновение ветра. Но в этом касании было больше, чем в сотне слов.
Когда мы отстранились, оба улыбались — как два дурака, которые только что сделали что‑то невероятно смелое и невероятно правильное.
«На сегодня это большой прогресс, — пронеслось у меня в голове. — А завтра... завтра будет свидание».

Утро воскресенья задалось поистине радостным. Улыбка, не покидавшая меня на протяжении всего сна, раскрылась ещё шире, когда Зелёнка, моя волшебная кошечка, принялась будить меня: мягко топтала передними лапами по груди и тихонько вцеплялась в край пижамы. Её мурлыканье звучало как тихая медитация — идеальный саундтрек для лёгкого пробуждения.
Я обняла её и уткнулась лицом в мягкую шерсть. Сейчас она приняла облик обычной кошки — её истинная природа скрывалась в тени, словно дымчатый дух. Но даже в этом обличье она оставалась настырной: требовательно тыкалась носом в ладонь, прося каплю магии для сытного завтрака. Из моих ладоней сочился тёплый свет, пропитывая её шерсть мягким сиянием.
Вдруг в меня летит подушка. Зелёнка спрыгивает с кровати, испуганно выгнув спину. Моё лицо накрывает мягкая ткань — я резко откидываю подушку и поднимаю взгляд на соседку, которая хитро улыбается.
— Айла, утро же воскресенье! Давай спать до обеда, а то твоим мурлыканьем меня уже замучило, — произносит Кристин, потягиваясь под одеялом.
Вместо ответа я швыряю в неё её же подушку. Она ловко ловит её в воздухе и снова подкладывает под голову.
— Вообще‑то уже десять утра, — говорю я, вставая с кровати. Потягиваюсь, поднимая руки вверх, наклоняюсь в разные стороны, чтобы расправить плечи и разогнать сонную вялость.
— Как же я не люблю вставать по утрам... — добавляю я, потирая глаза.
— Ну, вместо ночных гулянок могла бы засыпать в положенное время, — бурчит Кристин, всё ещё лёжа в постели.
— Кто бы говорил! — парирую я с долей сарказма. — Ты вчера тоже поздно вернулась.
Кристин приподнимается, заправляет волосы в пучок и бросает на меня многозначительный взгляд.
— Ну‑ну, посмотрим, что ты скажешь через пару месяцев.
— О чём ты? — спрашиваю я, чувствуя, как на щеках проступает лёгкий румянец.
— А о том, что ты вернулась вчера с дебильной улыбкой на лице. Думаешь, это не говорит о свидании? — хохочет Кристин, явно наслаждаясь моей растерянностью.
— Неужели всё так очевидно по моему лицу? — не верю я и бросаю взгляд в маленькое зеркальце напротив кровати. В отражении — ничем не примечательная девушка с взъерошенными после сна волосами.
— Очень даже очевидно, — заключает Кристин, окончательно вставая с постели и направляясь в ванную.

Сегодня было первое свидание с Александром. Мы договорились встретиться после обеда, и у меня оставалось совсем немного времени, чтобы успеть подготовиться.
У Кристин я одолжила скромное платье — для неё оно было будничным, но для меня стало почти праздничным. Голубая ткань в мелкий цветочек, закрытый верх, рукава до плеч, декоративные пуговки вдоль груди... Юбка‑«солнышко» легко кружилась, и я невольно представила, как она взметнётся в воздухе, если я вдруг решусь покружиться.
Я нанесла лёгкий макияж: подкрасила ресницы, обвела глаза подводкой — теперь мои зелёные глаза стали выразительнее. На губы нанесла чуть‑чуть красной помады, аккуратно растушевала пальцем, чтобы цвет не получился ярким, а губы выглядели нежными. Волосы расчесала и оставила распущенными — они мягкими волнами легли на плечи.
Сверху накинула школьную куртку — чёрную, с эмблемой часов на груди. «Так я не замёрзну, по крайней мере сверху», — подумала я, оглядывая себя в зеркале. Осень всё сильнее напоминала о себе: с каждым днём становилось холоднее. На ноги надела тёплые колготки — возможно, я не выглядела как самая красивая девушка на свете, но зато не замёрзну.
Перед выходом Кристин, как всегда, не удержалась от пары подколок.
— Ну что, готова покорять сердца? — ухмыльнулась она, наблюдая, как я в последний раз оглядываю себя в зеркале.
Я лишь улыбнулась в ответ. Она не спросила, с кем у меня свидание, а я не стала ничего объяснять. Вместо этого Кристин крепко обняла меня и тихо сказала:
— Удачи.
Я кивнула, чувствуя, как внутри трепещет что‑то новое — то ли волнение, то ли предвкушение. Выйдя на улицу, я глубоко вдохнула прохладный осенний воздух и направилась к месту встречи.

— Куда ты меня поведёшь? — спросила я, когда мы вошли в портал — арку из двух упавших деревьев, склонившихся друг к другу.
Он был словно соткан из тени и света: ветви переплетались, образуя свод, а между ними мерцали едва заметные серебристые искры. Здесь пахло влажной землёй и чем‑то древним — будто сама магия шептала нам на ухо.
— Мы идём в ближайший город, — ответил Александр, чуть повернув голову. Его профиль чётко вырисовывался в полумраке портала. — Он по ту сторону леса, но через этот путь будет быстрее. Я помню, что ты была не в восторге от долгих прогулок по лесу.
— Это уж точно, — рассмеялась я, пытаясь скрыть смущение.
Смех получился лёгким, но внутри всё трепетало. Я чувствовала, как тепло портала обволакивает нас, словно одеяло, сотканное из тишины и ожидания.
— И что мы будем делать в этом городе? — спросила я, стараясь не смотреть на его руки — такие спокойные, уверенные.
— Для начала зайдём в одну пекарню — там чудесные десерты. Потом прогуляемся по парку, а ещё нужно забрать заказ из магазина, если ты не возражаешь.
— Звучит чудесно, — ответила я, опуская взгляд на свои ноги.
На них красовались старые ботинки — те самые, что мама прислала через «портал‑почту» (только так сюда можно было доставить мелкие посылки). Я носила их уже второй год: они то царапались, то подошва отрывалась — приходилось клеить суперклеем. Сейчас на ней виднелись белёсые следы, портящие вид.
«Ну почему именно сегодня?» — мелькнуло в голове. Но тут же я ощутила странное тепло в груди — не от солнца, не от движения, а словно изнутри.
Внутри портала было тихо и мягко, как в объятиях старого друга. Я вдруг почувствовала... не свои эмоции. Чьё‑то смущение, лёгкую тревогу, но вместе с тем — трепет, будто перед первым танцем.
«Это... его чувства?» — подумала я, вспоминая свой первый проход через портал с Виктором Владимировичем. Тогда я тоже ощущала чужие эмоции — значит, это свойство самого места? Или...
Я бросила взгляд на Александра. Он шёл ровно, смотрел только вперёд, невозмутимый, как скала. Но в этом спокойствии читалось что‑то большее — будто он тоже чувствовал этот невидимый мост между нами.
Не решаясь задать вопрос, я робко коснулась его мизинца своим.
Всего лишь лёгкое прикосновение — но в тот же миг по телу пробежала волна тепла. Не жар, не огонь, а именно тепло — как от чашки какао в холодный вечер.
Теперь мы держались мизинцами.
Я не знала, чьи это чувства — мои или его. Но на его лице дрогнула улыбка. А потом и на моём.
— Ты всегда так волнуешься перед свиданием? — тихо спросил он, не поворачиваясь.
— Только если оно особенное, — призналась я, чувствуя, как краска приливает к щекам.
Он не ответил сразу. Лишь чуть сжал мой мизинец — едва заметно, но так, что внутри всё перевернулось.
— Тогда пусть это будет самое особенное свидание, — произнёс он.
И в тот же момент портал распахнулся, выпуская нас в залитый солнцем город.