Глава:8 «Прощай, скромность: здравствуй, магия!»

Меня разбудил громоподобный стук в дверь — ровно в 6:00. Я с трудом разлепила глаза, нащупала руками глазницы, будто пытаясь вернуть зрение на место, и блаженно потянулась. Тело медленно поднималось, руки широко раскинулись, плечи хрустнули, расправляясь, — и вот я наконец‑то вдохнула полной грудью. Ах, это ни с чем не сравнимое наслаждение утренней зарядки! Теперь я готова встречать новый день... если бы не этот кошмарный стук.
Кристин, как всегда, вскочила первой. Небрежно перебросив через плечо копну рыжих волос, она подошла к двери и что‑то приняла из рук невидимого посетителя. Когда я наконец сфокусировала взгляд, то увидела в её руках два больших пакета — точнее, вешалки с чехлами для одежды. Кристин широко улыбнулась и швырнула один чехол в мою сторону.
— Это твоя форма!
— Почему её принесли только сейчас? — пробурчала я, зевая во весь рот.
— «Всё делается вовремя, и у всего своё время», — так постоянно повторяет директор, — передразнила она, изображая суровое выражение лица.
Я со вздохом раскрыла чехол. Внутри обнаружились: тёмно‑серый пиджак, ослепительно белая рубашка и клетчатая серая юбка. Придирчиво осмотрев последнюю, я нахмурилась:
— А это точно мой размер? Юбка... кажется длинной.
— Точно‑точно! — Кристин уже вытаскивала свою форму. — Смотри, у меня‑то короче — на сантиметр, а то и на все пять!
Я сравнила: её юбка действительно заканчивалась заметно выше колена.
— Ну почему так?! — удивилась я.
— Форма подбирается под характер человека, даже если это школьная форма, — с напускной серьёзностью изрекла Кристин, подмигнув. — Тебе положено быть благоразумной, а мне — дерзкой!
— Удивительно... — протянула я, всё ещё сомневаясь.
Ещё раз зевнув, я отбросила форму в сторону, быстро умылась, привела себя в порядок и решила добавить немного шарма: подкрасила ресницы и нанесла румяна на щёки. Когда я наконец надела форму, то с удивлением обнаружила, что выгляжу... весьма симпатично. А ещё к комплекту прилагался галстук на резинке — никаких мучительных завязываний! Красный, яркий, он добавлял образу изюминку.
Кристин тем временем уже крутилась перед зеркалом, поправляя воротник:
— Ну что, идём? Говорят, в столовой сегодня волшебные вафли — такие, что с каждой можно загадать желание. Правда, потом приходится оттирать потолок от последствий...
Перед выходом я быстренько глянула на экран телефона — не написал ли мне Никита? В уведомлениях было пусто. Отбросив мысли, я сунула телефон в карман юбки, схватила рюкзак, кинула туда пару тетрадей и две ручки.
В столовой царил приятный гул: звон посуды, смех, шёпот. Я взяла на завтрак вафли и овсяную кашу — чтобы быть сытой и не думать о еде в первый день учёбы. Из кружки поднимался мягкий аромат разбавленного кофе.
Кристин тут же упорхнула к своим подругам‑феям. Ну и ладно — мы ведь учимся в разных классах. Я не стала обижаться, просто задумчиво водила ложкой по краям тарелки, собирая остывающую кашу.
Вдруг рядом кто‑то опустился на стул. Я оторвала взгляд от еды и увидела паренька с озорной улыбкой.
— Здравствуй! Я Давид. Сестра Анастасия попросила меня помочь тебе. Я твой одноклассник и буду провожать тебя на уроки. Решил, что сейчас — самое лучшее время познакомиться, пока есть минутка до занятий.
Я чуть не поперхнулась кашей от такого стремительного потока слов. Он тараторил так быстро, что я еле успевала улавливать смысл.
— Приятно познакомиться, — откашлявшись, тихо сказала я. — Меня зовут Айла.
— Можешь не представляться, все знают, кто ты.
Я уже слышала это слишком часто, но промолчать было бы невежливо:
— Твоя правда.
Я покосилась на его поднос: овощи (морковь, огурец), творог и вода.
— Ты что, на диете?
Давид перевёл взгляд с меня на поднос и ухмыльнулся:
— Нет, я придерживаюсь правильного питания. В столовой сложно найти что‑то более‑менее здоровое.
— Вот оно как... — Я улыбнулась ему своей самой лучезарной улыбкой, чувствуя, как в душе зарождается радость: у меня появился новый друг.
— Раз ты не против со мной общаться, значит, мы можем подружиться.
— Конечно, Айла. Даже если бы сестра Анастасия не попросила, я бы сам подошёл к тебе.
— Почему? — лукаво спросила я.
— Ты новенькая в классе, а я староста. И, кажется, у нас с тобой похожий вайб.
— Ничего себе! Значит, ты староста?
— Да, я умный парень.
— И нескромный.
— Зачем скрывать то, что и так понятно всем.
— Мне непонятно — я вижу тебя впервые.
— Хорошо, расскажу о себе немного, чтобы ты поняла, кто я такой. Я приехал из Дагестана, я ведьмак с идеальным знанием теории, во мне преобладает сила огня. Мой рост — 180 см, волосы крашеные... — Он поправил прядь, заложил её за ухо, затем положил руки на подбородок, делая вид, что глубоко задумался. — Раньше волосы были русые, а сейчас я покрасил их в седой, чтобы казаться умнее. Хотя я и так умён. — Он взял очки, провёл пальцем по месту, где должны быть линзы. — Они мне не нужны, но, согласись, придают дополнительный шарм.
Я невольно подавила смешок. Давид оказался забавным парнем, и я решила просто поддакивать.
— А нужно ли мне что‑то рассказывать о себе?
— Общие факты о тебе я знаю. По ходу нашей дружбы мы с тобой сблизимся.
Я не выдержала и рассмеялась, прикрыв рот рукой.
— Хорошо иметь рядом умного человека.
— Как ни крути, взаимоотношения всегда взаимовыгодны.
— Тогда в чём твоя выгода?
— Моя подруга будет самой сильной ведьмой в нашей школе.
— Ну да, конечно, — рассмеялась я.
Наш диалог прервал резкий стук подноса об стол. Я подняла глаза и увидела Никиту. В его взгляде читалась грусть. Он переводил глаза с меня на Давида.
— Вы что, флиртуете?
— С чего ты взял? — резко поднялась я со стула, глядя Никите в глаза.
Смех разнёсся по всей столовой.
— И что, мне нельзя проявлять эмоции?
— Так, девочки‑мальчики, — вмешался Давид. — Такой прекрасный день, первый день учёбы — не время для ссор с утра. Я отойду. — Он посмотрел на меня и подмигнул. — Встретимся в коридоре. — И ушёл.
Я снова повернулась к Никите. Мы оба осторожно опустились на стулья напротив друг друга.
— И долго это будет продолжаться? — нарушила я тишину.
— Пока не отрастут твои волосы, — рявкнул он.
— Тогда придётся ждать долго.
— Несомненно. Но я прощу тебя: больше не совершай таких поступков.
— Ты прощаешь меня? Ты издеваешься?
— Ладно, прости меня... Я немного вспылил. Но ты должна меня понять. Я только и думаю о тебе — и о том, как бы тёмная сторона не повлияла на тебя. Как бы ты не изменилась окончательно.
— Что плохого в переменах? — тихо спросила я.
Он потянулся к моей руке и сплел наши пальцы. Я почувствовала тепло его ладони — такое родное, такое знакомое.
— Надо меняться только в лучшую сторону. А ты... Ты можешь стать тёмной ведьмой.
— Я и есть тёмная ведьма, — резко отозвалась я.
Откинув его руку, я вскочила на ноги. Подхватив поднос, обошла стол и приблизилась к нему. Наклонившись к самому уху, прошептала — тихо, но отчётливо:
— Заслужи своё прощение.
Резко развернувшись, я направилась к выходу . Поднос с лёгким стуком опустился на мойку. И тут я снова заметила их — взгляды сверстников. Кто‑то смотрел со злостью, кто‑то — со страхом.
«С этим я не хочу разбираться сейчас», — подумала я, задвигая проблему в дальний ящик своих мыслей.

Открыв массивную дверь столовой, я сразу увидела Давида. Он совершенно не походил на типичного зубрилу‑отличника.
Его длинные волосы до плеч были небрежно убраны за уши. Он стоял, облокотившись о стену: руки скрещены на груди, одна нога закинута на другую. Взгляд задумчиво устремлён вдаль. На носу — маленькая, почти незаметная родинка. Очки слегка сползали вниз; круглые, словно у Гарри Поттера, но гораздо крупнее и белоснежные.
Телосложение стройное, но в линиях рук читалась скрытая сила — рубашка была затянута так туго, что проступали вены.
Когда он заметил меня, я невольно задержала взгляд на его глазах: радужки отливали ржавым оттенком, а кожа на их фоне казалась почти прозрачной, неестественно бледной.

— Ну что, пойдём?
— Ай, прости... — я отвожу взгляд, чувствуя, как щёки заливает румянец.
Он молча берёт мой рюкзак и накидывает на свободное плечо.
— Зачем? Не нужно...
— Да ладно тебе! Хочу, чтобы эта школа запомнилась тебе как прекрасное место. Чтобы первый день стал особенно чудесным.
— Походу, ты очень любишь эту школу?

Он лишь пожал плечами, не ответив, и указал рукой на лестницу:
— Нам туда.
Я покосилась на его невозмутимое лицо. «Ну конечно, никаких пояснений. Магия — это когда тебе всё объясняют через намёки и загадочные взгляды».
— У меня в расписании написано: «Уровень силы». Что это значит?
— Дорогая, это значит, что на уроке мы будем проверять, насколько ты сильная. Чувствуешь, что шар треснет?
— Что за шар?
— О, ты это увидишь! Это так прикольно.
«Прикольно» — это когда ты знаешь, что происходит, или когда тебя бросают в магический омут без спасательного круга?
— Одни загадки в этой школе...
— А ты что думала, когда попадала в мир магии? — он ухмыльнулся, явно наслаждаясь моей растерянностью.
«Я думала, тут будут говорящие коты и бесплатные пирожные», — мысленно фыркнула я, но вслух лишь вздохнула.
Мы поднимаемся по лестнице к башне, попутно проходя мимо окна с приоткрытой форточкой. Я заглядываю туда: свежий ветер бьёт в лицо. За территорией школы видны сосны, а за ними — первые лучи солнца. «Ну ладно, пейзаж искупает отсутствие инструкций». Я едва сдерживаю улыбку, стараясь, чтобы Давид не заметил.
В эту часть замка мы с Александром не поднимались. Я оглядываюсь, разглядывая мраморный пол и чёрные стены. Горгульи сидят на столбах, словно всматриваясь в душу. «Как камеры видеонаблюдения — только из камня и с крыльями. Надеюсь, они не докладывают директору о каждом моём шаге».
Ученики стояли по обе стороны коридора кто-то общался,кто-то перекидывал огненный мячик будто играли в волейбол. Также в углу я замечаю несколько учеников которые перелистывали висящую в воздухе книгу даже не касаясь её.
Разглядывая потолок, я замечаю роспись — плафоны, чья живопись будто проникает в самое сердце. Но вдруг я натыкаюсь на что‑то тяжёлое и металлическое. Острая боль пронзает мизинец.
Давид подхватывает меня за предплечье, помогая удержать равновесие. Подняв взгляд, я понимаю: я наткнулась на инвалидную коляску. Коляска разворачивается — и я вижу девушку. Длинные русые волосы, серые глаза, длинные ресницы, пухлые губы... Она словно ангел — точнее, сидит как ангел. Как бы неловко мне ни было это признавать.
Она оглядывает нас — то на меня, то на Давида. Её улыбка гаснет.
— Ты новенькая? — спрашивает она. Затем вновь улыбается, но уже притворно.
«О, классический приём: улыбка, которая говорит „я рада тебя видеть", а глаза — „я тебя уничтожу"». Я, забыв о боли, молча киваю.
Давид берёт меня за руку, и мы обходим девушку. Но он не оставляет ситуацию без комментария:
— Отстань от неё, Ангелина.
Ангелина показывает нам язык, подмигивает и улыбается. «Ну вот, теперь я видела всё: магическая школа, горгульи‑надзиратели и девушку, которая ведёт себя как пятиклассница». Я отворачиваюсь, и мы ускоряем шаг.
— Что это было? — шепчу я, стараясь не рассмеяться.
— Это Ангелина. Моя бывшая девушка. Просто завидует.
— Ничего себе! И чему тут завидовать?
— Тому, что она меня упустила. И тому, что рядом со мной такая красавица, как ты.
Я смущаюсь, но стараюсь не подавать виду. «Ой, только не это. Сейчас я покраснею, как помидор на солнце».
— Вы плохо расстались?
— Да нет. Ангелина классная, но немного стервозная. Мы встречались весь девятый класс, но за лето поняли, что не подходим друг другу. Она из параллельного класса, если что.
Мы заходим в класс. Давид берёт меня за руку и ведёт к второй парте у окна в третьем ряду.
— Самое лучшее место для новичков. Надо занять его первым.
— А если кто‑то займёт его до нас? — улыбаюсь я.
— Тогда мы устроим магическую дуэль, — серьёзно говорит он, но в глазах пляшут смешинки.
— Ой, только не это! Я ещё не освоила заклинание «Защити‑меня‑от‑неудобных‑ситуаций».
Давид рассмеялся:
— Не переживай, я прикрою.
«Ну ладно, может, эта школа не так уж плоха», — думаю я, усаживаясь за парту.

До звонка оставалось две минуты. Я оглянулась на Давида и задумалась: как бы продолжить разговор? Не хотелось выглядеть девушкой, которая навязчиво интересуется парнем, — но любопытство буквально распирало.
— Каким магическим даром обладает Ангелина? — наконец спросила я, стараясь, чтобы вопрос прозвучал непринуждённо.
— Она может управлять чужими эмоциями. Настоящая волшебница, — ответил Давид с лёгкой усмешкой.
— Наверно, сложно с ней встречаться? — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать.
Он лишь рассмеялся, но ответить не успел — зал наполнил мрачный, удручающий звон. Такой глубокий и тягучий, будто хор древних духов пропел одно‑единственное слово: «Пора». Я никогда не слышала подобного звонка.
В кабинет вошёл директор школы — Виктор Владимирович. Я видела его в последний раз — в тот день, когда он оставил меня у ворот школы, словно ненужную вещь. В груди всё ещё тлел невысказанный упрёк: как можно было так просто бросить человека в незнакомом мире?
Он ничуть не изменился. Плащ его при входе эффектно расправился, будто подхваченный внезапным порывом ветра. Виктор Владимирович взмахнул рукой — и в кабинете тут же стемнело. Перед нами возник стеклянный шар, зависший в воздухе без всякой опоры.
Внезапно парты начали плавно вращаться, перемещая учеников так, что шар оказался в центре, а мы расположились по кругу. Я едва успела прикрыть рот рукой, чтобы не вскрикнуть от изумления. Не хотелось привлекать лишнего внимания.
Вампир остался в центре рядом с шаром. Тот отбрасывал синие витражные блики на пол и потолок. Хрустальный, идеально гладкий снаружи, но будто разбитый на миллионы осколков внутри.
— Рад приветствовать вас в первый учебный день в 10‑м классе! — голос директора звучал гулко, проникая в самое сознание. — Как и полагается, ежегодно мы проверяем потенциал вашей силы и то, насколько она выросла по сравнению с прошлым годом.
Он обвёл нас взглядом, задержавшись на мне:
От его пронзительного взгляда по моей коже бегут мурашки и я чувствую весь холод его слов, но он продолжает.
— Для новичков поясню правила. Шар не может показать точную силу, если вы сами того не желаете.
Я переживаю его слова у себя в голове «что же эта фраза может значить» но не успеваю я всё обдумать как появляются новые правила .
— Он также может давать неточные показания, если есть причины, по которым сила скрывается или сдерживается. Прошу отнестись к испытанию серьёзно.
Директор сделал паузу, позволяя словам осесть в тишине.
— Наконец, шар загорится цветом, соответствующим вашему дару. Вы все знаете, какими магическими способностями обладаете — это стало ясно в день вашего тринадцатилетия. Но, возможно, вы не знали точных ориентиров вашей силы. Именно поэтому испытание проводится каждый год.
Сердце сжалось. Я опустила взгляд на свои руки — на них красовались два серебряных браслета. «Не помешают ли они оценке моей силы?» — пронеслось в голове.
Директор начал вызывать учеников по очереди. Я была в верхней части списка, поэтому мысленно уже готовилась, пытаясь себя успокоить.
Оглядев одноклассников, я наконец заметила Никиту — он сидел в компании парня с мощным телосложением, напоминавшим волка. Оборотень, видимо. Они о чём‑то перешёптывались, улыбались. Никита даже не взглянул в мою сторону.
«Снимет ли он сейчас мои браслеты?» — крутилось в голове, пока я тонула в пучине раздумий.
— Айла!!! — голос Виктора Владимировича вырвал меня из мыслей.
Я вздрогнула, подняв глаза.
— Сколько можно тебя звать? Не заставляй одноклассников ждать.
Сглатывая, я встала из‑за парты. Сначала посмотрела на Давида — он улыбнулся, и я попыталась ответить тем же. Потом перевела взгляд на Никиту — его улыбка исчезла, лицо стало серьёзным, почти мрачным, глаза сузились.
Сделав шаг к шару, я почувствовала, как воздух вокруг него вибрирует. Запах был странным — родной и одновременно совершенно незнакомый. Директор указал рукой на шар:
— Айла, поставь обе руки на шар.
Я послушно кивнула и уже протянула дрожащие руки, но вдруг одернула их.
— Я не могу...
— Что значит «не могу»?
— Мои браслеты... Я не могу их снять. Они удерживают мою магию.
Виктор Владимирович взял меня за запястье, внимательно разглядывая руны на металле.
— И вправду... Кто на тебя их надел?
Я опустила взгляд, не желая отвечать.
— Ладно, неважно.
Обернувшись, я поймала взгляд Никиты. Он поджал губы, а потом тихо произнёс — по движению губ я поняла: «Не глупи».
Но теперь уже я поджала губы — от злости.
— Помогите мне их снять! — выкрикнула я громче, и весь класс обернулся.
Директор смотрел с явным удивлением.
— Их может снять только тот, кто их надел... — он отпустил мою руку и начал ходить по кабинету, словно размышляя. Потом достал из ниоткуда смартфон — нелепое сочетание древнего вампира и современной техники. Набрал номер.
«Так и хочется хихикнуть... Но нельзя», — подумала я, не оборачиваясь на Никиту. «Он ни за что не признается, что надел их на меня. И я не стану его подставлять».
По разговору директора я поняла: он кого‑то позвал. Через секунду дверь кабинета распахнулась, и яркая вспышка света ворвалась в тёмное помещение. Глаза заслепило, но, проморгавшись, я увидела Александра.
Он выглядел невероятно — силуэт на фоне светлого коридора, тёмный кабинет лишь подчёркивал его красоту. «Собери слюнки, Айла», — мысленно одёрнула себя.
Директор подошёл к нему, что‑то прошептал на ухо. Потом оба повернулись ко мне.
— Это Александр. Он обладает магическим даром, позволяющим высасывать магию из предметов и людей. Думаю, он сможет освободить тебя.
Я уставилась на него в явном удивлении. Александр подошёл ближе и тихо, только для меня, спросил:
— Ты точно этого хочешь?
— Я... не знаю, — честно ответила я.
— Почему ты не сказал мне, что можешь это сделать?
— Ты не спрашивала.
Тут Никита резко встал из‑за парты:
— Этого нельзя делать!
— Вы имеете что‑то против? — холодно осведомился директор.
Никита понизил голос:
— Кто знает, что может случиться, если снять браслеты с тёмной ведьмы...
Внутри всё сжалось от этих слов. Обида накатила волной — как он может говорить такое при всех? Одинокая слеза скатилась по щеке. Я попыталась быстро её стереть, но Александр оказался быстрее — мягко коснулся моей кожи, убирая влагу.
— Не нужно, — тихо сказал он, беря мою руку в свои. — Сделай так, чтобы твоя кожа не касалась браслета. Если это случится, я заберу и твою магию.
Я нервно кивнула, чувствуя, как тело дрожит от предвкушения.
Потом ощутила, как металл нагревается. Старалась держать трясущуюся руку так, чтобы не коснуться его.
И вот — оковы щёлкнули и упали. Не успев долететь до пола, они рассыпались в прах.
Александр лишь лукаво улыбнулся, глядя мне в глаза:
— Ой, перестарался, — с усмешкой сказал он.
Но я уже не слышала. Голова поплыла, и тёмное помещение превратилось в бездонную пучину.
Очнулась я на полу. Александр держал меня в руках. Голова кружилась, подступала тошнота. Ученики собрались вокруг, словно ожидая, что будет дальше.
— Что случилось? — произнесла я сухим голосом.
— Ты потеряла сознание, но я успел тебя поймать, — ответил Александр .
— Ты в порядке? — голос Александра звучал приглушённо, будто сквозь вату.
Я попыталась сфокусировать взгляд. Лицо его было совсем близко — черты резкие, но в глазах тревога. «Ну почему он всегда появляется в самые неловкие моменты?» — пронеслось в голове.
— Думаю, да... — прошептала я, пытаясь приподняться. — Просто голова кружится.
Александр помог мне сесть. Вокруг по‑прежнему толпились одноклассники — кто с любопытством, кто с настороженностью. Никита стоял в отдалении, сцепив руки в замок и его вид выглядел ослабленным будто он потерял что-то очень важное даже на секунду я почувствовала что его аура ослабила. Его взгляд скользнул по мне и тут же отвернулся. «Прекрасно. Просто великолепно».
— Минуты две, — повторил Александр, словно отвечая на невысказанный вопрос. — Но ты так резко отключилась...
— Как в чёрную дыру провалилась, — добавила я, пытаясь улыбнуться. Шутка вышла жалкой.
— Сможешь встать?
Я кивнула, хотя колени предательски дрожали. Когда я наконец выпрямилась, комната на миг закружилась, но быстро стабилизировалась.
— Видимо, это из‑за того, что магия хлынула слишком резко, — пояснил Александр, не отходя ни на шаг. — Твой резерв, похоже, куда больше, чем ты думала.
Я невольно опустила взгляд на запястье — там, где только что был браслет. Теперь кожа выглядела обычной, но под ней будто пульсировало что‑то горячее, нетерпеливое.
— Но мы сняли только один браслет, — раздался голос Виктора Владимировича. Он стоял у шара, который теперь мерцал тускло, почти испуганно. — Думаю, не стоит снимать второй сейчас. Проверим твой потенциал в следующем полугодии. Я даже отсюда чувствую твою силу. Если мы откроем и второй браслет... твоя магия может тебя убить.
Внутри всё сжалось. «Магия может меня убить. Ну конечно. Кто бы сомневался».
Давид, до этого молча наблюдавший, шагнул вперёд и обнял меня за плечи:
— Не бойся. Тебе нужно узнать, что с тобой происходит. Уже достаточно прятаться.
Я сглотнула. В его глазах было столько уверенности, что на секунду захотелось ему поверить. Но потом я снова поймала взгляд Никиты — холодный, отстранённый. «Он разочарован. Или просто злится?»
— Ладно, — выдохнула я, поворачиваясь к шару. — Давайте закончим это.
Ученики расступились, будто я несла в руках что‑то взрывоопасное. Шар передо мной потемнел, внутри заклубился туман — чёрный, с серебряными прожилками. Я медленно положила ладони на гладкую, холодную поверхность.
И тут же почувствовала: что‑то отвечает.
Не просто вибрация — а будто тысячи нитей потянулись изнутри, сплетаясь с энергией шара. Он затрещал, по стеклу побежали трещины, а внутри вспыхнул ослепительный свет. Я отдёрнула руки, но было поздно.
Шар взорвался негромким хлопком, разлетевшись на миллионы искрящихся осколков. Они повисли в воздухе, словно звёзды, а потом медленно растаяли.
В кабинете повисла мёртвая тишина.
— Девочка, — голос Виктора Владимировича звучал странно, почти благоговейно, — твоя сила настолько велика, что этот школьный шар не способен её измерить. Даже с одним браслетом.
Я уставилась на свои ладони. Они слегка светились.
— Что... что это значит? — мой голос дрогнул.
— Это значит, — директор скрестил руки, — что ты либо самая удачливая ведьма в истории, либо самая опасная. А возможно, и то, и другое.
Кто‑то из учеников нервно рассмеялся. Я обернулась — Никита по‑прежнему стоял в стороне, но теперь его пальцы сжимали край парты так, что костяшки побелели.
— И что теперь? — спросила я, чувствуя, как внутри поднимается паника. — Я не знаю, как это контролировать!
— Научишься, — спокойно сказал Виктор Владимирович. — Для этого ты здесь.
— Но...
— Никаких «но», Айла. — Он шагнул ближе, и в его глазах мелькнуло что‑то, похожее на уважение. — Ты уже прошла точку невозврата. Теперь только вперёд.
Давид сжал моё плечо. Александр тихо произнёс:
— Я помогу. Если позволишь.
Я посмотрела на них — на всех. На тех, кто боялся, кто завидовал, кто пытался понять. И вдруг осознала: это не конец. Это только начало.
— Хорошо, — сказала я, выпрямляясь. — Давайте начинать.