Глава 14. Слабость

Утром дворец наполнился суетой. Неофиты должны были вот-вот отправиться домой. Кто-то уже собрал вещи и двигался к вратам, где ожидали повозки, что отправлялись к порту. Кто-то еще ожидал очереди к Советникам, чтобы получить свою печать и клеймо, что будет сдерживать силу. А кто-то не занимался ни тем, ни другим – им попросту некуда было уезжать.
Риз и Амиль должны были отправиться в Совет ближе к вечеру, поэтому день выдался свободным. Амиль отправилась на прогулку с родителями и братьями. Риза они позвали с собой, но он отказался, сославшись на головную боль. Обеспокоенная сестра отправила его к лекарю, что было кстати: никто не задастся вопросом: зачем Ризу понадобилось идти в лазарет. Хотя Амиль удивилась, что он так легко согласился. Обычно Риз терпеть не мог посещать врача.
Но прежде всего парень отправился на завтрак. Ни чувство вины перед Граном, ни вымышленная головная боль – ничто не могло быть преградой на его пути к еде. В столовой дворца было довольно пусто, а блюда не пестрили обычным разнообразием. К счастью Риза, его любимая шакшука была только что приготовлена. Прихватив к сытному завтраку чашку крепкого кофе, парень направился к свободному столу, но увидел Жана. Он скучающе ковырял ложкой в тарелке.
– Привет. – Риз поставил серебряный поднос на столешницу и сел на скамью. – Чего скучаешь?
Прежде чем ответить, Жан тяжело выдохнул.
– Я хотел позавтракать с Хирой перед отъездом домой. Но она отказалась. А еще у нее были красные глаза, будто она проплакала всю ночь.
– Ну ты не расстраивайся, – Риз пытался подбодрить сокрушенного мальчишку. – В следующий раз она будет в лучшем настроении.
– А вдруг следующего раза не будет? Вдруг мы вернёмся во дворец, и Искупление тут же свалится нам на голову?
Об этом Риз не думал. Он совершенно не хотел себе представлять этот день и тем более ожидать, что он скоро наступит.
– Я верю, что у нас еще есть время в запасе, – тут уже парень успокаивал сам себя. – Вспомни, хотя бы раз за всю историю человечества такое случалось?
– Нет... – неуверенно ответил Жан. – И все же я переживаю – что могло так расстроить Хиру?
Кажется, Риз знал ответ на этот вопрос. Но Хира поделилась своим рассказом о семье только с ним, и было нечестно выдавать ее секрет другим. Захочет – расскажет сама.
– Знаешь, этих девчонок не поймёшь, – постарался он сгладить разговор. – Вечно у них что-то на уме.
– Не думаю, что какой-то пустяк заставил ее плакать ночь на пролет.
Жан снова вздохнул и продолжил ковырять еду ложкой. Когда он грустил, все вокруг теряло краски, будто солнце покинуло небо, уступив место хмурым тучам. Риз пытался шутить, чтобы поднять настроение другу, но все оказалось безуспешно. Жан даже не притронулся к еде.
Когда с завтраком было покончено, Риз направился в западную часть северного крыла – к лазарету. Легкое напряжение заставляло его пальцы дрожать, а дыхание становиться неровным. Риз пытался взять над собой контроль. И у него почти получилось, но все вернулось на круги своя, когда он остановился у широкой двери, ведущей в лазарет. Несколько минут он еще стоял молча перед ней, собираясь с мыслями.
– Ты все же пришел, – голос Вены заставил Риза вздрогнуть. – Это всего лишь я, не пугайся, – хохотнула она.
– Я просто не ожидал никого встретить. Ты к Грану?
– Да, пойдем вместе.
Больше времени на раздумья не было. Вена взяла парня за руку и потащила прямиком через двери лазарета. Он встретил их гулким эхом шагов, густым запахом лекарств и трав. Окна были закрыты плотной тканью, отчего казалось, будто снаружи уже смеркалось. Вместо солнца помещение освещали тусклые масляные лампы, от которых исходил терпкий смолистый запах. Пустующие койки аккуратно прикрывали белые простыни. Одна из кроватей спряталась за широкой белой ширмой. И судя по тому, что в лазарете пусто, она принадлежала единственному человеку – Грану.
Когда Риз заглянул за ширму, за которой на холодной койке лежал с закрытыми глазами бледный Сын Дома Янтаря, тревога вдруг покинула его. Не было в этом ничего страшного: Гран не смотрел на него с ненавистью, не говорил грубых слов. Рану закрывали плотные повязки. Будто он просто спал, хотя серый оттенок кожи, сухие губы и потрепанный вид говорили об обратном.
– Я хочу еще поколдовать над его раной. Поможешь? – спросила Вена, снимая повязку с груди парня. – Боюсь, что лекари пустят все на самотек.
– Это же сын Кесаря. Думаешь, они не подойдут к его здоровью со всей серьезностью?
– Лекари простые люди. Магия поможет быстрее, да и шрам будет меньше. – Она кивнула на свою сумку, брошенную на полу: – Там пузырек красного цвета. Яз сделал заживляющий бальзам.
Риз потянулся к сумке и в этот момент ему почудилось, будто зеленые глаза Грана раскрылись и смотрели прямо на него. Он дернулся в сторону, и посмотрел на Янтаря. Глаза, как и прежде, были закрыты.
– Боишься, будто перед тобой мертвец.
– Да ничего я не боюсь! – возразил Риз. – Мне просто показалось, будто он очнулся.
– Еще и мерещится всякое. Можешь отойти, если хочешь.
– Я останусь. – Риз с большей уверенностью потянулся к сумке, где было по меньшей мере с десяток бутыльков. – Красный, говоришь? – Вытащив нужный он поинтересовался: – Для чего тебе так много снадобий?
– Ношу с собой всякое, вдруг пригодится. Там и от ран, и от болей, успокаивающие настои на травах... – Девушка полностью сняла повязку, обнажив ожог. – Так, давай сюда бальзам.
Риз протянул пузырек, а сам стал смотреть на грудь Грана. В ее центре сочилась кровью открытая рана, а кожа вокруг приобрела багровый оттенок. Пламя не просто обожгло его, а прожгло часть плоти. Вена пыталась стянуть ее нитями. Большую часть груди усыпали пузырчатые волдыри. Картина была жуткой. Теперь совесть Риза вцепилась ему в горло.
Вена стала мазать рану бальзамом, от чего Гран стал тяжелее дышать. Очевидно, ему было больно. Его тело вздрогнуло, когда серебряные нити проникли под кожу, стягивая ее швом, будто она была тканью, а Вена – умелым портным. Риз все это время стоял в стороне, боясь приблизиться, и завороженно смотрел на работу подруги.
Бальзам стал моментально помогать, что не удивительно – он сделан с помощью магии Яза. Нити усилили эффект, и рана чудесным образом стала меньше прежнего в два раза. То, что служило Вене оружием, стало защитой для Грана. Нить оторвалась от хозяйки и слилась с телом парня.
– Ты отдала одну из своих нитей? – поинтересовался Риз.
– Да. Так он быстрее поправится, а у меня других достаточно. – Она взяла чистую повязку и стала накладывать на рану. – Приподнимешь его? Нужно как следует перевязать.
Риз смутился, но отказывать не стал. Еще недавно он и представить не мог, что станет помогать Грану. Точнее, помогал-то он Вене, и это его успокаивало. Он подошел к койке, закатил рукава своего плаща и приподнял Грана за плечи так, чтобы Вене было удобно. Риз невольно заметил на спине парня старый шрам. Он не имел четкой формы и был больше похож на розовое пятно. Но Нефрит знал наверняка – такие шрамы оставляет пламя. Выходит, это не первый серьезный ожог Грана.
В считанные секунды новая повязка затянулась на груди парня.
– Вот и все. Спасибо, Риз. – Девушка встала и посмотрела на Нефрита. – Ты приятно меня удивил.
– Это чем же?
– Не каждый готов переступить через свою гордость. Да и вообще: гордость – удел слабых. А сильный духом всегда найдет в себе смелость протянуть руку помощи тому, кто в ней нуждается. Даже если это самый заклятый враг.
– Тогда ты смелее всех нас, – парень улыбнулся. – Ты всегда всем помогаешь. Только вот... – Улыбка тут же померкла. – Не сыграет ли это против тебя? Вдруг кто-то решит воспользоваться тобой во время Искупления?
– Я хоть и помогаю людям, но это не делает меня ведомой дурочкой. Лжецов и вредителей я быстро раскушу.
Вена подхватила свою сумку с пола, поправила одеяло, которым был укрыт Гран, и снова посмотрела на Риза.
– Ну что, идем?
Совесть все еще выгрызала внутренности парня. Он будто не полностью искупил свою вину. Было ясно одно: ему необходимо попросить прощения. Только так он сможет простить себя сам. Пусть не честно говорить с человеком, пока он без сознания, но это был лучший выход для него. Так он сможет заслужить собственное прощение хотя бы наполовину.
– Ты иди. Я еще задержусь. – Риз чувствовал себя до ужаса неловко.
– Тогда увидимся позже. – Вена помахала на прощание, бросила еще один короткий взгляд на Грана и пошла к выходу.
– Увидимся.
Когда Риз остался один на один с Граном, он еще долго молча стоял напротив койки. Слова вертелись в голове, но так и не находили выхода. Наверное, он все-таки слабак – гордость не позволяла ему просить прощения.
В глазах снова мелькнула картина с арены. Пламя неслось в цель, но Гран стоял не двигаясь. Он просто стал легкой мишенью, хотя мог увернуться, как делал это весь бой.
– И почему это я должен извиняться? – пробубнил он себе под нос. – Ты сам виноват. Я верил, что ты победишь.
В лазарете все еще было тихо. Никто не ответит. Никто не услышит – только стены.
– Если бы я знал, что так случится, то не стал бы атаковать. Я не хотел причинять боль, – Риз поднял глаза на Грана, – Даже тебе.
Сын Дома Янтаря все так же неподвижно лежал. Грудь его тихо поднималась и опускалась – больше никаких признаков жизни. Но Ризу стало спокойнее. Он сделал все, что мог. Он очистил свою совесть.
Больше здесь ему было делать нечего. И не успел он и шага ступить прочь, как хриплый голос остановил его:
– Ты жалок, Нефрит.
Риза накрыла ледяная волна ужаса. Гран его слышал. И как давно он пришел в сознание? От шока Риз не мог проронить ни слова.
– Вена тебя надоумила? Гордость – удел слабых? – он говорил шепотом, сил судя по всему было совсем мало. – Жалость – вот удел слабых. Жалость – верный путь в могилу. Так что считай, что ты почти покойник.
– Подслушивал наш разговор? – злость обрушилась на Риза. – Это низко!
– Признаюсь, я думал это сон. – Даже сейчас Гран выдавил из себя надменную улыбку. – Чтобы ко мне пожаловал сам Нефрит? Наяву такое представить невозможно.
– Какой же ты все-таки... – Риз готов был рычать от злости. – Я пришел сюда, потому что чувствовал себя виноватым! Я не хотел навредить тебе! А ты продолжаешь вести себя, как свинья!
– Если для тебя так важно, то я готов принять твои извинения, – голос Грана снова стал переходить в хрип, и он закашлялся.
– Я и не извинялся!
– Правда? – сквозь кашель улыбался парень. – А на что это по-твоему похоже?
Риз уже был весь пунцовый от раздражения. Он был прав – делать ему тут больше нечего. И вообще приходить не стоило. Он убедился, что Гран не заслуживает жалости.
– Да пошел ты, – бросил он, развернулся и направился к выходу.
Громкий кашель ударил ему в спину. Несмотря на то, что Гран пришел в себя, он точно был слишком слаб, чтобы о себе позаботиться. Если бы он не был таким заносчивым, Риз бы мог подать ему стакан воды. Но казалось, Гран даже при смерти оставался собой. Вот что точно может свести в могилу: надменность, гордыня и одиночество, к которому они приводят. И для чего только Грану этот неприступный барьер из шипов, отталкивающий всё и всех вокруг?