Глава 8. Дикие звери

Уже целую неделю караваны шли на гору. В порту близ Дворца Ши не осталось места, поэтому одни судна вынуждены уступать места вновь прибывшим. Обычно остров был местом покоя, уединенная земля среди бушующих вод. Но чем ближе «Восхождение Тетры», тем сильнее жизнь била ключом. Торговцы, знать, политическая верхушка – все были вне терпения от предстоящего праздника.
Праздник ли то был? Ведь это что ни наесть настоящая репетиция Искупления. Народ Ваала изголодался, требовал зрелищ. Он требовал крови. Ризу было невдомек, как можно радоваться и веселиться, как можно пылать страстью к насилию. Который вечер он поднимался на крышу и смотрел, как вереницы огней плывут вверх по серпантину, а затем тают в темноте.
Ему очень хотелось обнять маму, получить наставление отца, но они не приедут. Советник Яхит передал письмо, написанное рваным кривым почерком Линда. Парень крепко сжимал его в руке, наполняясь ненавистью ко всему миру, который сотворил такое с ним и его семьей. Матери стало хуже, вернулись боли, которые не снимались даже сильнейшими лекарствами. Не говоря о том, что она девятнадцать лет как утратила чувствительность в ногах и не могла передвигаться без посторонней помощи. Судя по почерку отца, ему тоже нездоровилось. Риз боялся, как бы тот снова не впал в безумие в такое тяжелое для них время.
Хотелось, чтобы турнир скорее закончился, и он счастливый помчался домой. Ведь он верил – это будет последняя поездка в Дом Нефрита. Последний раз, когда он увидит родителей. А пока они будут наблюдать за ним. Советники установили в Домах магические экраны. Люди будут видеть и слышать то, что предстанет перед взором Советников.
Семьи других неофитов – у которых они были – стали прибывать пару дней назад. Поэтому вычислить сирот не составляло труда – они были озлобленные, хмурые и разбредались по одиночке. Риз видел это в лицах Яза и Одеса. К первому вообще опасно подходить – когда он видел счастливые лица ребят, воодушевленных от предстоящей встречи, тело его начинало испускать яд. В отличие от Одеса, чью семью убили, у Яза была самая незавидная судьба. Он родился в инкубаторе.
Когда вера народа Ваала стала трещать по швам и люди стали избегать рождения детей в Адар, высчитывая дни для зачатия, власти создали инкубаторы. Одиноким женщинам или семьям, не желающим иметь своих детей, отваливали целое состояние за одного ребенка. Некоторые построили на этом карьеру. Так низко пали сотни женщин из разных уголков мира.
Риз продолжал наблюдать за жизнью вне стен дворца. Затем на крыше появилась еще одна фигура – кроткая и статная. Хира медленно приблизилась. Теплый ветер растрепал ее кудри, которые непривычно для Риза не были собраны в прическу. Она очень красива сейчас, когда локоны очерчивали ее нежное лицо, а свет луны блестел на поверхности карих глаз.
– Не помешаю? – тихо спросила она.
Риз чуть подвинулся и похлопал рукой по выступу, на котором сидел, приглашая присоединиться. Хира опустилась рядом и сняла свой черный плащ, обнажая плечи такого же черного платья. Темные пряди волос, заколотые сбоку одной лишь позолоченной шпилькой, опустились на грудь.
– Время беспощадно, правда? – заговорила девушка. – Казалось, только вчера мы были детьми, не знали забот. Но вот от Искупления нас отделяет уже один шаг.
Ризу претили все мысли о том, что Элул – месяц, в котором прошло последнее Искупление, и от которого ведется текущий отсчет – уже близок. Ему захотелось перевести тему.
– Выглядишь опечаленной. Что-то случилось?
– Как и у многих. Противно смотреть на счастливые лица. – Карие глаза сочувственно посмотрели на парня. – Амиль рассказала, что твоя семья не приедет. Мне жаль.
Риз перевел взгляд на письмо, смятое в безобразный комок.
– Это все моя вина. Если бы я не появился на свет, то и мама, и отец были бы здоровы. – Кулак сжал сильнее кусок бумаги и сквозь пальцы заструился дым. Риз раскрыл ладонь, на которой остался только пепел. – Мало того, я никогда не оправдаю их надежд.
– Ты не должен винить себя. – Хира хотела коснуться плеча парня, но осеклась. – Если кого и винить, то это Всевышнего.
В воздухе застыла тревожная пауза. Они коротко переглянулись, и тогда девушка перешла на шепот.
– Но ведь правда, Риз. Разве мы заслуживаем такой участи? Почему одни должны страдать, а другие упиваться жизнью? – Она кивнула в сторону горы, по которому шел последний на сегодняшний день караван. – Даже сейчас они устраивают из этого праздник. А когда мы будем проливать кровь друг друга, они будут проливать вино за праздным столом...
– Хира! – шикнул Риз. – Ты на себя непохожа. Если Советники узнают, что ты тут наговорила, тебя отправят в комнату наказаний!
Девушка опустила голову, тяжело выдохнула, стараясь прийти в себя. Риз увидел, как на колени ее упала пара беззвучных капель.
– Я просто устала... – Хира всхлипнула. – Не хочу никого убивать. Знаешь, я понимаю тебя. Я тоже не хотела бы появляться на свет.
Ризу хотелось обнять ее, подбодрить. Сердце разрывалось, когда подруга детства была такой уязвимой сейчас и подавленной. Но он не осмелился – знал, что более чем Искупления, Хира боялась прикосновений.
– Может, спустимся к остальным? Выпьем чая с мятой, поговорим, – предложил он.
– Ну уж нет. – Девушка аккуратно смахнула непрошенные слезы. – Я потому и ушла, что не могу смотреть на их лица.
Хира всегда говорила, что у нее есть мать, двое старших братьев и сестра. Но более о них друзьям было неизвестно.
– У тебя же есть семья. Они тоже не приедут?
– Семья... – девушка с болью выдохнула это слово. – Знаешь, хуже, чем быть сиротой, только быть сиротой при живом родителе. Женщину, что меня родила, я никогда не назову своей матерью.
Парень опешил. Он совсем не ожидал, что за молчанием скрывался такой жестокий ответ. Не удивительно, почему Хира никогда не говорила о своей семье.
– А как же братья и сестра? – Он не терял надежды.
– Если бы мы только были знакомы... О них мне рассказали Советники. Но я понятия не имею, где их искать.
Разговор заходил в самое мрачное русло. Поэтому Риз решил больше не задавать вопросов. Дальше они сидели молча, наблюдали за звездами, которые крупной полосой растянулись поперек небесного свода, вдыхали одиночество темной ночи и ждали безусловного наступления следующего дня.
***
Ноги вязли в песчаном дне океана. Идти было практически невозможно – помимо песка, движения сковывала толща воды. Да и куда он брел в глубинах Созерцания? Что-то явно тянуло его к себе, подобно водовороту.
Над головой проплыл каскад диковинных рыб. Риз удивился: бывают ли такие необычные, переливающиеся золотом с пестрыми плавниками рыбы? Пока он наблюдал за стайкой, не заметил, как прямо перед ним вырос настоящий дворец из кораллов, заслонив собой чуть ли не все пространство вокруг.
Из глубин чудотворного замка доносилось печальное, надрывно-глубинное пение. Звуки музыки стали осязаемыми, они переливались струнами сквозь потоки воды. Парень аккуратно, боясь испортить своим прикосновением пленительную мелодию, тронул одну из нитей. Мелодия стала трепетной, будто к одинокому музыканту присоединился целый оркестр. Голос стал громче, зазывая Риза к себе.
С опаской он сделал несколько шагов, прежде чем переступил извилистую арку и попал под своды просторной залы. В центре ее – спиной к Ризу – сидела уже знакомая фигура. Он чувствовал – это та самая фигура.
Она обернулась, продолжая двигать губами, напевая слова на неизвестном Ризу языке. Она протянула свою руку, призывая подойти ближе, и Риз сделал несколько шагов вперед. Фигура замолчала, а голос ее все еще эхом несся вдаль, кружил водоворотами, захватывая дух.
– Кто ты? – смог наконец он спросить.
Фигура неопределенно качнула головой. Но Риз будто почувствовал молчаливый ответ.
– Не можешь сказать? Почему?
Взгляд сотканных из пузырьков глаз виновато опустился.
– Между нами некая связь. Я хочу понять, откуда она взялась? Почему... – Риз насторожился, но все же спросил: – Почему мне кажется, что наши души переплелись? Я же чувствую это.
Фигура уперла тревожный взгляд в парня и даже с опаской одернула руку.
– В чем дело? Чего ты так боишься?
Ответа Риз не почувствовал. Собеседник безмолвствовал.
– Хотя бы скажи: ты настоящая? Или ты все же плод моего воображения?
Пальцы фигуры коснулись груди Риза, у самого сердца. Стало тепло.
«Ты сам сказал, что наши души переплелись. Это можешь почувствовать только ты в своем подсознании. Я лишь образ, но душа моя более чем реальна. Прости...»
Фигура развернулась и устремилась прочь так быстро, что парень и одуматься не успел, как тысячи пузырьков растаяли в пучинах вод. Наступила болезненная тишина.
– За что? – крикнул он в пустоту. – За что ты извиняешься? – но тишина продолжала пульсировать, заставляя сердце Риза сжиматься от досады.
Видение не исчезло. Коралловый дворец все еще накрывал своим куполом широкий круглый зал. Оглянувшись вокруг, Риз увидел цветок, аккуратно лежавший на полу, там, где еще недавно сидела фигура. Сначала ему показалось, что это белая роза, но приблизившись он понял, что это бутон красивейшего пиона. Была ли это подсказка? Даже если так, вряд ли она бы помогла хоть чем-то. Пионы росли почти на всей территории Дворца Ши.
Теперь он хотя бы знал, что гость его Созерцания был настоящим. Правда по неизвестной причине боялся себя обличить.
***
Гора гудела, ликовала от хора восторженных голосов. Еще один победитель первого этапа был объявлен.
Яз уложил соперника в считанные минуты. Скопившиеся злость и отчаяние обрушились волной гнева на парнишку из Дома Сапфира так, что ядовитые иглы Яза пробили сильную защиту. Друзья встретили его радостными объятиями.
Один только Риз еще не выступил на арене. Хира и Одес вылетели в первом этапе. Амиль, как и ожидалось, прошла. Вена тоже не уступала. Но всех удивил Жан, который чудом сразил опытного неофита, почти вдвое старше его самого.
А еще свое испытание не прошел Гран. Отчего-то взгляд Риза был прикован к шатру, где расположились Советники, Кесарь и его сын. Ему было любопытно, как он собирался сражаться, не обладая магией.
– Ты готов? – одернула его Амиль. – Следующая пара ваша.
Пальцы нервно перебирали шнурок от пояса плаща. Солнце беспощадно слепило глаза, отчего Риз никак не мог разглядеть, что происходило на арене. Он пытался рассчитать свои дальнейшие действия, понять, как выиграть в поединке. Ему необходимо пройти дальше. Не ради себя – ради родителей, чьи надежды были нерушимы. Он не может их подвести! Не сейчас. Пусть во время Искупления он проиграет схватку с судьбой. Тогда ему уже будет все равно. Мертвым ведь все равно, что о них подумают и чьи ожидания будут растоптаны исполинской ногой жестокой реальности? А вот после «Восхождения Тетры» ему предстоит встретиться лицом к лицу с матерью и отцом. И как же хочется подарить им хоть крупицу надежды, зажечь мимолетный блеск в глазах. Пусть хотя бы недолго, но они поверят, что все не зря. Что Риз справится.
Трибуны взорвались гулом, и Риз выпрыгнул из глубин своих размышлений. На арене клубился столб пыли. Он все пропустил.
– Что там произошло? – тихо спросил он сестру.
– Широ впечатал в землю Ирму, – она зашептала так, чтобы никто не расслышал, – Посмотри, даже Кесарь вскочил с места. Надеюсь, она жива.
Воздух наполнился болезненной вибрацией, пыль на арене развеялась плотным кольцом энергии, которая сбила с ног высокого крепкого Широ. Сквозь завесу показалась девушка – Ирма. Ее затылок кровоточил, одежда стремительно покрывалась бурыми полосами, а левая рука неестественно свисала вдоль тела. Секундант поднял вверх красное знамя, призывая остановить бой, но тут вмешался Кесарь, громко прокричав: «Пусть они продолжают!»
– С ума сойти, – прошипел Риз, напрягая плечи. – Она еле на ногах стоит. Как так можно?
– Ирма из Дома Янтаря, – начала Амиль.
– Ага, самолюбие Кесаря не даст просто так позволить закончить этот бой, – вмешался Яз. – Что же будет, когда на арену выйдет его недоделанный сынок.
Все трое быстро замолчали, когда встретились с мрачным взглядом Палия. Он явно слышал их разговор. Как бы не навлечь на себя наказание? Но Риз хотел верить, что покровитель не станет на них доносить. Однако по-своему наказать мог.
Тем временем Ирма взревела от ярости и, скорее всего, от нестерпимой боли, рванула в сторону противника, сливаясь с пространством, превращаясь в чистую энергию, и пронзила его насквозь, не дав шанса даже защититься. Парень свалился на землю, задыхаясь, а победительница сама окончательно выдохлась и упала на колени позади него. По телу ее прошла легкая судорога, но она смогла поднять голову и улыбнуться ликующей толпе зевак. Секундант поднял оранжевое знамя – символ дома Янтаря – чем ознаменовал победу Ирмы.
Риз посмотрел на Кесаря. Тот слегка похлопал в ладоши, и жест этот показался пренебрежительным. Прежде чем Риз услышал, как на арену вызывают следующую пару, он увидел, что рядом с Кесарем возникла фигура Грана. Он впервые покинул шатер. Как раз в тот момент как...
– ...И Риз из Дома Нефрита! – секундант громогласно объявил его имя.
Ему не хотелось идти. Ему казалось, что один только взгляд Грана похоронит его посреди поля боя.
– Ну же! Чего встал, как вкопанный? – разгневался Палий, схватил Риза за рукав и толкнул в сторону арены.
– Удачи! – закричала вслед Амиль. Друзья подхватили ее слова, но Риз совершенно их не слушал.
Мучительно-каменными шагами парень направился навстречу сопернику. Он старался не думать, не представлять надменное лицо Грана. Почему-то его присутствие стало пугать Риза. После того раза, как он выкрал его из зала Созерцания, после того, как встал под покровительство Палия. Гран подкрался так близко. Опасно близко. И Риз уверен, что у него точно было что-то на уме. Все события последних недель были из ряда вон. Только вот что именно происходит?
Он не заметил, как очутился лицом к лицу с Давидом. Мальчишка был совсем мал. Лицо его еще сохраняло детскую невинность, а вот глаза пылали яростью. Такую злобу можно было разглядеть разве что у бешенной собаки. Волосы его растрепаны, так что он действительно походил на взбешенного зверька.
Риз сделал глубокий вдох, сердце дрогнуло вместе с ударом колокола. Глаза мальчишки тут же сверкнули сизым пламенем, и прямо из его тела вырвался дух-покровитель – синий волк. Утробный звериный вой стрелой врезался в слух Риза, и он не сразу успел среагировать. Только в последний момент пламя вырвалось из его рук и полоснуло лицо зверя. Волк зарычал и разделился надвое.
«Это очень плохо!» – успел он подумать, прежде чем оба зверя бросились на него с разинутыми пастями. Риз сделал пас и зажмурил глаза, опасаясь, что не успел. Но, заслышав скулеж волка, понял, что защита сработала. Он поднял взгляд: вокруг возникла непреодолимая стена пламени. Это его шанс.
Риз нащупал за спиной колчан со стрелами и судорожными руками натянул тетиву. Наконечник стрелы полыхнул красным и в мгновение стремительно пронзил одного из духов. Волк рассыпался синими искрами, а Давид заревел от злости. Он и правда ничем не отличался от своих духов.
Второй волк стал втрое больше прежнего, клыки его и когти приобрели металлический вид. Риз прицелился снова, и стрела метнулась в зверя. Псина увернулась, схватила на лету стрелу и перекусила древко. Нефрит нахмурился, совершил новый пас, и стена огня превратилась в неровный огненный шар. Пламя устремилось в сторону волка, и он полоснул по нему длинной лапой. Искры посыпались по арене, а зверь остался цел и невредим. Давид ухмыльнулся.
И тут Риз понял, как глупа была его попытка сразиться с волком. Ведь цель его всегда беззащитно стояла на месте, посреди арены. Быстро вскинув лук, он зарядил сразу три стрелы и нацелился на зверя. Глаза духа сверкнули, готовясь отразить нападение. Стрелы со звоном покинули тетиву, но летели прямиком в Давида. Волк испарился и тут же появился перед хозяином, подставив стрелам свой бок. С протяжным воем он тоже рассыпался синими искрами.
Давид зарычал, глаза полыхнули, но новый дух не успел появиться – пламя Риза настигло его быстро, застыло в паре сантиметров от лица и исчезло под ропот толпы на трибунах. Секундант поднял зелёное знамя. Знамя Дома Нефрита!

– Это было слишком просто, – Кесарь недовольно фыркнул, обращаясь к сыну. – Сражаться с ребенком, – уточнил он.
Гран промолчал.
– Если в последнем этапе тебе попадется ребенок в соперники, будь добр, закончи бой раньше, чем за минуту.
– Я еще не прошел этот, отец, – голос парня был строгим. – Не стоит заглядывать в незримое будущее.
Кесарь покосился недобрым взглядом на сына.
– Даже не думай проигрывать! – рыкнул он.
– На все воля Всевышнего, – голос Грана оставался принципиально ровным. – Верно, отец? Так ты всегда говорил. Тогда можем ли мы пытаться изменить свою судьбу? – тон стал мрачнее.
Мужчина сжал руки в кулаки, сдерживая порыв преподать очередной урок воспитания сыну. Он держался лишь потому что они стояли сейчас перед лицом почти всего высшего света общества.
– Ты сводишь меня с ума! – сквозь зубы процедил Кесарь. – Играешь со мной перед публикой! Не боишься часа возмездия?
– Я уже ничего не боюсь, отец, – Гран развернулся и пошел обратно в шатер, бросая на ходу: – Я слишком долго был агнцем в лапах хищного зверя. Так долго, что успел сам озвереть.