Правда

Для начала я  хочу развеять мифы и иллюзии, созданные Гумбертом Гумбертом. Его история — это не трагедия мужчины, плененного страстью, а рассказ о больном человеке, который нашел оправдания своим отвратительным поступкам.

Он любил вспоминать свою первую любовь, Аннабеллу, будто её смерть сделала его тем, кем он стал. Но правда ли это? Я сомневаюсь. Смерть близкого человека может оставить след, но она не делает тебя насильником. Она не превращает тебя в того, кто видит в детях объект желания. Если бы это было так, то тысячи людей, потерявших любимых, стали бы подобными ему, но это не так. Он был таким изначально — не романтиком сломленным судьбой, а человеком с извращённым взглядом на мир.

Все эти девочки, которых он так красочно описывал, — это не нимфетки, как он любил их называть. Это дети. Обычные дети, с мечтами, страхами и детской наивностью. Он романтизировал  и извращал их, чтобы оправдать себя. А женщин, которые перестали соответствовать его идеалу, он унижал. Называть чьи-то груди "тыквами", а тела — "грубыми" и "неуклюжими" — это не метафора, а мерзкое оскорбление. Это не поэтичность, а проявление его презрения ко всем, кто не мог быть его жертвой.

Он утверждал, что пытался себя контролировать. Что ж, если это и правда, то его попытки были жалкими. Если бы он действительно хотел остановиться, ничего бы не случилось. Если бы он хотел быть человеком, а не чудовищем, моя мать была бы жива. Она любила его, верила в него, и что же он сделал? Он убил её — если не руками, то своей бездействующей совестью.

Гумберт пытался представить свою историю как трагедию любви, но это ложь. Его любовь была отравой. Его поступки были преступлением. Я хочу, чтобы вы, господа присяжные это поняли. Его слова — это только его фантазии, которыми он пытался выгородить себя. За каждым из его поступков — сломанные жизни, боль и смерть. И ни одно его оправдание не стоит тех жизней, что он разрушил.