Долли
Мне было всего двенадцать лет, когда я стала тем самым "огнем чресел" в глазах Гумберта. Хотя на деле я была просто девчонкой, которой осточертела школа и это бесконечное американское лето. Долли — вот кем я была. Не эта глупая "Лолита", которую он придумал для себя, как название игрушки или породы кошки. Я была Долорес Гейз, и у меня, если хотите знать, были совсем другие мечты.
Мое утро начиналось с того, что я стояла перед зеркалом, пытаясь справиться с волосами, вечно сбивающимися в спутанный веник. Мама орала из кухни — кофе был с солью вместо сахара или кто-то опять оставил в холодильнике пустую коробку из-под молока. А потом приходил Гумберт, с его взглядом, от которого хотелось сходить в душ и хорошенько помыться.
"Лолита". Как будто это имя значило что-то для меня. Он повторял его как заклинание, жонглируя буквами и звуками, пока не превращал его в свою одержимость. Лола? Лолита? Мне плевать, как он меня называл в своих мыслях. Я была Долли для подруг и Долорес на этих чёртовых школьных бланках, где всегда путали буквы в моей фамилии. У меня были мечты, амбиции, а также любимая дворовая кошка, которую я кормила каждое утро, воруя из холодильника бекон и кусочки мяса, я играла в куклы и безумно хотела стать балериной. Но он снова и снова сужал мою личность до пространства собственных грязных фантазий. Как будто я была чьим-то отголоском, чей-то теневой версией.
А я была живая. Настоящая. У меня болели ноги от тесных туфель, я любила старые комиксы и мороженое, которое текло по рукам липкой струйкой. Я ревновала маму к её новым мужчинам и ненавидела этот дом, полный теней и странных улыбок. Я боялась его, если уж совсем честно. Но у меня не было выбора и мне приходилось сталкиваться с ним ежедневно.
Когда он называет себя "убийцей", думает, что это красиво. Ну что ж, возможно, он и был им. Он убивал мою правду, моё детство, забирал всё, что делало меня мной. Так вот, уважаемые присяжные, экспонат номер первый — это не тернии, не небесные серафимы и даже не он. Это я, Долорес. Живая, испуганная, иногда злая, иногда весёлая. Но совсем не та, кем он хотел меня видеть.