Глава 15

Всё началось с мелочи. С невымытой кружки.

Лия зашла на кухню в семь утра и увидела её — на столе, с остатками вчерашнего кофе на дне, рядом с открытым ноутбуком и рассыпанными стиками. Аллен снова забыла убрать за собой. В другое утро Лия просто помыла бы кружку и ничего не сказала. Но сегодня — после трёх недель без выходных, после ночного монтажа, после двух бессонных ночей над книгой и сегодняшнего утреннего письма от редактора с вежливым, но настойчивым напоминанием о дедлайне — сегодня эта кружка стала последней каплей.

Аллен вышла на кухню в начале двенадцатого. Лия сидела за столом с ноутбуком и даже не обернулась, когда услышала шаги.

— Доброе утро, — сказала Аллен, направляясь к кофемашине.

— Утро, — ответила Лия, не поднимая глаз.

— Что-то случилось?

— Ничего. Просто устала.

Аллен налила кофе, села напротив и потянулась к пачке стиков. И тут она заметила кружку — ту самую, которую забыла вчера. Она хотела взять её и убрать в раковину, но Лия опередила:

— Знаешь, иногда мне кажется, что я живу не с соавтором, а с подростком.

Аллен замерла. Повисла пауза — слишком долгая для простой бытовой претензии.

— В смысле? — спросила она осторожно.

— В смысле — я устала убирать за тобой вещи, напоминать про дедлайны и делать вид, что всё в порядке, когда ты спишь до полудня, а я работаю с семи утра.

Аллен медленно опустила кружку на стол. Лицо у неё стало таким, каким Лия его никогда не видела — не обиженным, не злым, а скорее удивлённым, как будто она впервые услышала то, что Лия носила в себе очень долго.

— Ты никогда этого не говорила, — сказала Аллен тихо.

— Потому что не хотела. Но сегодня — говорю.

Слово за слово — и через пять минут они уже кричали друг на друга.

Лия говорила, что тащит на себе всё: организацию съёмок, переписку с издательством, правки по сценарию, монтаж. Аллен отвечала, что она тоже работает — стримы, игровая часть контента, подготовка к роли, та же книга, — и что Лия просто не замечает её вклада, потому что он другой. Лия парировала, что стримы — это не работа, а развлечение. Аллен вскипела: её стримы собирали десятки тысяч зрителей и приносили каналу не меньше просмотров, чем сериал. Они были частью их общего дела, а не хобби.

Джек, который обычно крутился под ногами, на этот раз исчез ещё в начале ссоры — спрятался в коридоре, подальше от громких голосов. Сэм на подоконнике вжался в угол и стал похож на белый пушистый комок, который мечтает провалиться сквозь стену.

В какой-то момент Аллен сказала то, о чём, наверное, жалела ещё до того, как закончила фразу:

— Если ты так устала от меня, может, нам вообще не стоило начинать всё это?

Лия замолчала. В кухне стало тихо — так тихо, что было слышно, как на улице гудит чья-то газонокосилка и как тикают часы над холодильником. Потом она встала, закрыла ноутбук и вышла, не сказав ни слова.

Аллен осталась одна. Она сидела за столом, смотрела на забытую кружку и чувствовала, как внутри что-то медленно оседает — тяжело и холодно.

Они не разговаривали до вечера. Лия закрылась в своей комнате с ноутбуком и работала — или делала вид, что работает. Аллен выгуляла Джека, вернулась, попыталась сесть за сценарий, но не смогла сосредоточиться. Она бродила по дому, не зная, куда себя деть. Дом, который всегда был общим пространством, вдруг стал чужим — разделённым на «моё» и «твоё».

В семь вечера Аллен постучалась в дверь Лии.

— Можно?

— Заходи.

Лия сидела на кровати с книгой в руках. Не с ноутбуком, не со сценарием — с обычной бумажной книгой, которую она, судя по закладке, читала уже давно и медленно. Это было настолько нехарактерно, что Аллен на секунду замерла в дверях.

— Я хотела извиниться, — сказала она. — За то, что сказала.

Лия отложила книгу.

— Я тоже. За кружку. И за «подростка». И за всё остальное.

Аллен села на край кровати. Несколько секунд они молчали. Потом Лия сказала:

— Мы просто устали. Обе. Это не повод срываться друг на друга.

— Я знаю. Но иногда срываюсь.

— Я тоже.

Снова тишина. Но на этот раз — не холодная, а усталая, как после долгого дня. Джек, осмелевший после прекращения громких звуков, заглянул в комнату, оценил обстановку и улёгся на пороге.

— Я правда не замечала, сколько ты делаешь, — сказала Лия. — Стримы, подготовка к ролям... Я привыкла думать, что главное — это текст и монтаж. Но без тебя ничего бы не работало.

— А я не замечала, сколько ты тянешь организационной работы, — ответила Аллен. — Издательство, дедлайны, сценарий... Я просто делала свою часть и думала, что всё как-то само собой получается. А оно не само.

Они посмотрели друг на друга — и почти одновременно усмехнулись. Усмешка вышла кривоватой, усталой, но настоящей.

— Нам нужен график, — сказала Лия.

— График?

— Да. Нормальный, записанный. Кто что делает. Кто когда отдыхает. Иначе мы убьём друг друга.

— Ты думаешь, график поможет?

— Не знаю. Но попробовать стоит.

Аллен кивнула. Она всё ещё чувствовала тяжесть от утренней ссоры — и знала, что Лия чувствует то же самое. Но они хотя бы говорили. И это было начало.

— Я сегодня не буду работать, — сказала Аллен. — И ты не будешь.

— У нас дедлайн.

— Дедлайн подождёт. Сегодня — тишина. Завтра составим график и начнём заново. Хорошо?

Лия помедлила. Потом кивнула:

— Хорошо.

Аллен поднялась, почесала Джека за ухом и пошла на кухню — мыть ту самую кружку. Лия осталась с книгой. В доме снова стало тихо, но теперь эта тишина была не разделяющей, а общей. Как одеяло, под которым можно переждать бурю.

Буря прошла. Впереди было примирение — и новый план, который должен был помочь им не сгореть.