Глава 3

Часы показывали половину первого ночи, когда Аллен поняла, что они спорят об одном и том же дубле уже двадцать минут.

— Говорю тебе, третий, — Лия откинулась на спинку дивана и потёрла глаза. — В третьем у тебя взгляд правильный. В четвёртом ты переигрываешь с паузой.

— Ничего я не переигрываю, — Аллен потянулась к пачке стиков, не глядя вытащила один, вставила в держатель. — В четвёртом пауза длиннее, и это работает. Зритель успевает додумать.

— Зрителю не надо додумывать. Зрителю надо чувствовать.

— Именно. И в четвёртом дубле он чувствует больше.

Лия вздохнула и снова повернулась к ноутбуку. На экране замер стоп-кадр: Аллен с приоткрытой шкатулкой в руках, глаза подняты к камере, губы сжаты. Освещение мягкое, тёплое, почти кинематографичное. Рядом на временной шкале монтажной программы громоздились обрезки дублей, заметки, маркеры. Они сидели в гостиной, которая после съёмок так и не вернулась в исходное состояние: диван всё ещё стоял у стены, провода змеились по полу, штатив сиротливо торчал в углу с книгой «Мутный» на основании.

Джек давно спал в коридоре, свернувшись на коврике. Сэм куда-то исчез ещё в начале монтажа — то ли на кухню, то ли наверх, в одну из комнат. В доме стояла тишина, которую нарушал только шум ноутбука, гулкие щелчки мыши и редкие затяжки Аллен.

— Давай ещё раз посмотрим, — предложила Аллен. — Третий и четвёртый подряд.

Лия перетащила оба дубля на временную шкалу и запустила воспроизведение. На экране Аллен в образе — плечи шире, челюсть сжата — открывала шкатулку, разворачивала письмо, читала глазами. Третий дубль: резкое движение, быстрый взгляд в камеру, голос звучит жёстко, почти грубо. Четвёртый: движения медленнее, голос тише, и в конце — та самая пауза, которую Аллен защищала. Персонаж не просто злился. Он устал так, что даже злость выходила через силу.

Они досмотрели молча. Лия вздохнула.

— Ладно, — сказала она. — В четвёртом ты права. Пауза работает. Но начало лучше в третьем.

— Значит, склеиваем начало третьего и конец четвёртого, — Аллен выпустила облачко пара в потолок. — Это вообще законно?

— Это монтаж. Тут всё законно.

Следующие полтора часа они провели, перетаскивая фрагменты, обрезая кадры, подгоняя звук. Лия сидела за ноутбуком, Аллен — рядом, с кружкой уже третьего за ночь кофе. Она не лезла под руку, но комментировала каждый шаг, и иногда её замечания были дельными, а иногда — откровенно смешными.

— Вот здесь ты мне губу поджала, — говорила она, тыча пальцем в экран. — Смотри, я как утка.

— Это называется «крупный план». Ты не утка, ты трагический герой.

— Утка с трагической судьбой.

— Аллен, shut up.

Они перебрали четыре варианта склейки, прежде чем остановились на том, который устраивал обеих. Затем пошла работа над второй сценой — та, что сняли последней и которая далась тяжелее всего. С ней было проще: дублей оказалось много, но удачных среди них — откровенно мало. Аллен кривилась, глядя на свои же ошибки, и пару раз просто закрывала лицо ладонями.

— Я там реально моргнула как испуганный хомяк, — простонала она на очередном дубле.

— Зато искренне.

— Искренне, но хомяк.

Оставили дубль с морганием. Решили, что в контексте сцены это смотрится даже лучше — добавляет уязвимости.

К трём часам ночи Лия почувствовала, что глаза начинают слипаться. Она откинулась на спинку дивана и прикрыла веки. Аллен к тому времени уже не курила, просто сидела, поджав ноги, и смотрела на экран с тем отсутствующим выражением, которое бывает у людей, слишком долго глядящих в одну точку.

— Знаешь, что самое смешное? — тихо сказала она. — Мы спорили о паузе в три секунды. Три секунды. А теперь миллион человек будет это смотреть и даже не заметит.

— Заметят, — не открывая глаз, ответила Лия. — Не сознанием. Но почувствуют. Ради этого всё и делается.

Аллен ничего не ответила. В тишине было слышно, как на кухне капает кран — надо бы починить, в который раз подумала Лия, но не сейчас.

Они закончили в пятом часу утра. За окном начало сереть. Джек проснулся, прошёлся по коридору, цокая когтями, заглянул в гостиную и, убедившись, что всё в порядке, ушёл обратно. Сэм обнаружился на кухонном подоконнике — он спал, свернувшись в белый пушистый шар, и даже не шелохнулся, когда Аллен прошла мимо за очередной кружкой.

Последний рендер шёл пятнадцать минут. Лия и Аллен сидели молча, глядя на ползунок прогресса. Когда он достиг ста процентов, Аллен выдохнула.

— Всё, — сказала она. — Серия готова.

— Серия готова, — эхом повторила Лия. — Осталось только выложить.

— Это уже не сегодня. То есть не сейчас. Я спать.

Аллен поднялась с дивана, потянулась, хрустнув суставами, и направилась к двери. У порога обернулась.

— Слушай... Спасибо.

— За что?

— За то, что спорила. Если бы ты просто согласилась, было бы хуже.

Лия улыбнулась краешком губ.

— Я всегда спорю. Ты знаешь.

— Знаю. Именно поэтому.

Аллен вышла. Её шаги прошелестели по коридору, затем хлопнула дверь спальни. Лия ещё пару минут сидела на диване, глядя на погасший экран ноутбука. Потом закрыла крышку и тоже пошла к себе.

Дом затих. Солнце поднималось над крышами. В кухне на подоконнике Сэм приоткрыл один глаз, зевнул и снова уснул.

Серия была готова. И это было хорошо.