Глава 8

Понедельник начался не с кофе, а с электронного письма.

Лия обнаружила его в шесть утра, когда села за ноутбук проверять почту. Письмо было от редактора издательства — того самого, где они с Аллен должны были сдать рукопись «На острие клинка» ещё месяц назад. Редактор была вежлива, но в её вежливости сквозило плохо скрытое нетерпение. «Мы понимаем вашу загруженность, но хотели бы уточнить статус рукописи. Если вам нужна помощь с главой, мы можем подключить литературного редактора, но крайний срок хотелось бы обсудить».

Лия перечитала письмо дважды и отложила ноутбук. Кофе. Сначала кофе.

К тому моменту, как на кухне появилась Аллен — взлохмаченная и всё ещё не до конца проснувшаяся, хотя часы показывали почти одиннадцать, — Лия успела выпить две кружки и ответить на три рабочих сообщения, не считая того самого письма. Его она оставила открытым на экране.

— Что у нас? — Аллен потянулась к кофемашине, попутно почесав Джека за ухом.

— Издательство. Они вежливо намекают, что мы просрочили дедлайн.

Аллен замерла с кружкой в руке.

— Насколько просрочили?

— На месяц.

— Месяц? — Аллен поставила кружку на стол и села напротив. — Почему ты мне не напоминала?

— Я напоминала, — Лия развернула к ней ноутбук. — Четыре раза за последние три недели. Ты каждый раз говорила «да-да, завтра» и уходила в монтаж.

— Чёрт.

— Именно.

Несколько минут они сидели молча. Джек, почувствовав напряжение, перестал крутиться у стола и улёгся в углу. Сэм на подоконнике даже не пошевелился — его кошачье спокойствие было непоколебимо.

— Ладно, — сказала Аллен, делая глоток кофе. — Давай разбираться. Что у нас готово?

Лия открыла файл с рукописью. «На острие клинка» задумывалась как мрачная история о мире, где магия была запрещена, а те, кто ею владел, скрывались в тенях. Два главных героя — бывший инквизитор и беглая чародейка — вынужденно объединялись, чтобы выжить. Лия отвечала за линию чародейки и общую структуру сюжета, Аллен — за линию инквизитора и диалоги. По крайней мере, так они договорились в начале. На практике всё перемешалось, и теперь понять, кто какой кусок писал, могла только Лия — она вела подробный лог изменений.

— Готово примерно три четверти, — сказала она, пролистав документ. — Нам осталось дописать финальную арку и отредактировать середину. Там есть сцена в заброшенном храме, которую мы так и не довели до ума.

— Я помню эту сцену, — Аллен сморщилась. — Мы застряли на описании ритуала.

— Мы застряли, потому что ты хотела добавить туда боевого голема, а я говорила, что это не вписывается в лор.

— Голем был крутой.

— Голем был лишний.

— Ладно, — Аллен подняла руки в примирительном жесте. — Голема убираем. Но ритуал остаётся. И нам нужно придумать, чем он заканчивается, потому что от этого зависит весь финал.

Следующие два часа они провели на кухне, обсуждая рукопись. Аллен ходила по комнате с кружкой, периодически затягиваясь стиком и предлагая идеи — одну безумнее другой. Лия сидела за ноутбуком, записывала, отвергала, уточняла. Постепенно из хаоса идей начал вырисовываться финал: мрачный, с неожиданным поворотом, который делал всю историю глубже.

— Если инквизитор в конце узнаёт, что его наставник сам был магом, это объясняет, почему он так боялся собственной силы, — сказала Аллен, останавливаясь у окна. — Он не врага ненавидел. Он ненавидел себя.

Лия подняла на неё взгляд.

— Запиши, — сказала она. — Прямо сейчас запиши эту фразу. Она войдёт в финальный диалог.

Аллен схватила телефон и быстро набрала текст. В такие моменты они работали как идеально отлаженный механизм: идеи перелетали от одной к другой, обрастали деталями, превращались в сцены. И было совершенно неважно, кто именно придумал поворот — важно было то, что вместе они делали историю лучше.

К двум часам дня они набросали структуру финала и распределили, кто какой кусок дописывает. Затем последовал созвон с издательством. Аллен подключилась по громкой связи, и следующие полчаса они объясняли редактору, почему задержали рукопись и когда планируют сдать. Редактор, к счастью, оказалась понимающей — она знала, что авторы параллельно ведут канал и снимают сериал. Договорились о новом сроке: три недели на завершение и вычитку.

— Три недели, — повторила Аллен, когда звонок закончился. — Это реально?

— Если отложить сериал на неделю и сосредоточиться на книге — да.

— Но сериал нельзя откладывать. У нас следующий блок съёмок через четыре дня.

— Значит, будем писать по ночам.

— Мы и так пишем по ночам.

— Значит, будем писать ещё больше по ночам.

Аллен вздохнула и потянулась за новой пачкой стиков. Она понимала, что Лия права, и от этого было только тяжелее. График, который они себе устроили, давно вышел за пределы разумного, но останавливаться было нельзя. Сериал требовал внимания. Книга требовала внимания. Подписчики требовали контента. И где-то между всем этим нужно было ещё есть, спать и выгуливать Джека.

— Знаешь, что самое смешное? — сказала Аллен, выпуская облачко пара. — Когда мы начинали, я думала, что самое сложное — это снимать. А оказалось, что самое сложное — это совмещать всё одновременно. Съёмки, монтаж, книгу, стримы...

— И дедлайны, — добавила Лия.

— И дедлайны. Особенно дедлайны.

Лия закрыла ноутбук и потянулась.

— Справимся, — сказала она. — У нас всегда получалось.

— Получалось. Но какой ценой?

— Ценой сна. Но сон переоценён.

Аллен фыркнула и покачала головой. Она знала, что Лия шутит лишь наполовину. Обе они уже забыли, когда в последний раз ложились раньше двух ночи. Но впереди был финал книги — их совместной книги, которую они растили почти год. И сериал, который ждали тысячи людей. И новые проекты, которые уже начинали вырисовываться на горизонте, пока ещё смутные, но манящие.

— Ладно, — сказала Аллен, решительно поднимаясь. — Сегодня вечером я сажусь за свою часть финала. Никаких стримов, никаких игр. Только текст.

— Я это уже слышала, — заметила Лия.

— На этот раз серьёзно. Поставлю будильник, запру Джека в коридоре, отключу интернет.

— Интернет тебе понадобится для проверки фактов.

— Тогда отключу всё, кроме Википедии.

Лия улыбнулась. Она знала, что Аллен действительно сядет за текст — пусть не сразу, пусть с перерывами на стик и жалобами, но сядет. Потому что когда дело доходило до книги, Аллен становилась такой же упёртой, как и она сама.

К вечеру дом наполнился тишиной — той особенной тишиной, которая бывает, когда два человека сидят в разных комнатах и пишут. Аллен обосновалась в гостиной, на диване, с ноутбуком на коленях и Джеком в ногах. Лия осталась на кухне, за своим привычным местом. Сэм курсировал между ними, как белый пушистый челнок, проверяя, всё ли в порядке.

В десять вечера Аллен прислала Лии сообщение: «Кажется, я написала сцену, которая тебе понравится».

Лия открыла файл, прочитала и ответила: «Голема там нет?»

«Нет».

«Тогда точно понравится».

За окном темнело. Дом жил своей ночной жизнью — тихой, рабочей, наполненной стуком клавиш и редкими затяжками. Где-то вдалеке лаяла чужая собака. Джек во сне перебирал лапами, гоняясь за воображаемым мячиком.

Впереди было три недели до дедлайна. И они собирались успеть.