Глава 2

К трём часам дня гостиная перестала быть гостиной.

Диван сдвинули к дальней стене, предварительно убрав с него подушки, плед и маленький резиновый мячик — из тех, что вечно теряются под мебелью, а потом находятся в самый неожиданный момент. Мячик принадлежал Джеку, и тот немедленно материализовался, едва увидел его в руках у Лии.

— Нет, — сказала Лия твёрдо. — Не сейчас. У нас съёмки.

Джек припал на передние лапы, вытянулся и звонко тявкнул. Мячик был вожделенной целью, а съёмки — досадным недоразумением, которое не должно мешать игре.

— Аллен, убери отсюда собаку.

— Джек, ко мне, — позвала Аллен из коридора. Джек дёрнул ушами, сделал вид, что задумался, и не двинулся с места. — Джек, у меня вкусняшка.

Этого оказалось достаточно. Пёс развернулся и ускакал на звук голоса, громко цокая когтями по ламинату. Лия выдохнула и продолжила освобождать пространство.

Журнальный столик перекочевал в угол и теперь выполнял роль операторского пульта: на нём громоздились ноутбук, внешний диск, зарядки, пара объективов в чехлах и кружка с недопитым кофе, который уже успел остыть — вторая за день. Штатив стоял посреди комнаты, и именно с ним были основные проблемы.

— Он люфтит, — сказала Аллен, вернувшись в гостиную и покачивая конструкцию. Камера на верхушке слегка дрожала, как будто её било ознобом. — Вот смотри: я фокусируюсь, и через минуту картинка плывёт. Это не штатив, это аттракцион.

— Ты новый заказала утром, — напомнила Лия. Она сидела на подлокотнике сдвинутого дивана и перечитывала сценарий, делая пометки карандашом прямо на распечатанных листах. — Будет через пару дней. А пока работаем с тем, что есть.

— Значит, надо что-то тяжёлое на основание, — Аллен оглядела комнату. — У тебя есть гантели?

— Откуда у меня гантели?

— Ну мало ли. Ты же у нас организованная. Вдруг занимаешься спортом между главами.

— Аллен, я сижу за ноутбуком по десять часов в день. Моя единственная физическая активность — это дойти до кухни и обратно. И отмахиваться от Джека, когда он приносит мячик.

Джек, заслышав слово «мячик», немедленно закрутился на месте в поисках того самого, который Лия убрала пять минут назад.

Аллен на минуту задумалась. Потом вышла в коридор и вернулась с толстой книгой в твёрдой обложке.

— Твоя?

Лия прищурилась.

— Это «Мутный». Откуда у тебя экземпляр?

— С книжной встречи, ты мне сама подарила. С автографом и сердечком, между прочим.

— Сердечко там было исключительно ироничное.

— Неважно. Главное — книга тяжёлая. Сойдёт за груз.

Аллен водрузила томик на основание штатива. Конструкция перестала дрожать. Лия смотрела на это с выражением лица человека, который ещё не решил — возмутиться ему использованием авторского экземпляра как утяжелителя или просто принять тот факт, что живёт с человеком, который решает технические проблемы книгами.

— Отлично, — сказала Аллен, довольно улыбаясь. — Теперь свет.

Со светом было проще, чем со штативом, но ненамного. Они использовали естественное освещение из окна плюс пару светодиодных панелей. Одна панель работала исправно, вторая иногда начинала мерцать, если её трогать. Аллен называла это «эффектом старого хоррора», но в этой сцене мерцание было ни к чему — момент предполагался напряжённый, но без мистики.

— Ставь на тот угол, — скомандовала Аллен, указывая на стеллаж. — Только аккуратно, там Сэм.

Белый кот действительно возлежал на верхней полке стеллажа, занимая ровно то место, куда должна была встать световая панель. Он посмотрел на Лию с тем особенным кошачьим выражением, которое ясно давало понять: сгонять его бесполезно, он здесь был всегда и будет всегда.

Джек, заметив, что внимание переключилось на стеллаж, подбежал и уставился на Сэма. Кот лениво приоткрыл один глаз и отвернулся. Джек тявкнул — коротко, требовательно, — но Сэм проигнорировал его с абсолютной невозмутимостью.

— Сэм, подвинься, — попросила Лия без особой надежды.

Кот моргнул.

— Сэм, пожалуйста.

Кот медленно зевнул.

— Сэм, ты мешаешь съёмочному процессу.

Кот перевернулся на другой бок. Джек снизу залился возмущённым лаем — короткие, звонкие очереди. Сэм даже ухом не повёл.

— Тише, охранник, — Аллен подхватила Джека на руки. Тот немедленно затих, но продолжал сверлить кота глазами. — Твоя работа — не лаять на Сэма, а вести себя тихо. У нас съёмки.

Джек лизнул её в нос, давая понять, что съёмки съёмками, а справедливость превыше всего.

Лия вздохнула и пошла за второй световой панелью. Придётся ставить с другой стороны.

Тем временем Аллен уже раскладывала реквизит на освобождённом пространстве: старая керосиновая лампа, несколько книг в потрёпанных обложках для фона и главный предмет — небольшая шкатулка. Шкатулку они искали три дня, обошли два антикварных магазина и в итоге купили в обычном сувенирном. Аллен потом полчаса её старила с помощью наждачной бумаги и чайной заварки, чтобы выглядела аутентично. Джек, отпущенный на свободу, немедленно подошёл обнюхать шкатулку и был мягко, но настойчиво отодвинут в сторону.

— Кстати, — Аллен обернулась к Лие, которая возилась с креплением световой панели, — я всё думаю про ту реплику, которую мы утром обсуждали. «Я не просил тебя вмешиваться. Я вообще никого не просил». Это хорошо звучит, но у меня ощущение, что персонаж в этом моменте больше сломан, чем зол. Может, попробовать не агрессивно, а устало? И тогда твоя героиня иначе отреагирует.

Лия замерла на секунду, обдумывая.

— Тогда мне в ответ нужно будет не защищаться, а... Слушай, это интересно. Если он усталый, а не агрессивный, то она не огрызается, а скорее теряется. Молчит дольше. Это меняет всю динамику сцены.

— Вот! — Аллен аж подпрыгнула на месте. — Именно. Давай попробуем. Если не сработает — вернёмся к старому варианту.

— Ладно. Снимем с агрессией, снимем с усталостью. На монтаже решим.

— Вот за это я тебя и люблю, — сказала Аллен, поправляя реквизит на столе.

— За то, что даю тебе два дубля?

— За то, что не заставляешь переснимать потом. И за то, что твоя героиня получается живой. Я серьёзно. Когда ты в кадре, я иногда забываю, что мы просто снимаем.

— Ладно, хватит, — Лия выпрямилась и отошла от световой панели. — Давай снимать.

Они начали в четвёртом часу. Первые двадцать минут ушли только на то, чтобы Аллен встала в правильную точку. Проблема была в том, что свет падал красиво, но узко: шаг влево — и половина лица уходила в тень, шаг вправо — и блик от лампы отражался в стекле книжного шкафа. Аллен двигалась по разметке на полу — Лия наклеила кусочки малярного скотча, обозначая границы, — пока не нашла нужное положение.

— Вот здесь, — сказала она наконец. — Видишь? Свет ровный, тени мягкие, и лампа в кадре красиво отражается.

— Запись пошла, — предупредила Лия, нажимая кнопку на ноутбуке, и быстро встала в свою точку напротив Аллен. — Погнали.

Первый дубль.

Аллен взяла шкатулку, открыла её — внутри, по сценарию, лежал сложенный лист бумаги, — развернула, пробежала глазами по строчкам. Начала говорить реплику. И запнулась.

— Не то. Голос не туда ушёл. Давай заново.

Второй дубль.

Шкатулка. Бумага. Реплика. На середине фразы из коридора донёсся короткий лай, а затем в кадр влетел Джек с мячиком в зубах. Он бросил его прямо к ногам Аллен, мячик отскочил и ударился о ножку штатива. Конструкция покачнулась. Лия едва успела подхватить камеру.

— Джек! — хором воскликнули обе.

Джек, ничуть не смутившись, уселся и начал постукивать хвостом по полу, всем видом показывая: «Я принёс вам игрушку, почему вы не радуетесь?»

— Так, всё, — Аллен подхватила мячик и зашвырнула его в коридор, в самый дальний конец. Джек унёсся за ним. — Давай быстрее, пока он не вернулся.

Третий дубль.

На этот раз всё шло хорошо. Аллен держалась в образе — плечи чуть шире, голос ниже, движения более резкие. Реплика прозвучала ровно, с правильными паузами. Лия ответила мягче, чем планировалось изначально, — как они и обсуждали. В конце сцены Аллен закрыла шкатулку и подняла глаза. Лия выдержала паузу — секунду, две, три. Тишина в кадре была почти осязаемой. В коридоре уже слышался приближающийся цокот когтей — Джек возвращался.

— Снято! — быстро сказала Лия.

Джек ворвался в гостиную с мячиком через секунду после этого. Опоздал.

— Ну как? — Аллен выдохнула, расслабляя плечи.

— Нормально. Давай ещё один — с усталым настроением.

Сняли четвёртый дубль. Аллен перестроилась: голос стал тише, жесты — замедленными, как будто каждое движение давалось с усилием. Персонаж больше не злился — он просто выдохся. И Лия в ответ не спорила, а замолкала дольше, глядя не в глаза, а куда-то в сторону. В конце сцены она не выдержала взгляда и опустила голову.

Получилось настолько пронзительно, что Лия, глядя в монитор, на пару секунд забыла, что следит за техническими параметрами. Джек в это время сидел у ног Аллен с мячиком, но даже он затих — то ли почувствовал момент, то ли просто устал.

— Мне кажется, этот и оставим, — сказала Лия, когда дубль кончился. — Честно, мурашки.

— Уверена? Я там в конце ресницами как-то странно дёрнула.

— Это называется «живая эмоция». В кино так и надо.

Аллен улыбнулась — устало, но искренне — и пошла к столу за своей пачкой стиков. Вставила стик в держатель, подождала, затянулась, выпустила облачко пара и упала в кресло. Джек немедленно запрыгнул ей на колени, устроился, свернувшись калачиком, и довольно засопел.

— Сколько нам ещё сегодня? — спросила Аллен.

— Ещё две сцены. Если без Джека, справимся за час.

— Джек, — Аллен почесала пса за ухом, — ты слышал? Без тебя.

Джек приоткрыл один глаз и тут же закрыл обратно. Никаких гарантий он, как обычно, не давал.

Они работали до шести вечера, пока свет не начал меняться. Успели снять обе оставшиеся сцены — одну быстро, со второй пришлось повозиться. Аллен сбивалась, путала интонации, раздражённо выдыхала и просила переснять снова и снова. На четвёртом дубле в кадр опять влез Джек — на этот раз просто прошёл на заднем плане, но его тень пересекла стену, и кадр стал непригоден.

— Джек, — Аллен даже не повысила голос, просто выдохнула это имя с бесконечной усталостью. — У нас был уговор.

Джек сел и склонил голову набок. Уговор он помнил смутно.

Пятый дубль получился. Шестой — на всякий случай, потому что Аллен показалось, что в пятом она «как-то не так моргнула».

К концу съёмок обе вымотались так, что даже Джек перестал приносить мячик и просто улёгся на сдвинутом пледе. Сэм к тому времени переместился с подоконника в гостиной на подоконник в кухне — белоснежное пятно на фоне тёмной рамы — и теперь взирал на всё происходящее оттуда, как зритель, который пришёл на спектакль, но уснул к концу первого акта.

— Всё, — сказала Лия, останавливая запись. — На сегодня хватит.

— Отлично. Я умираю.

— Ты умираешь после четырёх часов съёмок. А тебе ещё монтировать.

— Я помню, — Аллен затушила стик и закрыла глаза, откинув голову на спинку кресла. — Но сначала я хочу есть.

— Тогда иди корми себя и заодно покорми Джека. Он на тебя смотрит уже минут пятнадцать.

Джек действительно сверлил Аллен взглядом голодного, но бесконечно терпеливого существа.

— Ладно, мелкий, уговорил, — Аллен спустила его с колен и поднялась. — Но после ужина я забираю ноутбук и ухожу в наушники. Монтаж — это святое.

— Только не усни с ноутбуком, как в прошлый раз.

— Это было один раз.

— Это было три раза, Аллен. Я считала.

Аллен ничего не ответила, только махнула рукой и скрылась в кухне. Джек протрусил за ней, цокая когтями, — в предвкушении ужина он всегда держался поближе к источнику еды. Лия осталась в гостиной: выключила световые панели, поправила объектив, сохранила файлы на внешний диск. Комната выглядела так, будто по ней прошёлся небольшой творческий ураган. Но за четыре часа ураган произвёл четыре сцены, и одна из них была реально хороша.

Лия закрыла ноутбук и на минуту задержалась у окна. За стеклом медленно густел синий апрельский вечер. В домах напротив зажигались окна. Из кухни доносился звон посуды, голос Аллен, которая обсуждала с Джеком преимущества куриного корма перед говяжьим, и короткие тявканья в ответ — Джек, как истинный джек-рассел, имел своё мнение по любому вопросу.

Обычный вечер. Хаотичный. Шумный. Их собственный.

Лия улыбнулась и пошла помогать с ужином.