23 глава «Поздно»

Я всё ещё стояла у раковины, когда он вошёл. И это было хуже, чем если бы он просто написал мне сообщение.
Потому что теперь от него нельзя было просто "не ответить".Я резко вытерла руки и развернулась.

— Ты опять? — мой голос сорвался почти сразу. — Ты вообще нормальный? Что ты тут делаешь?!

Он закрыл дверь. Медленно. Слишком спокойно для него. И это меня только больше разозлило.

— Нам нужно поговорить, — сказал он.

Я усмехнулась. Горько.

— Поговорить? Серьёзно? После всего?

Он провёл рукой по лицу. Как будто сам не хотел здесь быть.

— Слушай...

— Нет, это ты слушай! — я шагнула к нему. — Ты меня унизил.

Он нахмурился.

— Я не...

— Да! — перебила я. — Ты именно это и сделал!

Молчание. И я почувствовала, как внутри снова поднимается всё сразу: злость, обида, усталость.

— Я тебе не какая-то... — я запнулась, потому что голос дрогнул, — не "развлечение".

Он напрягся.

— Я этого не говорил.

— Но ты это показал.

Я сделала шаг назад. Потом снова вперёд. Не могла стоять спокойно.

— Ты сказал, что это просто поцелуй. Что я не первая и не последняя.

Я резко усмехнулась.

— Знаешь что самое мерзкое?

Я посмотрела ему прямо в глаза.

— Это был мой первый.

Тишина. Слишком резкая. Слишком настоящая. Я увидела, как он изменился в лице. Совсем чуть-чуть. Но достаточно. И это только сильнее меня разозлило.

— Поздравляю, — продолжила я холодно. — Ты испортил его.

Он открыл рот, но я не дала сказать.

— Хотя тебе, наверное, всё равно.

— Вивьен...

— Нет, не называй меня так.

Я почувствовала, как руки дрожат.

— Ты вообще понимаешь, что ты сделал?

Он провёл языком по губам, будто подбирал слова. Но вместо извинения он выбрал защиту.

— У тебя... не мог быть первый.

Я замерла.

— Что?

Он отвёл взгляд.

— Я думал... ты просто...

Я резко засмеялась. Громко. Нервно.

— Просто что?

Он молчал. И это было хуже любого ответа.

— Ты решил, что можешь просто так говорить про меня всё, что тебе удобно? — голос стал тише, но опаснее. — Даже не зная меня?

— Я не это имел в виду.

— Да ты вообще ничего не имеешь в виду! — я почти сорвалась на крик. — Ты просто говоришь, что проще сказать!

Он сделал шаг ближе.

— Я не знал.

— Теперь знаешь.

Пауза. Он смотрел на меня дольше обычного. И впервые в нём было что-то другое. Не привычная уверенность.
Не сарказм. А... неудобство. Настоящее. И это сбивало с толку даже меня.

— И что теперь? — спросил он тише.

Я усмехнулась. Но в глазах уже стояли слёзы.

— А теперь ты просто... тот, кого я ненавижу.

Я прошла мимо него к двери. И прежде чем выйти, остановилась на секунду.

— И знаешь что самое смешное?

Я не повернулась.

— Я правда старалась тебя понять.

После этого я вышла из туалета, оставив его там. И впервые за всё это время я почувствовала, что ненависть — это единственное, что хотя бы немного помогает мне не сломаться окончательно.

Я только успела сделать шаг по коридору, как услышала его быстрые шаги сзади.

— Вивьен.

Я не остановилась.

— Вивьен, стой.

И в следующую секунду он оказался рядом. Слишком близко. Я резко развернулась.

— Не трогай меня.

Он замер. На секунду. Как будто реально пытался сдержаться.

— Мне нужно объяснить.

Я горько усмехнулась.

— Объяснить что? Как ты снова решил всё испортить и потом сделать вид, что это "не так"?

Он выдохнул. Провёл рукой по лицу.

— Я не хотел тебя задеть.

— Но задел.

Пауза. Люди в коридоре проходили мимо, но нам было всё равно.

— Я привык говорить так... — начал он тише. — С людьми. Это... защита.

Я резко рассмеялась.

— Защита?

Я сделала шаг ближе.

— Ты называешь это защитой?

Он сжал челюсть.

— Я не умею по-другому.

И вот это прозвучало странно. Не как оправдание. А как факт, в котором он сам застрял. Но мне уже было слишком больно, чтобы разбираться. Слишком поздно.

— А я не обязана это терпеть, — сказала я холодно.

Он смотрел на меня. Долго. Слишком внимательно. Как будто впервые не знал, что сказать.

— Я просто... не хотел, чтобы ты думала, что это что-то серьёзное, — добавил он.

И это стало последней каплей. Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Горло. Грудь. Мысли.

Я ненавижу его.

Я ненавижу, как он говорит. Как он смотрит. Как он сначала спасает, а потом делает больно словами. Я ненавижу, что я вообще позволила себе поверить, что между нами было хоть что-то настоящее. И самое страшное — я до сих пор не уверена, что это была ложь только с его стороны.

Я резко подняла руку и ударила его по щеке. Звук разошёлся по коридору громче, чем хотелось бы. Он замер.
Я тоже. Дышала тяжело.

— Никогда, — сказала я тихо, но чётко, — больше ко мне не прикасайся.

Он не ответил. Не остановил. Не пошёл за мной. И это было впервые за всё время, когда он просто позволил мне уйти. Я развернулась и пошла вперёд, не оборачиваясь. И только когда я дошла до конца коридора, поняла, что руки у меня дрожат так сильно, будто я только что сломала что-то важное.

И не знала — в нём. Или в себе.

Прошло несколько дней. И впервые за долгое время всё стало... тихим. Не хорошим. Не спокойным. Просто — тихим.

Я сидела на кровати с блокнотом и крутила ручку между пальцами, но не писала ничего уже минут десять. Страницы оставались пустыми, хотя в голове мыслей было слишком много.

Иногда это даже раздражало. Как будто внутри меня постоянно кто-то говорит, но я не могу разобрать слова. Я перевернула страницу, потом снова вернулась назад. Ничего. Просто белый лист. Я выдохнула и уставилась в стену.
С того вечера прошло уже достаточно времени, чтобы "забыть". Так все говорят. Но никто не объясняет, как именно это делается.

Телефон завибрировал. Руби. Я сразу разблокировала экран.

— «Ты сегодня идёшь в школу?»

Я несколько секунд смотрела на сообщение. И написала:

— «Да».

Почти сразу пришёл ответ:

— «Я зайду за тобой».

Я невольно улыбнулась. С Руби было проще. С ней не нужно было делать вид, что ты сильная или что тебе всё равно.
С ней можно было просто молчать — и это уже было нормально. Я отложила телефон и встала. В зеркале выглядела я... обычно. Слишком обычно для того, что было внутри. Лицо спокойное. Глаза уставшие. Никаких следов того, что внутри всё ещё иногда резко сжимается, когда я вспоминаю определённые моменты. Я быстро поправила волосы и взяла сумку.

Когда мы встретились с Руби у дома, она сразу посмотрела на меня внимательнее, чем обычно.

— Ты точно в порядке?

Я кивнула. Слишком быстро.

— Да.

Она прищурилась, но ничего не сказала. И я была ей за это благодарна. Мы пошли в сторону школы. Обычный путь.
Обычные люди вокруг. Машины. Шум. Чьи-то разговоры. И я вдруг поймала себя на мысли, что раньше всё это казалось проще. Сейчас же — как будто я всё время чуть в стороне от этого мира.

— Ты странная сегодня, — тихо сказала Руби.

Я фыркнула.

— Я всегда странная.

Она усмехнулась.

— Не настолько.

Я не ответила. Потому что спорить не хотелось. И потому что она была права. В школе всё было как обычно. Слишком громко. Слишком много людей. Слишком много взглядов, которые мне не были нужны.
Я встретилась с Руби у шкафчиков, и она сразу начала что-то рассказывать про уроки, про учителей, про какую-то девочку из параллели. Я слушала вполуха, кивая иногда просто чтобы она не замолчала. Мне нравилось, когда она говорила. Потому что тогда мне не нужно было говорить самой. Но потом я заметила, как она вдруг замолчала.

— Что?

Она кивнула куда-то в сторону коридора.

— Просто... смотри.

Я подняла взгляд. И увидела его. Джавон. Не один. Рядом с ним была девушка, которая слишком уверенно держалась за его руку. Они смеялись. Что-то говорили друг другу. Он выглядел так, будто вчера вообще ничего не произошло.
Как будто никаких слов не было. Никакой комнаты. Никаких "не ты первая и не ты последняя". Я почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось. И быстро отвела взгляд.

— Пошли, — сказала я Руби слишком резко.

— Вивьен...

— Пошли.

Она посмотрела на меня, но спорить не стала. Мы зашли в класс. Я села на своё место и открыла тетрадь. Но буквы расплывались. Я поймала себя на том, что снова думаю о нём.

Зачем?

Почему?

Как он может так легко переключаться?

И почему мне вообще до этого есть дело?

Я резко захлопнула тетрадь.

— Ты сегодня реально не своя, — снова тихо сказала Руби.

Я посмотрела на неё. И впервые честно ответила:

— Я просто устала думать.

Она ничего не сказала. Только кивнула. И это было лучше любого "всё будет хорошо". Потому что мы обе знали — сейчас это звучало бы как ложь.