Осень 2015

Сиэтл.

Воздух в промзоне был густым от пыли, ржавчины и сладковато-гнилостного запаха, который не выветривался никогда. Склад №7, помеченный на их самодельной карте как «перспективный», оказался не просто полусожжённым сараем. Это была ловушка.

Они сражались, как всегда — спиной к спине. Иви с дробовиком, короткими, экономными выстрелами снося головы бегунам. Лекси — беззвучная тень, её движения сливались в размытый штрих, оставляющий за собой лишь хруст ломающихся костей и тихие всплески чего-то тёмного. Их ритм был отлажен за два года: шаг, выстрел, поворот, удар. Танец смерти на краю пропасти.

Но щелкун выбрался не из пролома в стене, а из-под груды прогнивших ящиков, прямо у ног Иви. Он не рычал. Он щёлкнул — отвратительный, костяной звук — и рванулся вперёд с нечеловеческой скоростью. Лекси, разрывая другого заражённого пополам, услышала этот щелчок и рванулась к ней. Но даже её скорости не хватило на те полметра, что отделяли щелкуна от незащищённого плеча Иви.

Боль была не острой, а тугой и тягучей, будто в мышцу вогнали раскалённый гвоздь. Иви вскрикнула, отшатнулась, и в следующее мгновение щелкуна не стало — его голова отлетела к противоположной стене ударом Лекси, в котором была вся ярость трёх с половиной веков.

Тишина, внезапно наступившая после последнего хрипа, была оглушительной. Лекси стояла над ней, дыша ровно, но её глаза горели холодным, абсолютным адским пламенем.

— Ты говорила, что контролируешь ситуацию! — её голос не был криком. Он был низким, вибрирующим, как натянутая струна, готовая порваться.

— Я знаю... — прошептала Иви, прижимая ладонь к горячей, сочащейся тёмной кровью ране. Она чувствовала, как по телу растекается странное тепло. Не страх. Смирение. — Я знаю, Лекси... Мне так жаль. Я люблю тебя. Так сильно люблю. Давай... давай сделаем, как мечтали? Помнишь то место у озера? У нас есть время... чтобы нормально попрощаться. Этот укус хотя бы мое лицо не испортил...

— Что ты несешь?! — на этот раз это был крик, полный животного ужаса. — Нет! Нет, я не могу это так оставить! Не сегодня!

Разум Иви, затуманенный наступающей лихорадкой, едва успел зарегистрировать движение. Лекси впилась зубами в собственное запястье, и в следующее мгновение её пальцы, обжигающе холодные, вцепились Иви в челюсть, заставляя разжать зубы. На её язык хлынула кровь — густая, сладковато-металлическая, невероятно живая. Она попыталась вырваться, забиться, но Лекси держала её с силой урагана. «Нет!» — хотела крикнуть Иви, но её горло было заполнено кровью, её собственной и Алексии.

А потом — резкий, чистый щелчок где-то в основании черепа. И тьма.

Очнулась она от боли. Не в плече. Внутри. Каждая клетка тела горела, сжималась, рвалась на части. Она судорожно вдохнула, и в лёгкие будто влили расплавленное стекло.

— А-а-ахгр! — хрип вырвался наружу, её руки впились в собственную шею, пытаясь найти воздух, которого не было.

— Это сработало, — прозвучал голос. Голос Лекси был легким, радостным, таким будто ничего не произошло.

— Ты... что ты наделала... — её собственный голос звучал чужим, сиплым.

— Я спасла тебя, — отрезала Лекси. Она подошла к столу, где стояла канистра с водой и несколько консервов. — Теперь тебе нужно закончить трансформацию. Тебе нужно выпить. Человеческой крови. Иначе через сутки начнётся обратный процесс. И ты умрёшь. Окончательно.

— Нет, — простонала Иви, зажимая руками уши, но это не помогало заглушить гул мира, бьющегося в её новых чувствах. — Я не буду. Я не стану...

Стук в дверь отсек все доводы. Тяжёлый, официальный. «Лекси, Иви, вечер добрый». Голос был знакомый — Фрэнк, один из сержантов патруля ФЕДРА, с которым у них были... договорённости. Но сейчас в его тоне не было привычного подхалимства. Была сталь. — Как вы оказались здесь, не пройдя через КПП? Милые, вы не отметились. И не прошли проверку на заражение. Откройте.

Лекси метнула на Иви взгляд, полный тревожного расчёта. «Молчи», — сказал этот взгляд. Она потянулась к двери.

Фрэнк вошёл, щурясь в полумрак. Его фонарь выхватил из темноты Иви на кровати, бледную, дрожащую. Он сделал шаг вперёд.

— Эй, с тобой всё... — он не договорил.

Лекси двинулась. Не со сверхскоростью — с такой жестокой, не оставляющей шанса быстротой, от которой у Фрэнка даже не успел дрогнуть палец на спусковом крючке автомата. Она оказалась за его спиной, одна рука сдавила ему рот, другая — обхватила горло. И вонзила клыки в шею.

Запах ударил в нос Иви как кувалда. Он был не просто сильным. Он был всем. Пищей, жизнью, наслаждением, смыслом существования. Слюна хлынула у неё в рот. Горло сжалось в спазме голода, такого физического, такого всепоглощающего, что мир сузился до одной точки — до тёмной струйки, стекавшей по шее Фрэнка на воротник формы. Вся её человечность, все принципы, весь ужас — вспыхнули и обратились в пепел перед лицом этой древней, первобытной нужды. ГОЛОД.

— Нет... — простонала она, но это уже было не отказ, а мольба о помощи, которую никто не мог ей оказать.

Лекси, её глаза стали тёмными, бездонными, оттолкнула ослабевшего, бьющегося в конвульсиях Фрэнка в сторону кровати. Он рухнул на колени перед Иви.

Она не помнила, как оказалась на нём. Помнила только тепло его кожи под губами, пульсацию яремной вены, бьющуюся в такт её собственному бешеному сердцу. Помнила вкус — мед и медь, нектар и проклятие. Первый глоток обжёг горло блаженством. Второй принёс прилив силы, от которого кости затрещали, а сознание затуманилось белой, чистой эйфорией.

Боль. Острая, разрывающая боль в дёснах. Её рот заполнился чем-то твёрдым и острым. Клыки. В глазах поплыли красные пятна, а под ними, будто чёрные чернила, выступила сеть вен. Она пила, и мир вокруг терял смысл, оставались только тепло и вкус, утоляющие адский пожар внутри.

— Остановись. Иви, хватит! Ты убьёшь его. — голос Лекси пробивался сквозь туман, как сквозь толщу воды.

Но остановиться было нельзя. Это было всё равно что остановить само дыхание. Она впивалась глубже, чувствуя, как источник тепла и жизни под ней слабеет, бьётся в последних судорогах, а потом... затихает. Тело обмякло. Тихое бульканье в горле Фрэнка стихло.

Оцепенение длилось мгновение. Его прервал резкий, искажённый шумом голос из рации на поясе Фрэнка: «...Фрэнк, доложи обстановку. Фрэнк, приём...»

Звук заставил Лекси на долю секунды отвлечься, обернуться к двери.

Этого хватило.

С силой, о которой даже не подозревала, Иви отшвырнула безжизненное тело в сторону и рванулась к Лекси. Она врезалась в неё, прижала к стене так, что штукатурка осыпалась. Лекси не сопротивлялась. Она просто смотрела — и в её взгляде была дикая смесь: торжество (она жива!), ужас (что я наделала?) и леденящая душу покорность перед гневом, который она же и породила.

— ЗАЧЕМ?! — рёв Иви не был человеческим. Это был вопль загнанного зверя, существа, только что осознавшего свою чудовищную природу. Из её рта, по подбородку, на грудь Лекси стекала кровь Фрэнка. — ТЫ ЗНАЛА! ТЫ ЗНАЛА, ЧТО Я НЕ ХОЧУ БЫТЬ ТАКОЙ! ЗА ЧТО ТЫ ЭТО СО МНОЙ СДЕЛАЛА?!

Лекси молчала. Её глаза говорили всё: «Я предпочту твою ненависть твоей смерти». Была ли она готова к такому? Нет. Ни один её век не подготовил её к тому, чтобы стать монстром в глазах того, кого она любила больше всего.

Иви оттолкнулась от неё, будто обожглась. И исчезла. Не побежала — сорвалась с места с такой скоростью, что воздух хлопнул. Дверь на крышу снесло с петель.

***

Иви стояла на краю крыши, ветер хлестал её по лицу, но не охлаждал пожар внутри. Слёзы текли ручьями, солёные и бесполезные. Они не могли смыть вкус крови с языка, не могли заглушить гул обострённых чувств, выклёвывающих из мира каждую подробность агонии. Она сжала кулаки, и ногти — обычные, человеческие — впились в ладони. Клыки убрались, а с ними и красная поволока с глаз, но видение мира осталось чётким, как после промывки кислотой. Она была сильна, быстра, чутка. И от этого хотелось кричать ещё громче.

Шаги за спиной были тихими, но она их услышала. Знакомый запах — кожа, пыль, и под ним тонкая, неуловимая нотка чего-то древнего и холодного — ударил в ноздри. Она не обернулась.

Рука с влажной салфеткой коснулась её щеки, осторожно вытирая засохшие брызги крови и слёзы. Движения были бесконечно нежными, что делало всё произошедшее ещё более чудовищным.

— Оставь меня, — голос Иви звучал хрипло, но уже без звериного рёва. Была только сокрушительная усталость.

— Не могу, — тихо ответила Лекси. Её голос был приглушённым, виноватым. — Я знаю, что совершила. Я переступила через всё, что для тебя важно. И я готова нести этот груз вечность. Но я не позволю тебе нести его одну. Не так.

— Какая разница? — Иви обернулась. Её глаза были прежними, зелено-карими, но в них плескалась бездонная боль. — Ты сделала меня монстром. Ты знала, как я боюсь этого. Вечность в этом аду... Теперь она моя. И начинается она с того, что я убила первого встречного, как животное.

Лекси вздрогнула, но не отступила. Её собственное лицо было бледным, осунувшимся.

— Ты не монстр. Ты в шоке. Первая жажда... она всегда такова. Тебя переполняет сила, а контроль ещё не пришёл. Этому можно научиться. Всему можно научиться.

— Научиться чему? Прятаться от солнца? Пить кровь из людей, притворяясь, что это нормально? Жить в этом кошмаре вечно? — Иви заломила руки, её тело напряглось, и на секунду в глазах вспыхнул красный отсвет, а дёсны заныли — инстинкт отвечать на угрозу. Она с силой подавила его. — Нет, Лекси. Я не хочу такой жизни.

— Тогда мы изменим правила, — твёрдо сказала Лекси, сделав шаг вперёд. — Мы не останемся здесь. Нам нужно в Мистик-Фоллс. В Вирджинию.

Это место прозвучало в ночи как заклинание. Иви нахмурилась.

— Зачем? Чтобы прятаться в другом городе-призраке?

— Нет. Чтобы найти ведьму. — Лекси выдержала её взгляд. — Там есть одна... Она может создать артефакт. Украшение, которое будет защищать тебя от солнца. Ты сможешь видеть рассветы, Иви. Ходить днём. Жить... почти как раньше.

Иви замерла.

— Почему ты раньше не говорила об этом гор...

— Потому что раньше я надеялась, что ты... что мы... — Лекси сбилась, её уверенность дала трещину, обнажив старую, детскую надежду. — Неважно. Теперь это необходимо. И там есть мой старый... друг. Стефан Сальваторе. Мы вместе с ним поможем тебе. Он... он понимает, что значит бороться с этой природой. Я научу тебя контролю, как однажды научила его. Научу тому, как быть сильной, но не потерять себя.

«Друг». Друг-вампир. Мир, о существовании которого она даже не подозревала, раскрывался перед Иви, словно зловещий цветок. Ведьмы. Артефакты. Древние друзья. Это не было спасением. Это была замена одной ловушки на другую, более сложную и странную.

— Ты хочешь, чтобы я научилась жить с этим, — не спросила, а констатировала Иви.

— Я хочу, чтобы ты выжила, — поправила её Лекси. Голос её дрогнул. — И не просто выжила. Чтобы у тебя был шанс найти... если не счастье, то хоть покой. Я поведу тебя туда. Я буду рядом на каждом шагу. Но решение... решение идти или нет — должно быть твоим.

Она снова протянула руку. Не чтобы схватить или увести силой. Просто протянула, ладонью вверх.

Иви смотрела на эту руку. На улицах внизу, за стенами зоны, слышались редкие выстрелы и далёкие крики. Её мир умер сегодня дважды: сначала в укусе щелкуна, потом — в поступке Лекси. Осталась только пустота и эта чуждая сила, клокочущая в жилах.

Она посмотрела на восток, где через некоторое время должен был показаться рассвет, который стал бы для неё пыткой. Потом — на лицо Лекси, на котором застыла смесь отчаяния и упрямой надежды.

Она не взяла протянутую руку. Но медленно, как автомат, кивнула.

— Ладно, — прошептала она, и это слово было горьким, как полынь. — Веди. Найдем твою ведьму и твоего друга. Но помни — я иду не потому, что простила. Я иду потому, что сбежать от тебя и от себя теперь всё равно не смогу.

Лекси опустила руку. Кивок был не прощением, но хотя бы отсрочкой. Хрупким мостиком через пропасть, которую она сама же и вырыла.

— Я уберу тело Фрэнка, — тихо сказала она. — Соберём вещи. В дорогу нужно идти срочно, пока в КЗ хаос. Я... я знаю путь. Доберемся до появления солнца.

Иви отвернулась, снова уставившись в темноту. Впереди была дорога в Мистик-Фоллс. Дорога к солнцу, которого она могла лишиться, и к урокам контроля над монстром внутри, которого она никогда не хотела обретать. Но иного пути не было. Только вперёд, вглубь странного, мистического мира, который существовал бок о бок с апокалипсисом, пока она торговала наркотиками и пыталась просто не умереть.