26 сентября 2013 г.

Портленд, штат Орегон. Клуб «Holocene».

Музыка в «Холосене» была плотной, как туман, обволакивающим телом, сотканным из басов и криков. Стробоскопы выхватывали из тьмы фрагменты тел: искривлённые в экстазе позы, блеск цепочек на шеях, мерцание льда в бокалах. Воздух был густым от духов, пота и сладковатого запаха надвигающегося безумия.

Иви Паркер парила в этой гуще, как хищная, изящная кошка. Короткое чёрное платье, обтягивавшее каждую линию её тела, казалось, было вырезано из самой ночи. Распущенные тёмные кудри создавали ореол лёгкой, искусственной небрежности вокруг лица с безупречным макияжем: дымчатые тени идеально оттеняли её зелено-карие глаза, делая их ещё глубже, ещё более нечитаемыми. Она двигалась к бару с лёгкой, почти ленивой уверенностью, за её спиной оставался шлейф заинтересованных взглядов. Она их не замечала. Вернее, замечала, но уже оценила и отфильтровала.

За стойкой, словно на острове спокойствия, сидела женщина. Иви заметила её сразу. Не потому что та была самой красивой (хотя и это тоже), а из-за ауры. Она пила виски с видом человека, наблюдающего за скучным спектаклем. Её поза, взгляд, манера держать бокал — всё кричало об отстранённости, почти пресыщении. Но в этой отстранённости была сила. Иви почувствовала знакомый интерес — не клиентский, а охотничий. Здесь была дичь посерьёзнее.

Она подошла, оставив между ними тактично короткую дистанцию, и сделала заказ бармену одним лишь поднятием бровей. Потом повернулась, облокотилась на стойку, будто случайно оказавшись рядом.

— Место, где можно услышать собственные мысли, здесь на вес золота, — сказала Иви, её голос, низкий и немного хрипловатый, легко пробивал шум. Она не смотрела на соседку, а наблюдала за её отражением в тёмном стекле полки за барменом. — А ты, кажется, купила себе целый островок тишины. Восемнадцатилетний «Макаллан» — хороший способ отгородиться от... всего этого.

Лекси медленно повернула голову. Её глаза встретились с глазами Иви. В них не было ни удивления, ни немедленного интереса. Была оценка.

— Он не отгораживает, — ответила Лекси, её голос был ровным, без интонационных игр. — Он просто напоминает, что где-то ещё существует вкус. А что насчёт твоего островка? — Она кивнула в сторону коктейля Иви.

— О, это мой пропуск в игру. Легкая сладость, чтобы не отпугнуть, и достаточно крепости, чтобы не скучать. Стратегия.

— Стратегия, — повторила Лекси, и в уголке её рта дрогнула тень чего-то, что могло бы стать улыбкой. — Звучит серьёзно для пятничного вечера.

— Всё, что выглядит лёгким, обычно требует самой серьёзной подготовки, — парировала Иви, наконец повернувшись к ней. Она позволила своему взгляду скользнуть по лицу Лекси, задержавшись на секунду дольше, чем того требовала вежливость. — Меня зовут Иви.

— Лекси. Итак, Иви, что за игра, требующая такой тонкой стратегии?

— Игра на выживание. В более широком смысле. А в узком — умение отличать тех, кто хочет просто провести ночь, от тех, кто ищет... перерыва. От тех, кому нужна не компания, а отвлечение. Или даже разговор.

— И к какой категории я отношусь, по твоему профессиональному мнению? — в голосе Лекси зазвучал лёгкий, почти невесомый интерес.

— Ты... из категории «загадка». Ты смотришь на этот хаос, как на муравейник. С интересом натуралиста, но без желания в нём копошиться. Тебе либо смертельно скучно, либо ты ждёшь чего-то, что вряд ли произойдёт здесь. И виски — это не защита, а просто лучшее, что тут есть. Как и я, если позволишь мне такую скромность.

Лекси рассмеялась. На этот раз искренне. Звук был негромким, но каким-то чистым, прорезающим клубный гам.

— Скромность — определённо не первое слово, которое приходит на ум. А что, если я скажу, что жду просто хорошей беседы? Без обязательств, без подтекста, который обычно следует за такими знакомствами в таких местах?

— Тогда я скажу, что ты либо идеалистка, либо искусная лгунья. Но я готова дать тебе шанс это доказать. — Иви сделала маленький глоток своего коктейля, следя за реакцией Лекси через край бокала. — Правда, мои услуги по ведению философских бесед стоят дороже, чем просто сопровождение.

— Я почему-то в этом не сомневалась.

Так начался их странный, витиеватый танец. Разговор лился легко, как будто они отыскивали друг в друге давно забытый ритм. Они говорили ни о чём и обо всём сразу: о приторной сладости клубных коктейлей и о том, почему виски лучше пить в одиночестве; о надменной глупости некоторых посетителей, которых Иви комментировала с убийственной, но изящной иронией; о музыке, которая, как заметила Лекси, стала слишком громкой, чтобы скрыть пустоту.

За полтора часа у стойки Иви выстроила вокруг них хрупкий, сияющий пузырь, отсекающий весь внешний шум. И в этом пузыре Лекси была не просто ещё одной красивой женщиной с деньгами и скучающим взглядом. Она была тем редким собеседником, чьи реплики заставляли Иви по-настоящему думать, а не просто подбирать заранее заготовленные ответы. Она смеялась в нужных местах, но её смех не был пустым — в нём чувствовался острый, живой ум. Она задавала вопросы, которые проникали глубже поверхностного флирта, касались каких-то струн, о которых Иви давно забыла. В её присутствии Иви ловила себя на мысли, что на время перестала играть роль. Она просто была — остроумная, наблюдательная, немного печальная — и это странное ощущение подлинности было самым дорогим и опасным подарком, который можно было получить в таком месте.

В какой-то момент Лекси, откинувшись на спинку стула, сказала:

— Знаешь, большинство людей здесь видят только обёртку. Ты... умеешь рассматривать то, что внутри. Это редкий навык. Опасный.

— Опасный для кого? Для тех, кому есть что прятать? — Иви улыбнулась, и в её улыбке было что-то тёплое и в то же время печальное. — Не волнуйся. Я вижу, но не сужу. И тем более не выдаю секретов. Моя задача — сделать так, чтобы человек почувствовал себя... увиденным. И чтобы ему это понравилось.

— И тебе это нравится? — спросила Лекси, и в её вопросе прозвучала некая глубина, выходящая за рамки светской беседы.

— Мне нравится быть хорошей в том, что я делаю. А когда удаётся найти того, с кем это не ощущается как работа... это бонус. Редкий и приятный.

Их взгляды встретились и замерли. Музыка, крики, весь окружающий ад — всё это отступило куда-то на второй план. В этом взгляде было взаимное признание: они обманывают мир вместе, играя в свою собственную, гораздо более сложную игру. Иви не предлагала уйти. Лекси не намекала на продолжение. Но между ними протянулась невидимая, прочная нить понимания. Лекси увидела в Иви не товар, а личность — раненую, циничную, но живую и острую, как бритва. А Иви, интуитивно чувствуя в Лекси не просто богатую клиентку, а нечто большее, позволила себе на время отбросить маску продажности и просто быть.

Именно поэтому, когда Иви, извинившись, направилась в сторону уборной («Мне нужно освежить боевой раскрас, стратегия, знаешь ли»), Лекси не ушла. Она осталась, наблюдая, как та растворяется в толпе.

В уборной было тише. Гул музыки сюда доносился приглушённым, давящим пульсом. Воздух пах хлоркой, дешёвым парфюмом и чем-то ещё — кислым, животным страхом.

У одной из раковин, склонившись над столешницей, стояла девушка. Она дрожала, её пальцы судорожно цеплялись за холодный фаянс. Рядом валялась сумочка с выпавшим из нее содержимым. Иви, только войдя, сразу заметила её. Не потому что хотела помочь. Помощь не была её рефлексом. Но потому что та мешала — стояла на пути к желанной кабинке, к маленькому, личному спасению в виде аккуратной дорожки кокаина на тыльной стороне iPhone.

— Эй, — бросила Иви без особой теплоты, подходя ближе. — Ты в порядке?

Девушка дёрнула головой. Её глаза были стеклянными, невидящими. Слюна тонкой нитью тянулась из уголка её рта на блестящую поверхность раковины. Она что-то пробормотала — не слова, а булькающий, хриплый звук, будто в её горле что-то ломалось и рвалось.

Иви поморщилась. Передоз, очевидно. Опыт подсказывал — лезть не стоит. Но что-то другое, какая-то дрянная, нелепая искра того, что когда-то могло быть совестью, дёрнуло её за рукав.

— Я серьёзно, тебе нужна помощь? Может, позвать кого-нибудь? Ты здесь одна?

В ответ — только хрип. Девушка внезапно резко дёрнула плечом, и Иви отступила. Хорошо, ясно. Не её проблемы. Она развернулась и зашла в свободную кабинку, щёлкнула замком. Мир сузился до четырёх темных стен и тишины, нарушаемой только её собственным дыханием и непонятными звуками снаружи. То ли рычание, то ли булькающий кашель. Иви отмахнулась. Закрыла глаза. Пальцы сами нашли свёрток, легким, отточенным движением высыпали белую линию на экран. Один вдох, глубокий, жгучий — и мир снова встал на свои места. Резкость. Контроль.

Она вышла из кабинки, уже готовая пройти мимо, но девушка всё ещё была там. Она стояла теперь прямо, неестественно выпрямившись. И повернула голову. Медленно, с хрустом позвонков.

Иви замерла.

Это было не похоже ни на что виденное ею раньше. Глаза девушки были не просто налиты кровью. Они были красными, ярко-алыми, как свежий разрез, и совершенно пустыми. Из её открытого рта стекала густая, тягучая слюна, окрашенная в красноватый цвет. По лицу, шее и вискам вздулась сеть тёмно-фиолетовых, почти чёрных вен, будто под кожей извивались толстые корни какого-то ядовитого растения. Она дышала хрипло, с присвистом, и каждый выдох был похож на рык.

— Оу... Черт, — выдохнула Иви, инстинкт самосохранения на секунду опередил шок. — Что за нах...

Она не успела договорить. Девушка — нет, уже не девушка, а оно — двинулось. Не побежало. Рванулось. Сломанной, неестественной, но невероятно быстрой походкой. Иви отпрыгнула к стене, её плечи ударились о кафель. Существо налетело на неё всей массой, сбив с ног. Они рухнули на липкий пол.

Запах. Гнилостный, сладковатый, как испорченные фрукты, смешанный с железом крови. Он ударил в ноздри. Иви, придавленная сверху, судорожно дёргалась, упираясь ладонями в мокрое от слюней лицо, которое пыталось вгрызться ей в шею. Силы было нечеловечески много. Казалось, череп вот-вот треснет под этим напором.

— Отстань! Отвали! Да что с тобой?! — её крик был сдавленным, полным чистой животной ярости. Она изогнулась, подтянула колени и с силой, на которую даже не надеялась, ударила каблуком в живот девушке. Та отлетела, ударившись спиной о раковину с грохотом.

В этот момент дверь в уборную распахнулась. В проёме, озарённая мерцающим светом, стояла Лекси. Её лицо было не просто серьёзным. Оно было жёстким, как камень, а в глазах мелькнуло что-то древнее и ужасающе знакомое. Она увидела Иви на полу, залитую не своей кровью, и обезумевшую тварь, которая уже снова поднималась.

— Вставай! — голос Лекси прозвучал не как приказ, а как констатация физического закона. Она шагнула вперёд, схватила Иви за предплечье и рывком подняла на ноги. Её хватка была холодной и невероятно сильной. — Бежим. Сейчас.

Они вырвались в коридор. Но путь к выходу был отрезан. Там уже была бойня. Крики не просто паники — это были визги ужаса, перемешанные с теми самыми хрипами и рыками. Фигуры с красными глазами метались среди толпы, хватая, кусая, разрывая.

— Наверх! — Лекси, не отпуская руку Иви, потянула её к узкой лестнице, ведущей на второй этаж, к служебным помещениям, пропуская девушку вперед. Она двигалась с пугающей уверенностью, будто знала план здания наизусть.

Они ворвались в первую же открытую дверь. Это была гримёрка: яркие лампы вокруг зеркал, запах косметики и пота, стойка с костюмами. У зеркала сидела танцовщица, молодая девушка в блестящем бикини, снимавшая грим. Она вздрогнула, увидев их.

— Что происходит? Кто вы? Это техническое помещение, вам сюда нельзя! — её голос дрожал.

— Забаррикадируй дверь! — бросила Лекси, осматривая комнату. Её взгляд скользнул по Иви, оценивая её состояние. — Кажется, это началось. Я читала новости из Техаса, думала, слухи... Но это здесь. Это реально.

— Что «это»? — выдохнула Иви. Адреналин и кокаин бушевали в ней, делая картину сюрреалистично чёткой.

— Инфекция. Грибок. Неважно. Они не люди. Они УЖЕ не люди.

В этот момент в дверь гулко ударили. Раз. Два. Дерево затрещало. Танцовщица вскрикнула.

— Окно, — указала Лекси на единственное окно, ведущее на небольшой балкончик. — Это наш выход.

Они распахнули его. Ночной воздух ударил в лицо, холодный и свежий после клубной духоты. Внизу, метрах в четырёх, была узкая, тёмная улочка. Без лестницы, без пожарного выхода.

— Мы не сможем! — прошептала танцовщица, застыв на месте. Её глаза были полы ужаса.

— Можем, — сказала Лекси, твёрдо глядя на неё. — Иди. Сейчас.

Но девушка лишь качала головой, прижав руки к груди. Дверь содрогнулась от нового удара, и трещина побежала по косяку.

— Чёрт, — прошипела Иви. Она перелезла на балкон и обернулась, протягивая руку танцовщице. — Эй! Давай руку! Быстро!

Девушка метнула взгляд на дверь, на протянутую руку, и, кажется, на секунду решилась. Она сделала шаг вперёд.

И в этот момент дверь с грохотом рухнула внутрь.

В проёме, сплетаясь в клубящуюся массу, стояли трое. Трое с красными глазами и искажёнными гримасами лицами. Они ворвались в комнату единым рычащим потоком.

Танцовщица завизжала. Один из зараженных рванулся к ней, схватил за руку, потащил к себе. Она упиралась, её ноги скользили по полу.

— Нет! — крикнула Иви. Она наклонилась, вцепилась в запястье девушки со всей мощью. Она чувствовала дикую, чудовищную силу, тянущую с другой стороны. Слышала хруст, отчаянные вопли, заглушаемые рыком. Видела, как открытый рот с окровавленными дёснами впивается в плечо танцовщицы.

— Ей уже не помочь, — голос Лекси прозвучал прямо у её уха. Спокойно. Безжалостно. Как приговор.

Иви увидела, как глаза девушки, полные невыносимой боли и мольбы, вдруг остекленели. Её рука обмякла в её хватке. В следующее мгновение тварь дёрнула, и тело танцовщицы исчезло в клубке тел, из которого доносился лишь ужасающий звук рвущейся плоти.

— Держись! Крепко, насколько можешь. — Лекси обхватила Иви уже не за руку, а вокруг талии.

И мир превратился в спутанный, нечитаемый вихрь света, звука и давления. Это не было похоже на бег. Это было падение сквозь пространство. Ветер выл в ушах, сбивая дыхание. Краски ночного города слились в длинные, размытые полосы. Иви зажмурилась, инстинктивно вцепившись в кожаную куртку Лекси.

Она снова ощутила твёрдую поверхность под собой, когда её бросило на холодную, влажную от росы траву. Она лежала на спине, глядя в тёмное, усыпанное звёздами небо над тихим, элегантным особняком в каком-то пригородном районе. В ушах звенело. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Сознание отказывалось обрабатывать происходящее.

— Что... что это было? — её голос прозвучал хрипло, отстранённо. Она подняла голову, увидела Лекси, стоящую над ней. Не запыхавшуюся. Даже не взъерошенную. — Я... я. Это галлюцинации? Что, блять, только что произошло?

Лекси не ответила. Её взгляд был прикован к тёмному провалу между домами. Оттуда выскочила фигура. Мужчина в разорванной рубашке. Его шея была неестественно вывернута, но он бежал. И бежал прямо на них, издавая тот же булькающий хрип.

Лекси не побежала навстречу. Она просто исчезла с места. Иви даже не успела моргнуть, как увидела её уже рядом с зараженным. Быстрое, плавное движение руки — и раздался чёткий, сухой щелчок, похожий на ломающуюся ветку. Тело мужчины рухнуло на траву и затихло.

Лекси вернулась к Иви, её лицо в лунном свете было бледным и абсолютно серьёзным. Она снова протянула руку.

— Вставай, — сказала она, и в её голосе не было ни тени сомнения или игры. — Нам нужно внутрь. Сейчас я всё объясню. Или хотя бы попытаюсь.

Иви, всё ещё дрожа, взяла протянутую руку. Холодные, сильные пальцы сомкнулись вокруг её запястья, поднимая её с земли. Она шла, почти не чувствуя ног, к тёмному порогу дома, за которым, она понимала, закончилась не только её прежняя жизнь, но и, возможно, весь мир, каким она его знала.