Лето 2014. Дневник Иви

Карантинная зона Сиэтла. Под контролем ФЕДРА.

Для обмена: 2 упаковки оксикодона (из аптечки особняка в Бэллтауне), 1 флакон инсулина (срок годности истёк, но кто будет проверять?), 3 коробки антибиотиков «Ципро» (золотой запас), пачка презервативов (антиквариат, но пользуется спросом).

Для нас: 4 банки тушёнки, пачка сухарей, новая (относительно) пара берцев на размер больше (надену на два носка), патроны 9мм (12 штук). Одна шоколадная плитка «Сникерс». Находка века. Спрятана от Лекси. Позже.

Наконец-то выдалось время не бежать, не прятаться и не торговаться. Можно просто сидеть в пыльном углу и фиксировать состояние. А оно, на удивление, есть. Состояние «я снова хочу жить». Вау.

Это была зимняя депрессия или всему миру пришел конец, а я хотела сдаться? И то, и то одновременно, полагаю. В глуши мы гнили заживо. Здесь мы гниём... но с целью. И с Лекси.

Карантинная зона. Само слово вызывает спазм в горле — смесь страха, брезгливости и желания плюнуть в лицо тому, кто его придумал. Высокие стены, не для того чтобы защищать, а чтобы не выпускать. Паёк, который можно вдохнуть, но нельзя насытиться. И везде эти взгляды: пустые — у тех, кто сдался; острые — у тех, кто хочет отнять; мёртвые — у солдат ФЕДРА.

И всё же. Это лучше. Когда-то я мечтала о собственной квартире. Теперь мечтаю о сухом угле в общежитии и о том, чтобы соседи по бараку не своровали последние носки. Прогресс налицо.

Мы нашли «дело». Контрабанда. Звучит романтично, как в старых фильмах. На деле — ползёшь в темноте по руинам, пахнущим смертью и плесенью, тащишь на себе коробку с таблетками, которые кому-то продлят агонию на пару дней. Это дерьмо не даёт нам умереть с голоду. И это единственное, что заставляет меня чувствовать себя нужной, а не обузой.

Лекси тоже приспособилась. Нашла себе «донора» — одного из мелких спекулянтов. Тот млеет от её внимания, уверен, что она сделает его бессмертным. Идиот 😊 Она даже внушение не использует — он и так верит каждому слову. Предупредила её: однажды добалуешься, и он либо захочет откусить кусочек сам, либо сдаст нас ФЕДРА за «вампирскую ересь». Она отмахивается. Говорит, контролирует.

Не могу выбросить из головы тех мародёров в лесу. Не щёлкающих, а обычных, голодных, озверевших. Мы убили их. Я думала, просто спрячусь и позволю Лекси сделать всё быстро и чисто. Но в самый момент, когда один из них полез на неё с топором... я выстрелила. Со спины. Теперь мне снятся его глаза — не красные, а человеческие, полные дикого ужаса в последнюю секунду.

Лекси говорит, ей тоже снятся кошмары. Она думала, что веков хватит, чтобы отвыкнуть от убийств. Но нет. «Вопрос безопасности», — твердим мы друг другу хором. «Либо ты, либо тебя». Фраза, от которой не становится легче, но которая хоть как-то оправдывает тяжесть на душе.

Но вот какой парадокс. Зона — это режим, комендантский час, приказы. А внутри — полнейшая вакханалия. Всё продаётся. Страх, тела, жизнь, смерть. Мы с Лекси — две девчонки, которые удачно встроились в этот базар. У нас есть «репутация». Мы надёжные. Нас боятся (спасибо Лекси и её... методам убеждения). Благодаря этому мы не пашем на очистке стоков (В ЖИЗНИ НЕ ПРЕДСТАВЛЮ СЕБЯ ЗА УБОРКОЙ ДЕРЬМА) или сжигании трупов. Наши карточки хоть и тощи, но их хватает.

Я знаю, за что борюсь теперь. Не за «выживание» как абстрактную идею. А за утро, когда я просыпаюсь и вижу её спящее лицо рядом. За её редкую, как солнечный день в Сиэтле, улыбку. Я борюсь ради неё. Хочу бороться (?)

И это самое ужасное. Потому что она смотрит на меня и видит всё то же хрупкое создание, которое надо защищать от всего мира. Она желает мне счастья, которое в её голове равно безопасности, а безопасность равно... вечности. Ей придётся смириться. Моя жизнь коротка, как патрон в обойме. Я буду тратить её на то, чтобы быть с ней, а не на то, чтобы растянуть её в бесконечную и безнадёжную нить.

Лекси позвала. Пора. Новая «заначка» поступила — парень из медпункта сулит морфий. Риск, конечно. Но и цена соответствующая.

P.S. Съела сникерс. Невероятно. Лекси учуяла шоколад. Пришлось поделиться. Она сказала, что вкус крови теперь кажется ей пресным. Это, наверное, комплимент. Батончику.