27 сентября 2013 г. Ночь

Дверь захлопнулась. Тишина была оглушительной. Иви прислонилась к стене, пытаясь загнать в лёгкие воздух, который казался густым от ужаса. Лекси двигалась по комнате как тень — быстрая, беззвучная, проверяя замки, защёлкивая щеколды, наглухо задергивая тяжёлые портьеры. Иви помогала на автопилоте, её пальцы дрожали.

Когда последний луч света с улицы был погашен, в доме остался только тусклый свет кухонной лампы. Лекси мягко подвела Иви к столу, усадила.

— Дыши. Просто дыши.

— Д-д... Дышу, — выдавила Иви и фыркнула, истеричный смешок вырвался наружу. Она обвела взглядом комнату: резная мебель, вязаные салфетки, портрет строгой дамы в золочёной раме, кружевные занавески. — Боже... это ведь не дом, а лавка старьёвщика. Ты что, у какого-то дедушки-ретрограда снимаешь? Я ждала хоть какого-то намёка на стиль, а не на... благородную ветхость.

Уголки губ Лекси дрогнули.

— Владелец — пенсионер. Уехал во Флориду к дочери. Говорил, атмосфера умиротворяет. — Она поставила перед Иви стакан воды. — Пей. Медленно.

Иви сделала глоток, пытаясь вернуть ясность. Она смотрела на Лекси, которая стояла у окна, приоткрыв штору.

— Ты знала. Там, в клубе. Ты говорила про новости.

— Я знала, что что-то происходит, — поправила Лекси, не отводя взгляда от улицы. — Вспышки нагорной лихорадки в Южной Америке. Случаи бешенства с нетипичной симптоматикой в Техасе. Грибковая инфекция в Азии. Сводки ВОЗ были полны эвфемизмов: «неизвестный патоген», «быстрое распространение». Никто не хотел сеять панику. Или не успел. — Она отпустила штору и повернулась. Её лицо в полумраке казалось нечеловечески спокойным. — Я не думала, что это доберётся сюда так быстро. И что это... что это будет выглядеть именно так.

— Как, блять, выглядит «именно так»? — голос Иви сорвался, в нём зазвучали слёзы, которые она отчаянно пыталась задавить иронией. — Я только что видела, как девушку... разорвали на куски люди с... с глазами как у кроликов в виварии! Это выглядит как плохой трип, откуда люди обычно не выбираются! Это что, война? Биотерроризм?

— Хуже, — тихо сказала Лекси. — Это природа. И она, кажется, перешла в наступление.

Иви закрыла лицо руками. Смех стал горьким и надтреснутым.

— Отлично. Я готовилась к передозу в подворотне, а получаю конец света. Своеобразный сюрприз.

— Ты не умрёшь, — сказала Лекси. Просто. Твёрдо.

— О, конечно! Потому что ты можешь бегать быстрее звука и сворачивать шеи как хрустящие хлебцы! — Иви резко встала, стул с грохотом упал. — Кто ты такая, Лекси? Что ты такое? Ты из какой-то секретной программы США? Киборг? Мутант?

Лекси смотрела на неё, и в её глазах что-то изменилось. Сама их глубина будто сгустилась.

— Я старше, чем кажусь. Намного старше. И то, что даёт мне эту силу... нечеловеческое.

— Что это значит? — прошептала Иви, отступая. Древний, первобытный страх зашевелился внутри.

— Это значит, что я вампир, Иви. В самом буквальном, самом скучном смысле слова. Без блёсток и романтики.

Слово повисло в воздухе, нелепое и невозможное. Иви смотрела на неё, на слишком идеальную кожу, на неестественную грацию.

— Нет... — выдохнула она. — Это глюки. У меня глюки. От всего этого... или от той дряни в туалете. Или ты... ты больная. Ты просто больная, да!

— Это правда.

— Докажи.

Лекси вздохнула. Мгновение — и она была у холодильника. Открыла дверцу. Внутри, рядом с упаковкой сыра, лежали аккуратные пакеты с тёмно-красной жидкостью. Она взяла один и так же мгновенно вернулась, кинув его на стол.

— Вот доказательство.

Иви уставилась на пакет. Мозг отказывался верить. Вампиры. Кровь. Вирус?

— Это... кровь? — её голос стал тонким, как лезвие.

— Да. Это то, что поддерживает меня. Даёт силу.

Паника ударила, чистая и слепая. Иви рванулась к двери. Она должна бежать, куда угодно, лишь бы прочь. Лекси не побежала за ней. Она просто шагнула ей навстречу и поймала её взгляд.

— Иви, посмотри на меня. — Голос был спокойным, но в нём была сталь. Иви не могла отвести глаз. Зрачки Лекси, казалось, поглощали свет, становясь глубже, превращаясь в тёмные бездны. — Успокойся. Ты в безопасности. Со мной. Дыши глубже. Ты не должна бояться меня. Никогда не должна. Я не причиню тебе вреда. Понимаешь? Скажи, что понимаешь.

Слова доходили не через уши, а прямо в сознание, обволакивая панику мягкой, но неумолимой пеленой. Сердцебиение замедлилось. Дыхание выровнялось. Ужас отступил, сменившись странным, неестественным спокойствием. Иви кивнула, всё ещё не в силах оторвать взгляд.

— Я... понимаю, — прошептала она, и это была правда — в этот момент, под воздействием силы, она действительно верила, что не должна бояться.

Лекси медленно, давая ей привыкнуть, опустила взгляд, разрывая контакт.

— Я могу влиять на разум, — тихо сказала Лекси, отступая на шаг, давая Иви пространство. — Только при зрительном контакте. И только если захочу. Я могла бы заставить тебя забыть сегодняшний вечер. Или думать, что мы старые подруги. Но я не буду. Никогда. Не без твоего... разрешения или крайней необходимости. Ты должна верить мне по своей воле, а не из-за моей.

Иви молчала, переваривая. Её разум цеплялся за детали, пытаясь найти опору в реальности.

— Чеснок? Серебро? Святая вода? — в голосе Иви снова пробилась знакомая ирония, хрупкая, как первый лёд. Теперь, когда первый шок прошёл, её ум начал обрабатывать информацию самым привычным для себя способом — через сарказм и проверку стереотипов.

— Чеснок не опасен для нас. Серебро – ты можешь увидеть на мне прямо сейчас. Святая вода — просто вода. Кресты — безвредный символ. А солнечный свет... — она посмотрела на плотные шторы, — ...вызывает самый жуткий солнечный ожог в истории, а не благородное сверкание кожи. Извини, если разрушаю твои представления, основанные на массовой культуре.

Неожиданно Иви хмыкнула. Это был слабый, но настоящий звук.

— Значит, все эти истории про шипящих вампиров и святую воду — полная чушь?

— Самой большой проблемой киновампиров является плохой сценарий и избыток белого тона на лице, — сухо заметила Лекси. — Реальность прозаичнее. И грязнее.

Она подошла ближе, но не прикасаясь.

— Мы обе на взводе. Предлагаю выспаться.

Иви, всё ещё чувствуя остаточное внушённое спокойствие и собственную смертельную усталость, молча кивнула.

Спальная комната была аскетичной, но кровать казалась островом спасения. Они легли, разделённые пространством простыни, под аккомпанемент редких, далёких взрывов. Темнота была абсолютной.

— Лекси? — тихо позвала Иви.

— Да?

— Вечность... это ведь на самом деле проклятие, да? Особенно сейчас. Я всё думаю... вот у тебя целая куча времени. А если этот бардак... не закончится? Если эти твари, или голод, или ещё какая хрень будут всегда? И ты будешь смотреть, как всё гниёт ещё сто, двести, тысячу лет? — В её голосе не было страха перед ней, только ужас перед той перспективой, которую она олицетворяла.

Лекси долго молчала. Взрыв где-то в центре города осветил на секунду потолок оранжевым заревом.

— Я... предпочитаю об этом не думать, — наконец сказала она, и её голос прозвучал непривычно уязвимо. — Думаю, что люди справятся. Они живучие. Мы... переждём. Должны переждать. — Она говорила это больше для себя, как мантру.

Ещё одна серия взрывов, уже ближе, опровергла её тишиной, которая наступила следом — ещё более зловещей.

— Ты знаешь, — прошептала Иви уже почти в полусне, голос терялся в подушке. — Спасибо. Что... вытащила меня оттуда. Что не бросила.

Лекси не ответила. Она лежала, глядя в темноту, слушая ровное дыхание рядом и далёкие звуки умирающего города. Спасибо. Такое простое слово. Такое человеческое. И в нём было больше смысла и связи, чем во всех её веках поисков острых ощущений.

Прошло много времени, прежде чем она тоже закрыла глаза, оставив наутро все мысли о вечности, конце света и том, во что ввязалась, спасая одну саркастичную, сломанную и невероятно живую девушку из ада, который только начинался.