8 глава

**Глава 8. Где справедливость?

Слова Тани повисли в воздухе, тяжелые и неоспоримые. Казалось, наступила тишина, но это была тишина перед новой бурей.

— Господи, как же я устала от вашей семьи! — срывается Ирина, хватаясь за голову с театральным отчаянием. — Поехали уже домой, Влад! Сейчас же!

Влад, все еще пытаясь осмыслить, что только что произошло, смотрит на мать.
—Мать должна в себя прийти... Ей нужно время.

— Придет потом в себя! — отрезает Ирина. — А ты, Макс, — ее взгляд, острый и ядовитый, переключается на младшего брата, — не можешь с собой мать забрать? Молча бери все и съезжайте куда-нибудь! Ты же всегда с ней!

Этот циничный расчет становится последней каплей. Все напряжение, вся обида, копившаяся в Максе годами, вырывается наружу. Его лицо искажается от боли и гнева.

— А вы че?! — его голос, обычно сдержанный, гремит, заставляя всех вздрогнуть. — Я в городе никогда не был! Куда я пойду, взяв маму?! Вы все выросли и уехали в город! Построили карьеру! А я что?! Я что не человек?! Я с детства рядом с матерью! Где справедливость, брат?! СКАЖИ МНЕ!

Он делает шаг к Владу, сжимая кулаки. Годы чувства второсортности, жертвы, которую никто не замечал, выплескиваются наружу.

Влад, задетый за живое и загнанный в угол, отвечает грубостью, как умеет.
—Ты что, характер показываешь? Сейчас как шею сверну!

— Сверни! — бросает ему вызов Макс, его глаза горят. — Давай, сверни!

— Иди сверни! — рычит Влад, сбитый с толку этой яростью.

— Хватит! Перестаньте! — кричит Надя, пытаясь встать между ними, но ее голос тонет в гневе.

— Не сверни! — властно говорит Таня, но ее уже не слышат.

И тут, как стена, между братьями возникает Егор. Он не кричит, не уговаривает. Он просто берет Влада за грудки и одним мощным движением отбрасывает его назад, а другой рукой останавливает Макса, прижимая его ладонью к груди. В его движении — не злоба, а чистая физическая сила и авторитет, с которым невозможно спорить. Оба брата замирают, задыхаясь.

В наступившей тишине звучит спокойный, но режущий голос Юли. Она смотрит на старшего брата, и в ее глазах — не злость, а разочарование и усталость.

— Влад, слушай. А что ты делал как старший? — она задает вопрос, который висел в воздухе все эти годы. — Давал нам поддержку? Учил ли чему-то? Кроме как бегать за женой и выполнять ее прихоти?

Ее слова падают, как камни. Влад, все еще пытаясь отдышаться после толчка Егора, не находит что ответить. Он смотрит на сестру, и в его взгляде — пустота. Пустота человека, который так долго играл чужую роль, что забыл, кем должен был быть на самом деле. Справедливость, о которой кричал Макс, оказалась призраком, за которым гнались все, но так никто и не увидел.