5 глава

Глава 5. Тишина на балконе

Тем временем на втором этаже, на небольшом балконе, выходящем в сад, стоял Егор. Он смотрел в темнеющее небо, на первые, робкие звезды, но видел не их. Его взгляд был обращен внутрь, в ту бездну воспоминаний, где не было ни дома, ни семьи, ни споров о наследстве. Был только холод стен детдома и бесконечная борьба за выживание.

Шаги были тихими, но его чуткий слух уловил их. Он не обернулся, лишь плечи его чуть напряглись. Рядом с ним встала Таня. Она принесла с собой запах свежего хлеба и земли из сада — запах той самой жизни, которой у него никогда не было.

Минуту они молчали, слушая, как из-за приоткрытой двери доносятся приглушенные, но яростные голоса. Ссора внизу была словно далекая гроза.

— Я понимаю тебя, — тихо начала Таня, не глядя на него. Ее руки оперлись о перила, те самые, что он собственноручно шлифовал. — Ты один. Ни родителей, ни родственников. Никого... А тут еще мы. — она горько усмехнулась. — Где родные дети за один дом дерутся, словно волки.

Егор медленно перевел взгляд на нее. В ее глазах он не увидел ни жалости, которой всегда чуждался, ни осуждения. Лишь усталую грусть и... стыд. Стыд за свою семью.

— Мне не на что смотреть, Таня, — голос Егора был низким и ровным, без эмоций. — У меня не было ничего. Поэтому я создал все сам. Работа, деньги, сила. Это мой щит. — он помолчал. — А у вас... у вас есть все. Дом, который построила дочь. Сыновья. Внуки, скоро будут. А вы смотрите на это и видите только повод для драки.

Он сказал это не с упреком, а с констатацией непостижимого для него факта.

Таня вздохнула, и в этом вздохе был груз всех прожитых лет.
—Я их растила одна. Всё для них. Все силы, всю любовь. А теперь... теперь я должна решить, кого из них любить больше? Кому отдать кусок, а кого обделить? Это неправильно. Это хуже, чем не иметь ничего.

— Юля не просит у вас любви, — отрезал Егор. — Она просит справедливости. Она двадцать лет отдала этому дому. Не вы ей, а она вам. Всем. А теперь ее хотят выставить за порог ее же крепости. — он повернулся к ней, и его глаза в сумерках казались темными провалами. — Вы боитесь обидеть сыновей. А не боитесь ли вы потерять дочь?

Его слова повисли в воздухе, тяжелые и неоспоримые. Таня смотла в сад, где сливались тени, и не находила ответа. А Егор снова уставился в ночь, одинокий страж в эпицентре чужой семейной бури, понимающий цену дому лучше любого из них. Потому что у него его никогда не было.