Молчание

Каждое утро было добрым.

Пока его еще на это хватало. Что бы ни произошло накануне, каждый новый день начинался одинаково. Его губы искали щеку или ухо жены, и привычно звучало: «Доброе утро, любимая». Это всегда работало.

За окнами уже начал обозначаться рассвет. Рядом спали жена с дочерью. Когда он вчера пришел к ним в комнату, в темноте было слышно только их сладкое сопение. Родные. Рядом. Весь этот салатный бред был не сегодня. Не с ними. Нужно спать...

Уснуть удалось только под утро. Сказывалось пережитое за ужином. Эти внезапные перемены в жене начинали пугать своей периодичностью. Да и боль от обиды никуда не девалась. Вчерашний вечер опять просто выбил почву из-под ног.

Он настолько дорожил каждой минутой этой семьи. Как можно воровать у них целый вечер? Просто так. Из-за ничего. По какому-то только жене известному поводу. Кажется, люди порой живут вместе на фоне чего-то невозможного. А здесь просто салат... Как это предугадать? Как спасти их от этого? Что это вообще такое?

Мысли обо всем этом окончательно лишили сна. Он решил поехать на работу пораньше. То, что упущено ночью, утром за час не доспишь. Нужно подниматься. У Дани начались летние каникулы. Сын спал в своей проходной комнате.

Чтобы не шуметь электрочайником, он поставил ковшик с водой на маленький огонь. Вернувшись из ванной, заварил кофе. Просто в чашке. Таким он его открыл для себя еще в юности. Так заваривал и сейчас. Кофемашины, настоящий эспрессо... Он знал в них толк, но это работа, кафе, парк. Дом — это любимая чашка и густой осадок на дне.

И сочник. Да, определенно, и сочник. Вот оно — лучшее утро с любимыми рядом.

Даже маленькое расставание всегда оставалось расставанием. Уезжая по утрам на работу, мысленно уже скучал и ждал вечера. Он смотрел то в кофе, то за окно. То куда-то в прошлое... На этом столе было слишком пусто, когда здесь стояла лишь одна кружка.

Вспомнилось, как часто уезжал так же по утрам, пока все спали. Пил в тишине свой кофе и оставлял на столе две «заготовки». В одну чашку насыпал молотый кофе для жены, в другую — черный чай с бергамотом для Дани. Только залить кипятком.

Допивал с этими чашками на столе свой кофе, оставлял на их кромках поцелуй каждому... и уезжал. Иногда мог нарисовать сахаром сердце на столе. Или выложить его какими-то печеньками.

Ну, и конечно, записки на холодильнике, зеркале в ванной, туалетной бумаге... Даже в кастрюлях и стирке их можно было найти.

Так не хотелось терять все это ни на минуту. Три родных человечка безмятежно спали. Вдохнув в коридоре запах дома, он отправился на работу.

Вечерняя пятница не обещала никаких чудес с трафиком. Всем нужно было домой, навстречу выходным. Если в иной раз можно было доехать за полчаса, сегодня почти столько же заняла лишь треть пути. Даня попросил купить домой чипсов и колу. Алиса, помимо конфет, заказала через брата бананово-клубничный сок и молочный «Киндер». У каждого были свои предпочтения в пятничном перекусе.

Удивительно, но «Киндер» в маленьких брусочках был любимым Алискиным лакомством. В то время как такой же шоколад в яйцах с сюрпризом воспринимался ею исключительно как упаковка. Эта шоколадная скорлупа лежала потом по дому на салфетках, пока до нее не добирался кто-то из взрослых.

Глядя на отражение красных огней на капоте, он вспомнил, что так и не смог сегодня поцеловать жену и пожелать ей доброго утра. Что-то внутри закончилось.

Вовсе не любовь. Какие-то силы ее хранить только за свой счет. Дорожить всем за двоих. Вчера не удалось придумать жене хоть какое-то оправдание... Нет. Так невозможно. Нужна пауза.

Правая нога бесконечно сменяла педали газа и тормоза. Путь в направлении магазина занял еще без малого час. Бродя по знакомым рядам с тележкой, он прошел мимо вина. Затем и сыра.

Сегодня — чипсы, сок и какой-то мультфильм с детьми. Если этот вечер еще кому-то в их доме нужен, она обязательно присоединится.

В тот вечер мультфильмы он смотрел с детьми без их мамы. Так же, как и все вечера с того дня...

Молчание разрушает. Его не выдерживают никакие чувства. У них у обоих была эта губительная привычка. Они молчали. День, три, неделю. Не дольше. Каждый успевал соскучиться за их семейной милотой. Было абсолютно не важно, кто заговорит или игриво толкнет, чтобы все вернуть.

Он ждал. Терпел порой невозможные и необъяснимые вещи. Дом перестал быть безопасным местом. Таких «баночных ключей» у жены случалось все больше.

Шел седьмой месяц их тишины. У него было достаточно времени, чтобы покопаться как в себе, так и в ситуации в целом. Самым печальным было то, что его план не сработал. Ни в тот первый после салата вечер, ни во все последующие. Жена так и не проявила ни малейшего интереса.

Судя по всему, она ждала. Все еще ждала того «Доброго утра». Контроля за ситуацией. Сценарий, в котором все подчинялось ей, был утерян. И это ей очень не нравилось.

В это воскресенье он проснулся пораньше. Нужно было многое успеть. Достал из шкафа-купе в коридоре большую коробку и рулоны пестрой бумаги. Прокрался с этим на кухню.

Пока закипала вода для кофе, вытащил скотч и ножницы. Вчера, когда Алиса уснула, подарок наконец попал домой. До этого он уже почти неделю ездил с ним на работу в машине.

Чашка кофе, двадцать минут, и праздничная бумага аккуратно скрыла все, что требовалось. Интригующее прямоугольное что-то отправилось к елке.

Самым рискованным трюком в такие утра было без лишних звуков надуть упаковку воздушных шаров. Один из них, предательски лопнув, мог испортить все таинство подготовки.

Особое чувство, отточенное годами: достаточно финального выдоха или его половины. Четко. Без лишних звуков. Пол превратился в разноцветную поляну.

Осталось дождаться пробуждения дочери, поставить на стол тортик с циферкой и детское шампанское.

Сегодня Алисе три.

Он услышал шевеление Дани.

— Привет, сынуль. Доброе утречко!

— Привет, пап! О, клево! — сказал Данька, глядя на подарок на полу, окруженный шарами.

— Чай будешь? Делать?

— Да, пап, спасибо...

Можно уже шуметь чайником. Пора бы просыпаться и имениннице. Они уже успели допить свой чай, как сквозь звуки тихонько мурлыкающего телевизора раздался щелчок дверной ручки. В проеме появилась сонная Алиса со своей пандой. В доме началась долгожданная динамика. Чашки — в мойку. Бокалы. Холодильник, тортик, зажигалка... Даня вышел из кухни, чтобы немного задержать Алису, пока папа готовил стол к празднику.

Он слышал, как Даня поздравлял Алису. И вот дети направились к кухне. Даня принес Алису на руках к елке. Она задержалась, глядя на шары и подарок. Он вышел в комнату и присел возле дочери. От нее еще исходило то особенное тепло после сна и запах постели.

— Доброе утречко, доць! С Днем рожденияяя!

Он обнял ее и поцеловал в щеку.

— Дань, — сказал он стоящему рядом сыну, — давайте тройную праздничную поцемку?!

Даня наклонился к ним для особенного семейного ритуала. Каждый, вытянув губы, подался вперед, чтобы встретиться с остальными. Они коснулись все вместе губами.

Тройная поцемка была известна Дане еще с детства. Он, папа и мама. Уже никто не помнил, кто первым это придумал, но традиция для особых случаев прижилась. Позже была уже даже четверная. Со временем Алиса тоже была в деле.

Чем больше становилась их семья, тем плотнее нужно было прижиматься друг к другу, чтобы встретиться губами. Это было очень мило. И достойно того, чтобы навсегда найти место в памяти.

Они уже успели задуть свечу в форме тройки и разложить тортик по тарелкам. В кухонной арке появилась мама. Пройдя к столу, она посадила на него мягкую игрушку — свинку Пеппу-маму.

— С Днем рождения, доча! — сказала она, уже разворачиваясь к выходу.

Он едва успел приподняться, чтобы выдвинуть еще один стул, но резкое удаление жены обратно в комнату не оставило шансов.

— Доць, сейчас будем пить детское шампанское, — сказал он, снимая проволоку с горлышка разноцветной бутылки.

— Какое эта сампанскае, пап?

— Сейчас увидишь. Такой праздничный большой лимонад.

С характерным хлопком бутылка поддалась. Это было первое подобное шампанское в их доме. Когда Даня был маленький, таких детских напитков еще не было. Он наполнил три бокала.

— Ну, с Днем рождения, доць! Урааа! — сказал он, поднявшись.

— С Днем рождения, Алиска! — поддержал тост Даня.

По Алисе было видно, как ей приятно все происходящее. Она поддалась общему настрою и тоже протяжно произнесла:

— Ураааа!

Их бокалы со звоном слились в своей тройной праздничной поцемке.

Черничный тортик был вкусным, но не настолько, чтобы забыть о коробке у елки. Дети отправились, разгоняя шарики на полу, к ней.

Внутри был набор для маленьких хозяюшек. Тележка для уборки, щетки, швабра, различные бутылочки... И пылесос. Он включался, издавал звук, схожий с настоящим. Даже гонял по кругу, словно пыль, пенопластовые шарики в прозрачном окошке. Он и привлек внимание Алисы в первую очередь. Схватив его, она пришла обратно на кухню в поисках пыли. Найдя на полу какие-то крошки, тщательно водила по ним щеткой гудящего пылесоса.

— Пап, не аботает! — сказала Алиса, приняв недоумевающую позу.

Крыть было нечем. Пылесос действительно не справлялся, да и не мог этого с уборкой. В тот момент он почувствовал какой-то стыд, будто он намеренно хотел обмануть дочь.

Гудения и скачущей в окошке «пыли» было недостаточно. Главное разочарование было в другом — он не убирал на полу крошки!

Это был уже второй подобный неудачный опыт. Первый стоял прямо сейчас рядом, в другом углу их кухни. Большая, ростом с Алису, яркая детская кухонная мебель. Со встроенными плитой, духовкой, мойкой...

Алисе тогда было еще меньше, но она точно так же вынесла свой вердикт — она не работает. В ней не было воды, как у взрослых. Каша не варилась... В общем, глупости, а не место для готовки.

Не подавая вида, но все же немного расстроившись промахом, он пообещал себе впредь более тщательно подходить к выбору подарков для дочери.

— Доць, хочешь, я включу наш большой пылесос, и ты сама уберешь этот мусор?

— Да, пап, хацю! — обрадовалась Алиса, тут же потеряв интерес к набору.

Пока дочь стучала щеткой взрослого пылесоса по цоколю кухни, он доедал свой тортик.

Вспомнился случай с этим домашним пылесосом. Как-то днем он заметил нетипичное поведение Дани. Было видно, что он чем-то обеспокоен. Как раз здесь же, за этим стеклянным кухонным столом, он у него тогда спросил:

— Сынуль, все хорошо? Что случилось?

Было видно, как Даньке не хотелось говорить об этом. Но желание признаться, будь что будет, оказалось сильнее. Набрав воздуха, сын сказал:

— Пап, я пылесос наш сломал! Мама попросила убрать в комнате...

Он готов был уже услышать от сына что-то куда более сложное. Они как-то в один момент оба выдохнули.

— Как сломал? Что с ним?

— Ну, там такая штука была железная. Она у меня выскочила и попала в пылесос. Теперь ручка на трубке не держится... — и, потупив взгляд, добавил: — Я аж плакал.

В тот момент заплакать готов был сам он. Так это искренне и трогательно от сына прозвучало. Потянув носом, он отправился к стоящему в комнате пылесосу. Открыв емкость для сбора пыли, нашел ту самую стальную деталь. Она уже много лет после того служила, фиксируя соединение рукоятки со шлангом. Вернув ее тогда под взглядом Дани на место, он сказал:

— Сынуль, мой хороший. Запомни: никакой в этой жизни пылесос не стоит твоих слез! — и обнял сына так, чтобы тот не заметил его мокрых глаз.

Нужно было мыть посуду и собираться в гости. Данькин крестный пригласил их отметить День рождения Алисы.

Даня ехать не захотел. Осталось домыть бокалы, одеть Алису, и можно идти в гараж за машиной.

Спустя полчаса они уже ехали в магазин по пути, чтобы купить что-то к столу. Алиса, папа и свинка Пеппа.

Они работали все вместе в одной компании. Кун, как называл его маленький Даня, тоже познакомился со своей будущей женой у них на работе. Молодые, перспективные, после вузов. Для них «Спортмастер» был стартовой площадкой — первым серьезным местом работы. И судьбой, как впоследствии оказалось.

Так получилось, что по иронии судьбы Данькин крестный оказался еще и самым настоящим крестным отцом их семьи. Возможно, сам того не понимая, в тот день он сблизил симпатичного консультанта из магазина со своим хорошим другом — офисным менеджером.

После рабочего дня нынешний кум предложил:

— Поехали заскочим ненадолго в наш магазин на Леси. Сегодня там день рождения.

— Почему бы и нет.

По дороге купили цветы и подарок.

Застолье прервал режим работы магазина, но праздник упрямо не хотел заканчиваться и плавно перетек в Гидропарк. Там все и случилось. На «слабо».

Он был на слуху у девчонок — и из офиса, и из магазина. «Висел» на рекламных билбордах по городу. Молодой, спортивный, патологически правильный... и безнадежно женатый.

Еще в метро, по дороге на остров, она сказала ему, почти играючи:

— Ну что? Слабо поцеловаться?

Свежий мартовский воздух и вечер, наступивший неожиданно вместе с легким опьянением, сделали свое дело.

Второе напоминание о «слабо» закончилось поцелуем. Какое-то большое дерево той весной отдало свою жизнь, чтобы, присев на его срезанной части, это случилось. Тот вечер, пропитанный запахом ее парфюма, стал для них двоих отправной точкой в новую жизнь.

Даже «Спортмастер» тогда еще не был «Спортмастером». Так давно они знали друг друга. С тех самых легендарных 90-х. Дрим-тим. Золотой состав. Тот редкий случай, когда люди с годами становятся только лучше и роднее.

Сегодня каждый из тех юношей, покупавших на ближайшем оптовом рынке заварную вермишель на обед, возмужал. Кто-то сам руководил компаниями, кто-то возглавлял IT-разработки. Но вкус той шоколадной конфеты с чаем после вермишели с консервированной килькой все так же грел память.

Сейчас они с Куном жили почти рядом. В одном районе. У кума тоже было трое деток. Сын от первого брака и дочь с сыном от нынешнего.

Этот вечер можно было смело назвать семейным. Несмотря на то что видеться удавалось все реже, атмосфера этих встреч всегда запоминалась и становилась историей. Большие и маленькие мужчины обсуждали новую, собранную самостоятельно хозяином кухонную мебель. Девочки в это время накрывали на стол.

Кульминацией праздника стала презентация нового семейного хобби — приготовления макарон. Для некоторых из присутствующих это кондитерское чудо с их идеальными юбочками было открытием. Талантливый человек талантлив во всем. Педантичность программиста не оставила этим пирожным ни единого шанса выйти не так, как положено. Здесь даже шли в ход специальные термометры. И, казалось, заклинания.

Застолье постепенно перешло в комнату, где на большом экране уже был включен детский фильм.

Они вернулись домой около шести вечера. Гостей не звали. Обычно они приходили в такие дни сами. В этот раз все постарались поздравить еще утром. Близкие успели за эти месяцы понять — в семье что-то не так. Поэтому от посещения вежливо воздержались.

Он включил гирлянды на окнах и елке. Достал из холодильника утренний тортик, вторую бутылку детского шампанского и позвал детей за стол.

Так же неожиданно, как и утром, на кухне появилась мама.

— Алиса, хватит пить эту химию!

Дети, опешив, поставили бокалы на стол...