Салат

Никогда не можешь знать, какой сериал, начатый вместе, останется недосмотренным. Какой поцелуй или объятия окажутся последними. Жизнь меняет все достаточно резко. Без долгих прелюдий и трейлеров. Ценить мгновения рядом с близкими начинаешь, только поняв это после.

Он сидел на кухне один. Все рядом, но не вместе. Такая глупая и абсолютно ненужная пустота. Пустота, с которой ничего не поделать. Этот вечер было уже не спасти, как бы этого ни хотелось.

Это был уже третий подобный взрыв эмоций на ровном месте. Он так и не понял, когда, и главное почему, их семейная жизнь стала напоминать минное поле. После двух предыдущих было понятно — никаких действий. Только ждать.

Вспыхнувший, как и два предыдущих, без видимого повода скандал не оставлял ни единого шанса. Это двадцать девятое мая будет уже чьим угодно, но не их. А утром он, как и в прошлые разы, скажет: «Доброе утро, любимая!», — и все снова будет хорошо. Как минимум для него.

Он смотрел в пустую, еще теплую после чая чашку. Вспомнилась первая вспышка агрессии у жены.

Тогда это было чем-то настолько неожиданным, что казалось — не могло быть правдой.

Это стало как-то само собой традицией в то время. Своего рода идиллией, тихим семейным счастьем. Терпкий вкус вина и благородный, не всем по нраву, молочный продукт. Время, когда все рядом и можно немного расслабиться.

Иногда в конце недели они брали бутылку красного Шираз-Мальбек и немного дорблю. И проводили в этой компании вечер за сериалом. Прямо на полу, на ковре у телевизора. Детки занимались рядом своими привычными делами. Даня с дружочками эмоционально рубился в какую-то онлайн-игру. Алиса на диване, о который они опирались спинами, играла со своими игрушками.

Никакого опьянения — в том смысле, который мог бы объяснить все происходящее, — разумеется, не было. Вопрос поначалу прозвучал как-то вполне буднично и обычно. Жена заметила:

— Данька так громко шумит. Невозможно смотреть.

Еще в самом начале, после покупки квартиры, было решено объединить проходную комнату вместе с балконом. Таким образом типовая хрущевка обретала необходимую «лишнюю» жилплощадь. В образовавшемся эркере появились тумбы и компьютерный стол с креслом.

— Я даже не заметил. Не обращай внимания, — сказал он, вытирая пальцы о салфетку.

Какой-то щелчок... И температура воздуха резко повысилась.

— Какое «не обращай внимания»?!

В голосе супруги звучало возмущение. Она смотрела куда-то в пол и уже мало интересовалась судьбой героев. Бокал со стуком был поставлен рядом.

Люди это чувствуют интуитивно. Какой-то особый запах или энергии витают в пространстве в такие моменты. Уловив эту непонятную агрессию в ее голосе, он, выбирая слова, спокойно ответил:

— Просто... Мы рядом у колонок домашнего кинотеатра. Я даже не замечал какие-то посторонние звуки.

Жена продолжала заводиться:

— Нужно что-то делать.

Звучало так, словно Дани все это время в комнате не было. Он был как обычно — в наушниках. Но никто даже не собирался что-то сказать ни ему, ни попросить кого-то это сделать. Само это «Нужно что-то делать» — что бы это значило?

Паузу заполнила фраза жены:

— Дверь какую-то нужно сделать или стенку.

Происходящее на экране не было актуально уже ни для кого из присутствующих. Глубокий вдох случился сам собой. Понятно, что это не какая-то глупая шутка. Не раздражение, которое пройдет через минуту. В голове прозвучало: «Стоп... Мы столько туда вложили труда и средств... Закрыть этот проем — это как вернуть балкон обратно».

— Как ты это представляешь? — спросил он.

Она повернулась, и он наконец увидел ее лицо. Вены на лбу и висках будто исключали принятие рациональных доводов.

Поразительно, с какой скоростью наш мозг способен мыслить в критических ситуациях. Возможные варианты пронеслись в голове. Привкус вина во рту стал еще более сухим.

— На самом деле, — сказал он, стараясь звучать ровно, — если рассматривать решение с гипсокартоном или стеклянными конструкциями, это будет достаточно хлопотно и недешево. Также это уменьшит доступ света в комнату. Как вариант, роллетные системы, но они не решат вопроса звукоизоляции.

Он заметил, что каждое слово прозвучало уже не для нее. Для него самого. Внутренний голос шептал: «Это вообще не имеет смысла. Просто держись». Благо Даня ничего из этого не слышал, а Алиска не понимала. Так же, как он не рискнул произнести вслух того, что вообще не представлял, как там будет сидеть в этой будке их сын.

Словно не получив какой-то ожидаемой реакции или поняв, что он не оценил по достоинству ее идею, жена резко вскочила во весь рост. Шея покрылась пятнами, взгляд стал хищным:

— Понятно. Спокойной всем ночи! — процедила она сквозь зубы.

Он, еще сидя на полу, потянулся в ее сторону. Затем поднялся, чтобы как-то успокоить. Но тут же ощутил каждой клеткой — это что-то, что нельзя остановить словами. Видя, как Алиса тянет руки к маме, он застыл. Далее оставалось только наблюдать, как дочь скрывается в дверном проеме у жены на руках.

Чашка отправилась в мойку. Эту пятницу можно было вычеркнуть. Беспокоило это, похоже, только его. В голове, как после звонкой пощечины, гулом отдавалось: «У нас уже не будет этого дня»...

Конец мая. Теплый вечер с запахом акации незаметно перешел за открытыми окнами в ночь. Он продолжал сидеть в той же позе, положа руки на стол. О сне речи не шло. Снова получивший эмоциональную встряску мозг лихорадочно пытался найти оправдание происходящему. Нужно докопаться до истины. Ведь это не он. Он ничего такого не сделал. Подумать даже не мог. Салат... И это повод?

Внутреннему аналитику ничего не оставалось, как попытаться найти закономерности. Понять хронологию, источники этих вспышек.

Память начала разархивировать второй по счету подобный случай.

Это были как раз те дни, когда они оба немного уставали друг от друга и брали паузу. Она заключалась в том, что при какой-то небольшой бытовой ссоре никто не спешил упереться носом в щеку «плохого». Как правило, эти два-три дня затем только усиливали тягу друг к другу.

Обычная пауза.

Тренировка в спортзале. Каникулы. Пора было открыть для Дани мир железного спорта. Дальше — как понравится. Несмотря на десятилетия, проведенные с тренажерами, он имел четкую позицию. Человек сам выбирает то, что ему по душе. Плавание, гитара или лепка из глины. Задача взрослого — открыть, дать попробовать. А там — как отзовется.

Никаких «Будешь ходить на фигурное катание, пока не получишь разряд». Обычно так поступают родители, сами намотавшие в детстве не один метр соплей и слез на кимоно. Принуждение по принципу: «Ты добьешься всего, чего не хотел и не смог я сам».

Сложно передать чувства отца, когда твоим партнером по тренировке становится собственный сын. Бережная нагрузка и посвящение в азы анатомии и биомеханики.

Особый мир. Атмосфера зала с его запахом напольного покрытия и металла. Сколько тонн этого железа было покорено с шестнадцати лет в разных клубах... И вот в этот мир входит сын. Даже думать о таком раньше не мог. Отсчет повторений в очередном подходе прервали слова Дани:

— Пап, мама написала. Спрашивает, где ключ для открытия банок, — сказал сын, пряча телефон обратно в шорты.

Хотя их взрослый «ретрит» и предполагал эту тишину, выглядело это все достаточно странно. Зачем было вовлекать в эти сигналы, адресованные ему, ребенка? Что за острая такая необходимость в открытии какой-то банки? Тем более было странным все это на фоне того, что в семье каждая вещь годами знала свое место.

— Не знаю, сынуль. Напиши, что в ящике выдвижном на кухне. Там, где ложки и вилки. Или пусть подождет немного, мы уже скоро заканчиваем. Приедем и найдем или как-то откроем.

Он и не заметил тогда, ответил ли ей сын. Сама тренировка, да и мысли об этом ключе в тот момент уже и так отвлекали. Они приехали домой меньше, чем через час. Открыли двери своим ключом, чтобы случайно не разбудить звонком Алису. В доме было тихо.

Даня раскладывал свою сумку, а он первым делом отправился на кухню. Ключ был в том ящике, о котором он и думал. Разве что не на виду, а чуть дальше остальных приборов. Увидев его, он отправился в дальнюю комнату. Дверь была закрыта. Тихонько приоткрыв ее, он увидел жену, что-то разглядывающую в телефоне. Рядом спала дочь.

— Привет. Ключ там на месте, он просто был дальше. Что открыть нужно?

Ответа не последовало. Бегло брошенный на него взгляд снова демонстративно вернулся в экран. Жена появилась на кухне спустя считанные минуты. Несмотря на присутствие Дани, тут же на повышенных тонах бросила:

— Это на месте ты считаешь? Почему я должна его искать?

Она подошла к кухонной тумбе, открыла ее, чтобы убедиться в наличии ключа, и что есть силы с грохотом затолкнула ящик обратно. Все это было так неожиданно, что просто ввело в ступор. Особенно учитывая то, что рядом в комнате спала Алиса.

— Вот скажи, он не может объяснить тебе, где этот ключ? Это такая проблема? — бросила она сыну.

— Ма, ну чего ты? — начал было виновато оправдываться Даня.

Шок. Это как неожиданно провалиться под лед. Никогда еще в его доме никто не разговаривал на таких эмоциях. Происходило что-то такое, что не подлежало мгновенному пониманию. Нужна пауза...

— Дань, пойдем возьмем велики. Прокатимся на часик в парк, пока Алиска спит.

Лучшим выходом из такой ситуации, как ему тогда показалось, будет просто на время исчезнуть. Нужно время, чтобы все переварить.

В этом парке им был знаком каждый куст, каждая тайная тропка. Он был достаточно большим для того, чтобы спокойно в нем затеряться и поиграть в «Полицейского и бандита». Эту игру он придумал здесь для маленького Даньки много лет назад. Вскоре после того, как у них появились велосипеды.

Просто приехать в парк и прокатиться было уже не очень интересно. Тогда родилась эта игра. «Полицейский» честно, медленно считает, не глядя до десяти, а «Бандит» в это время куда-то уезжает. Задача проста — найти жулика, догнать и передать эстафету. Теперь он становился велокопом. За такой слежкой и гонками друг за другом они, счастливые, проводили не по одному часу. Ноги по возвращении были как литые. Каждая мышца — камешек.

В тот день после событий на кухне оба были не в настроении. Прогулка обошлась без гонок — покатали по территории парка, посидели на скамейке с мороженым.

Данька к концу прогулки вроде бы окончательно отошел. Снова появилось настроение, и все выглядело замечательно. По приезде домой Даня пошел в душ, а он включил стиральную машину с вещами с тренировки.

Дверь в дальнюю комнату была заперта, но оттуда была слышна возня Алиски. Даня, выйдя из ванной, достал из холодильника кастрюлю с пловом:

— Па, будешь? Я сейчас поем и пойду ненадолго с пацанами погулять.

— Кушай, сынуль. Я потом, попозже, пока не хочется, — сказал он, мыслями находясь в той самой закрытой комнате.

Поев, Даня поставил посуду в мойку и ушел одеваться. Сразу с его уходом в доме образовалась какая-то гнетущая тишина. Нужно было определенно что-то делать. Надо локализовать этот конфликт до возвращения сына. Он постучал и приоткрыл дверь. Алиса сидела на диване со своей пандой. Жена оказалась рядом, словно хотела выходить.

— Что случилось? Давай поговорим, — было единственным, что он успел сказать. Бросок в его сторону был стремительным и неожиданным. Она, не произнеся ни звука, начала его бить руками в грудь, шею. Алиса мгновенно начала громко плакать.

Дальше все происходило как во сне. Мозг стирал ненужное в режиме реального времени. Очередной ее замах. Пустота. Алиса громко плачет. Пустота. Панда падает на пол. Пустота. Срочно прекратить! Пустота. Он хватает ее в объятия, чтобы остановить этот кошмар.

Пустота.

Мир вокруг перестал существовать.

Только крики, удары, дыхание. И собственное сердце, бьющееся в груди так громко. Он больше двадцати лет занимался спортом. Был почти на две головы выше жены. Но в тот момент с ней происходило что-то необъяснимое. Столько сил в этой маленькой женщине. Словно она в тот момент отчаянно сражалась за жизнь.

Даже оказавшись практически обездвиженной в районе корпуса, та пыталась наносить удары головой и ногами. Время в тот момент не ощущалось. Сколько бы его ни прошло, Алиса все так же кричала. Ее лицо стало от этого полностью красным.

Мозг включился снова.

Глядя на дочь и не ослабляя хватки, он сказал лишь одну фразу:

— Подожди. Пожалуйста. Успокойся. Дай мне обуться, и мы с Алисой выйдем на улицу.

Почему-то именно такая реакция. Тогда ему просто хотелось как можно скорее вынести дочь из всего этого. По тому, что жена немного обмякла, он понял ее согласие. Медленно, все еще с опаской, он разжал руки.

Первым, что он сделал, — взял на руки Алису. После мамы в его руках она была такая маленькая, мягкая и беззащитная. Она впервые после начала этого ужаса затихла. Он прошел с ней мимо жены, так и стоявшей на месте. Ни слова. Единственным звуком, который она издавала, было прерывистое дыхание.

Не упуская ее из поля зрения, он посадил Алису на диван у телевизора. Было тепло, и дочь можно было взять с собой просто в домашнем. Сейчас было не до того, чтобы переодеваться.

Он успел лишь ненадолго выпустить жену из виду, наклоняясь в коридоре за кроссовками... как произошло чудо.

В такие мгновения происходит что-то невероятное. Что-то такое, что невозможно объяснить с точки зрения логики. Спящая в каждом защитная опция, срабатывающая без участия сознания. Или все-таки вмешательство высших сил.

Он заметил вполоборота какое-то движение за спиной, и в тот же миг его предплечье ударило током. Тот самый спасательный рефлекс. Его левая, ближняя к происходящему рука отбила что-то твердое.

На столике в углу комнаты у них стоял настольный светильник. Увесистый дизайнерский прямоугольник из металла и стекла. Будучи только что отраженным, он так и остался в руках жены, свисая своим проводом на пол.

Что это было? Доли секунды — или замедлись он в реакции... Эти полкилограмма ненависти только что предназначались его голове или куда придется.

Адреналина на эти какие-то пятнадцать минут было уже достаточно. Никаких слов. Он схватил с дивана так ничего не успевшую понять дочь и в развязанной обуви вышел в парадное.

Выйдя на улицу, он поставил Алису и принялся завязывать шнурки. Сзади раздался голос отца:

— Что там у вас случилось? Все в порядке?

— Да, не переживайте. Пойдем с Алиской немного прогуляемся.

Только сейчас он заметил, как слова режут горло. Во рту было абсолютно сухо. Это были первые слова произнесенные вслух с момента попытки помириться у входа в комнату. Даже тогда, держа жену в руках, он просил ее остановиться шепотом. То ли от испуга, то ли не желая добавить ни звука в эту и без того звенящую в ушах атмосферу.

Он откашлялся. Взял на руки дочь и, провожаемый взглядом отца, пошел подальше от пережитого. Возле соседнего парадного его встретил как бы прогуливающийся сосед. Видимо, он и сообщил отцу с матерью о переполохе. Преимущества и недостатки проживания долгое время в одном месте. Все становится одной большой коммуной.

Озабоченность соседа была вполне очевидной. Из этой квартиры не доносилось практически ни звука. Семья, которую они знали, вполне могла бы здесь считаться образцовой.

— Привет, как ты? — как бы обычно, но с особым взглядом спросил сосед. Он уже видел его короткий диалог с отцом.

— Привет! Нормально все. Пройдемся перед сном.

Не рассчитывая на долгую беседу, сосед поджег свою сигарету и понимающе кивнул.

Они зашли в местный магазин. Нужно было обязательно купить что-то попить. Он взял себе бутылку холодного чая. Алиса выбрала сок с трубочкой и клубничные жевательные конфеты. В тот вечер нужно было просто бродить. Шаг за шагом возвращаясь в привычную жизнь. Он шел с дочерью — то ведя ее за руку, то неся на руках

Скользя глазами по знакомым трещинам на асфальте, он фрагментами прокручивал в памяти день. Тренировка. Баночный ключ. Первая вспышка. Словно не получив желаемой разрядки, эта вечерняя драка, устроенная женой. Что это было? Было ли вообще?

Обойдя несколько кварталов, они уже подходили обратно к дому. Только сейчас, пересаживая Алису с руки на руку, он заметил большой синяк на левом предплечье. В окнах балкона отражалась подсветка системного блока. Работает компьютер. Даня дома. На душе стало как-то спокойнее.

Дверь открыл сын. Судя по свету за стеклянной дверью ванной комнаты, жена была в ней. Алиса подошла к Даньке, посмотрела на происходящее на экране и пошла в дальнюю комнату.

— Пнда, пап. Дай пнду, — сказала она, выйдя обратно.

Он вспомнил, что в последний раз та была на полу у кровати. Там игрушки не было.

— Дань, ты панду Алискину не видел? — спросил он, привлекая внимание сына.

— Нет, па, не видел, — ответил он, приподняв наушники.

Черно-белая зверюшка на фоне приглушенных цветов интерьера обычно сразу бросалась в глаза. Ее нигде на виду не было. Подойдя ближе к кровати, он обнаружил торчащую из-под нее черную лапу. Панда была на том же месте, где упала на пол. Но словно чьим-то пинком затолкана под мебель. Отряхнув игрушку, он отдал ее дочери.

— Держи, доць.

«День салата» подходил к концу... Все домашние на своих местах. Можно выдохнуть. Город за окнами совсем затих. Одиннадцать вечера. Нужно идти в ванную и ложиться спать. Моешь чашку — думай о чашке. Сейчас это почему-то не работало. Сегодняшняя прогулка...

Он специально выехал с работы пораньше, чтобы проскочить пробки и иметь время для того, чтобы пройтись со своими девчонками. Теплый майский вечер. Запах первой скошенной травы и отголоски уходящей сирени. Лучшее время дня. Работа позади. Суета на паузе. Пара часов наедине с родными. Знакомые с детства улицы.

Проходя мимо магазина, они зашли взять вкусняшек и что-то попить. В секции с консервами внимание привлек тунец в собственном соку. Рука сама потянулась за банкой. Он не ужинал по приезде, чтобы не терять время.

— Слушай, — сказал он жене, — как насчет салата? Купим сейчас еще пекинской капусты, и я сделаю. Не хочется чего-то плотного перед сном. Просто салатик. Давай?!

Жена, снимая Алисе пакетик сока с полки, сказала:

— Я не буду. Делай, если хочешь.

— Ладно. Я возьму, наверное, две банки. Сейчас наберу Даньку, спрошу, будет ли он со мной есть, — сказал он, уже вспоминая, где здесь овощи.

Даня предложение одобрил.

Занеся домой Алису и коляску с продуктами, он отправился на кухню.

— Ну что, пап, делаем салат? — спросил сын. — Я хочу поесть и потом еще немного зарублюсь с пацанами.

— Да, сейчас сделаю.

Он достал капусту с консервами из пакета, помыл руки и начал готовку. В арочном проеме кухни появилась жена. Неизвестно с чего изменившимся тоном она сказала:

— Там жаркое нужно доесть. Разогрей вам с Даней. Салат завтра сделаете.

Звучало это как не предполагающее обсуждений.

Стоп. Что это было? Он нарезал уже почти половину капусты. Все были согласны с этим салатом. Жаркое может подождать до завтра...

Вслух он сказал:

— Какая разница, когда мы съедим жаркое. Данька уже ждет салат...

Далее уже привычная вспышка. Практически прокричав все что она об этом думает, жена схватила дочь и закрылась в комнате.

Шок? Похоже уже нет. Это могло быть после стены на балконе. Было после светильника. В тот день это уже стало какой-то страшной нормой.

Он молча продолжил резать капусту.

Минус вечер.