Панда

Лампочки на потолке не выключали даже ночью. Магазин всегда в это время заполнял тусклый свет. Спать это уже не мешало.

Жизнь начиналась утром. Первыми появлялись ребятки в униформе. Они всегда подходили только к своим. Их все с нетерпением ждали. От них зависело, как мы будем выглядеть в ожидании людей. Кого из нас выберут.

Когда они брали нас в руки, эти люди все еще пахли своими подушками и немного метро. От некоторых иногда чувствовался запах вечеринок. По утрам у нас появлялись новенькие. Кого-то из нас, наоборот, куда-то забирали.

Тех, кто был поменьше, всегда усаживали впереди. Шансов быть замеченными у них было больше. Мне повезло, я была небольшой, поэтому меня почти не закрывали.

Хуже было, когда днем кто-то из людей клал на тебя что-то огромное. Часто могли вытащить, а потом затолкать обратно как выйдет. Тогда можно было весь день пролежать незамеченной.

Я попала сюда около месяца назад. Здесь было хорошо. До этого я долго была в темноте. Нас было много. Было тесно и скучно. Большая железная коробка все время раскачивалась, от чего постоянно хотелось спать.

Потом появился свет, а за ним и первые люди. Никто из них на нас не обращал внимания. Нас часто считали, перекладывали с места на место. И больше ничего. Я уже начала думать, что совсем не смогу найти своего человека.

Все поменялось, когда появилась она. Эта женщина не была похожа на тех людей, что были раньше. Разглядывала меня, держала в руках. Даже начала гладить и мять, словно что-то хотела из меня слепить.

Мой Человек! Так вот как это случается. Непонятно — за все время она пока ни разу со мной не заговорила. Не захотела дать мне имя. Может быть, потому что у нее нас так много. Зачем человеку столько игрушек?

В большой комнате, где я лежала, высоко под потолком были окна. В них не было видно ничего, кроме света. Зато залетали птички и еще было понятно, день или ночь.

Так прошло целых три дня. В какой-то момент я начала переживать. Думала, что я не понравилась. Как она могла это понять? Мы совсем не играли и были вместе так мало времени.

Женщина появилась. Когда она взяла меня снова, я готова была ей все простить. Потом я начала крутиться. В какой-то момент я вообще оказалась вниз головой.

Мне нравилась эта игра. Раздался писк — в руке женщины был какой-то прибор. Наверное, это игра во врача. Я готова. Похоже, у меня простуда. Даже постараюсь сделать более грустную мордочку.

С этим выражением мне пришлось провести всю ночь. Сразу после звука она положила меня в коробку, где были другие игрушки. Опять пропал свет. Когда картон открылся, нас начал рассаживать на полках уже совсем другой человек. Больше я свою женщину не видела.

Это был огромный магазин. Я такого еще никогда не видела. Здесь было много разных запахов. Шампунь, резина, какие-то овощи. Еще здесь пахло людьми, у них разные запахи. Поначалу от всего этого щекотало в носу.

Днем все вокруг наполнялось запахами еды. Не той, что была где-то на полках рядом. Какой-то особенной. Потом от людей я узнала, что это называлось выпечкой. Так они об этом говорили.

Я даже поняла, как называется самый вкусный из этих запахов — багет с сырной корочкой. Их ели некоторые прямо здесь, разглядывая нас.

До этого я видела только больших людей. В торговом зале начали появляться другие, совсем небольшого размера. Маленькие люди были совсем не такими. Они носили яркую одежду, много шумели, смеялись. И самое главное — они с нами всегда разговаривали.

Они вообще говорили со всем. Даже с коробками и рекламными бумажками. В отличие от больших людей, которые только иногда отрывались от своих прямоугольников в их руках.

Маленькие люди мне очень нравились. Если у меня когда-то будет свой человек, я хотела бы, чтобы он был таким. Большие называли их детьми. Слушая людей, я многое о них узнавала. Они все назывались по-разному. Но у многих были одинаковые имена.

В магазине было не скучно. Каждый день приходило много детей. Они с нами даже играли и хотели купить всех сразу. Большие, которые «взрослые», просто долго смотрели. А потом уходили.

Так шли день за днем. Дважды я даже думала, что мне уже наконец повезло.

В тот раз я была ближе к началу ряда, поэтому видела, как они прошли мимо. Парень вернулся почти сразу и, быстро посмотрев на полку, взял меня. Вместе мы догнали девушку.

— Привет! Может, хватит уже дуться? — сказал он за меня мультяшным голосом.

— Очень смешно! — сказала та.

Я оставалась в его руках, пока они ходили рядами. Поймав момент, парень незаметно положил меня в корзину. Так мы оказались у кассы.

Я была сверху, и меня тут же заметили. Девушка выложила меня на что-то неприятное и холодное. Там я осталась, пока другой человек не отнес меня обратно на место.

Второй раз был просто замечательным. Меня взял маленький мальчик. Он просил Маму купить меня, на что она сказала:

— Положи обратно.

Он не отпускал меня из рук, и так мы вышли с ними из нашего ряда. Женщина больше ничего не говорила. Казалось, ей вообще не было до нас дела. Мы долго бродили по торговому залу. Впервые я смогла понять, какой он большой.

Мальчишка прыгал мной по большим упаковкам бутылок с водой. Посадил на ненастоящее дерево. Даже успел несколько раз спустить как с горки на покосившейся полке.

В какой-то момент женщина взяла меня у него из рук и посадила в тележку. Я даже не верила в такую удачу. Постепенно мы приближались к кассам. Я услышала их по уже знакомым звукам.

Мой мальчик шел впереди, помогая Маме нести пакет со своими вкусняшками. Это случилось неожиданно. Женщина взяла меня за спину и выложила прямо на ходу на полку с чаем. Кассы были совсем рядом. Я даже слышала, как он хныкая спрашивал, где его мишка.

— Наверное, где-то потеряли или убежал, — сказала Мама. — Завтра купим другого.

Не знаю, от чего тогда было больше обидно. От того, что меня бросили. Или узнать, что большие люди могут обманывать маленьких. Какое-то время не хотелось видеть их вовсе.

До закрытия торгового центра оставалось совсем мало времени. Всех нас за целый день порядком натормошили. Поэтому никто даже не старался выглядеть красиво.

За все время, что я была здесь, в такой поздний час сюда уже никто не заглядывал. Вечером тележки скрипели только возле еды. У них почему-то всегда трещит хоть одно из колес.

Звук послышался где-то рядом. В соседнем ряду с товарами для малышей кто-то был. Тележка то хромала, то опять останавливалась.

Я даже немного испугалась, когда неожиданно появился силуэт человека. В начале ряда стоял мужчина. Наверное, пройдет мимо — они все в это время спешат. Я решила за ним проследить.

Оставив свои покупки на прежнем месте, этот человек пошел к нам. Наверное, что-то забыл. Иногда люди проходили сквозь наш ряд за чем-то своим.

Остановился. Смотрит. Никого не трогает, значит, просто так. Я так некрасиво сидела, что была уверена — даже чтобы просто посмотреть, найдется кто-то получше.

В следующий момент в глаза ударил яркий свет. Меня достали с полки и вынесли под лампы. У него были большие теплые ладони.

Мужчина держал меня как-то особенно, как это делали дети. А потом неожиданно понюхал. Странный. Еще ни разу мой запах не был никому интересен. Я тоже успела уловить, как пахнет от его куртки.

Большая ладонь не стала возвращать меня на место. Мы вышли из нашего ряда и пошли дальше вместе с хромающей тележкой.

Вечером суеты было мало, и кассы были слышны издалека. Плохие воспоминания — от этих звуков мне почему-то стало немного грустно. Чьи-то чужие руки. Кувырок, и раздался знакомый писк. Я оказалась за кассой. Так далеко я здесь еще никогда не была.

На улице было темно и холодно. Но не мне. Рядом в пакете лежали те самые теплые сырные булки. Этот запах впервые был так близко, и теперь казался еще лучше. Он тоже их любит!

В машине было много пакетов. Наверное, это большая семья, где подрастает куча детей. Ой... Когда их много, веселье может пойти не так. Однажды две девчонки чуть не оторвали мне ухо.

Мы ехали не очень долго. Мужчина жил все это время где-то совсем рядом. Было очень радостно и немного страшно. Я ехала навстречу к своему человеку. Взрослые покупали нас своим детям.

Мне пришлось подождать, пока очередь дойдет до меня и булок. С каждой ступенькой сердце стучало все громче. Пока ничего не было видно. Я поняла, что мы уже пришли, по теплу и другим звукам.

У него все хорошо пахнет. Дом, машина, он сам... Так вот зачем он меня нюхал. Боялся, как бы я ничего не испортила.

Все пакеты оказались на кухне. Это было первым, что я увидела. Яркая мебель — синие ящики с теплым деревом. На полках много красивых коробочек и всяких стекляшек с горшочками. Маленькие картины, необычные часы, всякие кухонные штуки.

Рядом была комната. Красивая пушистая елка в углу мигала гирляндами. Очень уютный дом. Эти люди его точно любили.

На кухне была женщина. Она помогала доставать из пакетов знакомые по кассе продукты. Похоже, больше в доме никого не было. Я даже мысленно скрестила пальцы на лапах. Хоть бы моя догадка оказалась правдой, и где-то в комнатах прятались дети.

Я знала, что порой так случается. Домашние животные, красивые растения, умные коробки... Чего только не покупают люди, когда устают друг от друга. Неужели они не знают, что им просто нужны дети?

Игрушка интересна людям только поначалу. А потом ты просто сидишь на полке или, чего хуже, лежишь где-то в темной коробке. Иногда могут даже кому-то отдать или вовсе выбросить. У нас в магазине была одна такая — ее вернули обратно прямо из дома.

Коты. У них их целых два. Они подходили ко мне, когда я еще сидела в пакете. Один черный мокрый нос даже успел меня обнюхать. Шерсть на его круглых щеках пахла чем-то знакомым.

Нигде нет игрушек. Эти люди... Они одни?

Пакеты были разобраны. Женщина перекладывала что-то в холодильнике, мужчина оставался в комнате. Щелкнула дверная ручка ванной, и я услышала новый голос.

— Привет, Пап! Как дела?

— Привет, сынуль! Хорошо. В ванной грелся?

— Ага. Па, сок купил?

— Да, мультивитамин и персиковый. На кухне.

— Мам, налей сок, пожалуйста! — сказал голос чуть громче.

У них есть ребенок, он называет их Мама и Папа. Такие же имена, как и у людей с детьми в торговом центре.

Я сидела на подоконнике и уже успела представить всех мальчиков, что попадались мне в торговом зале. Какой он? Мой. На кого из них он мог быть похож?

Мальчик оказался похож на своего Папу. Он зашел в синем пушистом халате, от которого, как от грелки, исходило тепло. Стрижка немного скрывала уши, на лице — забавные пухлые щеки.

На кухне стало сразу теплее. Взяв чашку и присев на стул, он наконец заметил меня.

— О, классная! Алиске?

Он повертел меня в руке и посадил обратно.

— Да, — сказала Мама.

Ладони как у Папы. Что значит — Алиске?

Он допил свой сок и вышел.

— Дань, чашку в мойку поставь.

— Ма, извини. Сейчас.

Его зовут Даня. Он заскочил на кухню, чтобы переставить чашку. На его шее висели большие наушники.

— Мам, Пап, я в компе...

На моем мехе еще оставалось его тепло. Я опять сидела, глядя в окно. С улицы вокруг рамы мигали гирлянды. Было слышно, как в комнате рядом Даня с кем-то говорил и иногда громко смеялся. Мы подружимся. Наверное, я сегодня просто не вовремя.

За этими мыслями я не заметила, как появился какой-то новый звук. Обратила внимание на него только после того, как Мама быстро вышла мимо меня из кухни. Что это?

Потом пришел Папа. Он взял меня, и вместе мы прошли сквозь комнату с елкой в следующую, самую дальнюю.

Она отличалась от остального дома. Здесь были игрушки, их было много. Даже запах какой-то особый. Не такой, как везде. За окнами тоже мигали гирлянды.

В комнате была Мама, на руках у которой лежал очень маленький человек.

Я еще никогда таких не видела. У него была необычная одежда. Он был дома в шапке. На руках были спрятаны пальцы, отчего они казались похожими на мои лапы. Яркие губы-пуговки. Темные глаза, как у Мамы и Папы. Такие же и у Дани... и щеки как у него.

Папа протянул меня Маме. Это было, наверное, не совсем вовремя. Но ему по всему его виду так этого хотелось. Ей ничего не оставалось, как взять меня в руку.

— Доць, смотри, что тебе Папа купил, — сказала она, улыбаясь детским голосом.

Доця. Девочка. Совсем маленькая. Алиска. Так вот я для кого!

С тех пор я была в той дальней комнате рядом с ней все время. Иногда Алисе показывали меня и даже оставляли спать рядом. Она много спала. Такие маленькие люди спят часто.

Мне было не скучно. В комнате постоянно что-то происходило. Такие маленькие люди требуют к себе много внимания.

А еще скучать не давал говорящий хомяк. Хома, как его называли. Если его забывали выключить, он повторял все, что мог услышать: от голосов людей до шума проезжающего на улице автобуса. Это было очень смешно.

Меня никак пока не назвали. Папа с Мамой называли меня просто панда. Имя придумает для меня Алиса.

Как-то еще в магазине я нашла у себя бирку «3+». Слышала, как одна покупательница сказала, что это возраст. А возраст — это как бы то время, которое человек уже живет на этой планете.

Интересно, сколько Алиса уже здесь... Сколько ей «плюс» сейчас? Я буду ждать. Зато она у меня есть.

Моя. Самый лучший человек.