Мартин

Я уже минут пять не могла разгадать этот такой знакомый морепродукт. Его, определенно, как-то предварительно готовят или в чем-то замачивают. Что это за зелень в соусе, и почему сюда так хорошо подходят грейпфрут и орехи? Орехи ли это? Какие?

Было трудно сконцентрироваться только на вкусовых ощущениях. Тропический воздух, открытый океан и растения рядом — все это, безусловно, привносило свои оттенки.

Я брала этот салат уже второй раз. И сегодня я точно решила раскрыть все его секреты. Обычно мне это всегда удавалось, после чего мою домашнюю поваренную книгу пополняло новое «кулинарное нечто». Приготовить по готовым рецептам может и мультиварка. Разгадать какого-то шефа, повторить, а то и превзойти — совсем другое удовольствие. Интересно, это у всех женщин так?

Если перевести взгляд с вилки на столик напротив, то можно подумать, что да. Эффектная дама лет немногим более пятидесяти. Она пришла на обед в отеле как на романтический ужин. Почти вечернее платье, уложенные волосы. Кем-то аккуратно созданное лицо было готово прямо сейчас к любому глянцу. Она явно не из тех, кого не вытащишь из воды на пляже.

Нельзя было не отметить и количество украшений. Есть у некоторых женщин в этом какая-то необходимость. Им всегда нужно быть прекрасными. Кажется, что некоторые из них даже спят с мейкапом. Ну или сразу с ним на лице просыпаются.

Были и у меня такие подруги. Несмотря на годы дружбы, я понятия не имела, как они выглядят без грима. И это при том, что бывало всякое: не только йога, но и пробежки с бассейном.

Даже проскочила мысль о том, что там у меня на голове после душа. Поскакала дальше. Я уже давно не думаю о том, что кто-то думает.

Похоже, она тоже изучала что-то в своей тарелке. Или же просто скучала. Почувствовав мой взгляд, она оторвалась от содержимого и посмотрела в мою сторону. Мы улыбнулись друг другу.

Иногда на отдыхе приходилось видеть одиноких мужчин и женщин. Разного возраста. Порой вполне еще молодых. Как же это, наверное, грустно. Если они прилетают отдыхать в такие красивые места совсем одни, значит, и взять им с собой некого. Счастье всегда хочется с кем-то разделить.

Мысли прервала Лиза:

— Мам, пойдем уже за сладким!

— Девочки, у нас с вами договор. Ваши пустые тарелки — и сразу.

Пустые тарелки. Понятно, что никто и не надеялся хотя бы на половину. Но договор есть договор.

— Блииин...

— Вот-вот, — сказала я с улыбкой, глянув на ее тарелку. Там все еще лежало без малого два блина. — Оля уже почти справилась.

— Так нечестно. Оле помогает папа.

— А я помогу тебе с тортиками, — сказала я, подмигнув. — Доедайте, и пойдем за вашими пирожными.

С девочками было непросто. Дома у каждой в еде были свои предпочтения. Со временем мне удалось найти для них компромисс. Но здесь, при таком количестве пищи... Они либо хотели все и в несочетаемых комбинациях, либо эти хитрые лисята не хотели ничего и «очень» ждали маминого борща.

Сейчас эти гурманы нехотя ковыряли то, на что им удалось уговорить нас с Максом. Лиза решила, что два полезных блина с творогом будут отличным дополнением к овощному пюре с наггетсами. Запивать все это почему-то нужно было йогуртом с кусочками фруктов.

С Олей было проще. Сегодня она согласилась на кашу с ягодами и нарезанные овощи — как у папы. Молодежь за здоровое питание. Также перед юной леди стоял непростой выбор: сок манго или бананово-клубничный смузи. Поэтому на столе стояли оба стакана.

Наш папа ел парной рис с овощами и красивой запеченной рыбой размером со среднюю курицу. Как я заметила, ожирение ему пока не грозило. Поэтому, как говорится, может себе позволить.

Все, кроме Макса, конечно, ждали десерты. Лиза уже провернула лайфхак: спрятала в один «невкусный» из двух одинаковых блинов парочку наггетсов. Кое-кто из них предательски выглядывал из-под теста. Оля просто сказала, что ее живот уже больше не хочет.

Ничего не поделаешь. В договор пришлось тут же вносить форс-мажорные правки.

Местные вкусняшки я тоже не пропускала. Мы с девочками договорились, что все, что было на острове, остается на острове. Наш секрет. Поэтому позволяли себе есть сладкое чуть больше обычного.

А еще я как испорченный профессионал старалась разобрать для себя здесь каждый десерт на молекулы. Было интересно, как готовят другие. Вдруг они умеют что-то, чего не умею пока я. Всякий раз не без гордости за нашу команду могла признать — наши успехи здесь бы тоже точно оценили.

В общем, если кто-то ходил сюда просто поесть, то это была точно не я.

Недалеко от стоек со сладостями за столиком сидели наши утренние немцы. Без зонта. Дедушка в гладкой легкой рубахе и стильных бриджах. Бабушка в бледном оранжевом сарафане. Все-таки что-то от зонта в них было. Фрау кормила их внука, на вид лет пяти.

Главное, чтобы это не увидела Оля. Мой ребенок ел сам силиконовой ложечкой с полутора лет. Все же в чем-то лучше любить детей незаметно. Это дает им шанс вырасти более готовыми к жизни.

Мы вернулись с подносом, заполненным вычурными формочками и корзиночками. Девочки были в восторге. Даже Олин живот, похоже, снова был в деле.

— Держи. Это моя маленькая месть за утреннее мороженое, — сказала я Максу, протягивая желейный тортик. — Тебе нужно поправляться.

Ему ничего не оставалось, как под пристальным взглядом девочек взять тарелочку с покачивающимися калориями.

Были в ресторане и еще одни интересные люди с сегодняшнего пляжа. Два достаточно красивых похожих друг на друга мужчины лет сорока. Я даже было подумала с сожалением: не геи ли.

Это при том, что отношусь абсолютно толерантно к любым формам человеческих отношений. Человек вправе жить свою жизнь так, как считает нужным. Здесь же просто было немного жаль. Такие симпатяги должны дарить кому-то красивых детей. Сейчас я вздохнула с облегчением.

На обед красавчики пришли не только со своими женщинами, но и с двумя мальчишками, которые были сегодня на детских занятиях.

— Что там? — Макс заметил мой задержавшийся на «не-геях» взгляд.

— Да, так. Хорошо, что они женаты.

— В смысле? — с улыбкой спросил Максим.

— Утром я подумала, что они пара.

Макс расхохотался.

— Нет, не переживай. У Генри те двое мальчишек. Это их жены. Они со Стивом братья. Мы разговорились с ними, когда ходили за мороженым.

Мне так нравилось в Максе то, что мы могли обсуждать как этих братьев, так и чью-то красивую женскую попу. Особенно если дергала на нее посмотреть его я. Не представляю, как люди сохраняют пары, если ревность возникает просто из воздуха. Недоверие разрушает.

Выходит, они братья — Генри со Стивом. И эти два маленьких будущих разрушителя женских сердец. У меня тоже два красивых брата.

Сегодня мы поели быстрее обычного и решили немного прогуляться по территории отеля. Выходя из ресторана, буквально столкнулись с Мариной. Дима с Никитой шли чуть позади.

— Привет! Вы что, только обедать?

— Привет! Нет, мы сегодня уже поели раньше. Никита где-то оставил свою кепку с очками. Мы сейчас в сборах. Вечером ждем вас в шесть.

— Договорились.

Никита проводил Лизу таким взглядом, будто этим вечером в «Медузе» встреча не у нас, а свидание у этих малых романтиков.

Ресторан, где сейчас обычно проходили завтраки и обеды, находился недалеко от главного здания отеля. Насчет ужинов мы не знали, так как еще ни разу ими не воспользовались. Обычно по вечерам мы либо что-то заказывали в бунгало, либо сидели в каком-то уютном заведении на берегу.

Не хотелось никаких лишних привязок ко времени и суеты. Мы бывали уже в похожих местах. Все здесь настолько камерно, что, наверное, при желании можно было вообще ни с кем не пересекаться. В главном здании, которое мы только что прошли, практически никто из гостей не проживал.

Это был скорее классический офис. В островном понимании, конечно. Стойка ресепшена, куда-то снующий персонал. Колоритный, как рок-звезда, управляющий.

Гости здесь проживали на виллах. Так их здесь тоже называли. Когда мы с Максимом арендовали свой первый подобный домик у воды, мы так хохотали с этого пафосного названия. Как-то этот домик на ножках в нашем представлении на виллу не очень смахивал. С тех пор они все у нас «вилки». Уменьшительно. Как детеныши вилл. Ничего общего со столовыми приборами.

Мы неспешно бродили уже около получаса. После полудня становилось достаточно жарко. Здесь, в тени деревьев, это не так ощущалось. Каменные тропинки сквозь красивые ухоженные растения вывели нас на лужайку. Здесь чьими-то заботливыми руками были высажены цветы всех форм и расцветок. Все выглядело очень гармонично. Тонкая грань между природой и вмешательством человека. Своего рода искусство.

Оля сорвала самый красивый цветок, до которого успела дотянуться. Я бы тоже его выбрала. За это здесь можно было не переживать. Детям на территории отеля позволялось делать все. В разумных пределах, разумеется.

Детям и кошкам. Они здесь тоже жили свою лучшую кошачью жизнь. Некоторые могли тереться о ногу в ресторане или прийти к домику погостить на террасе.

Причудливой формы тропинка вела в самый центр инсталляции, где стояли большие каменные шары. Некоторые из них были выше роста взрослого человека. На вид как из настоящего камня, но, скорее всего, рукотворные. Оля, заметив, чем занимается Лиза, тоже побежала помочь сестре сдвинуть один из «мячиков».

Наблюдая за этими соревнованиями по стронгмену, мы с Максом прижались щеками.

— Что это? Та самая брутальная трехдневная щетина? — спросила я игриво. — Ты становишься похож на пирата.

— Четырехдневная. Я брился еще дома.

— Оставляй. Тебе, несмотря на колючесть, очень идет!

В обилии цветочных запахов в воздухе то и дело отмечались нотки благовоний. Недалеко под высокой деревянной крышей с пальмовыми ветвями находился спа-центр. Оттуда всегда исходили невероятные ароматы и звуки.

Мы с Максимом посещали салоны дома. Здесь даже предлагались специальные программы для гостей с детьми. Но было жаль даже часа времени на это. Столько всего хотелось впитать в себя от природы. Да и просто отдохнуть от привычных дел.

Закончив с перестановкой шаров, девочки уже направлялись в сторону пруда. Мы пошли вслед за ними. На территории было несколько искусственных неглубоких водоемов. Детям нравилось наблюдать здесь за рыбами и лягушками. Иногда сюда приходили полежать в тени и большие черепахи.

— Мам, пап, покормим возле домика рыбок? — спросила Лиза.

— Да, — подхватила Оля.

— Обязательно. Ну что, детвора, будем потихоньку топать обратно?

Девочки согласились. Лиза побежала назад через шары, не забыв эти глыбы еще раз провернуть на прочность. Мы с Максом и Олей решили обойти лужайку вокруг.

Оля взяла нас с Максимом за руки. Так трогательно и незабываемо ощущать в своей ладони эти маленькие родные пальчики. Это точно одно из тех чувств, которые я буду вспоминать в старости. Да, и еще обязательно сохраню в эту коллекцию такие же ощущения с внуками.

На широкой песчаной дорожке стоял розовый электрокар. Все эти машинки были не похожи друг на друга — каждая имела свою окраску. Некоторые из них даже были расписаны узорами вручную. Они находились здесь по всей территории для передвижения гостей. Транспортный минимализм: четыре колеса, два сиденья, руль и тент. «Электросамокат на стероидах», как называл их Максим. Оставалось только догадываться, как их все успевают отслеживать и своевременно заряжать. Наверное, это делается как-то удаленно.

Как только Лиза заметила то же, что и мы, она помчалась в нашу сторону. Срезав путь, она уже ждала нас возле машинки.

— Мам, возьмем?

— Вы хотите обратно поехать? — спросила я.

— Да, да! — обрадовалась Лиза.

Максим уже было направился к водительскому месту, на что Лиза возразила:

— Нет. Мам, давай ты!

В этом, конечно, было что-то особенное. Этот розовый автомобиль определенно был создан для девочек. Максу оставалось только согласиться быть приглашенным на борт к своим принцессам.

Обычно наша поездка на них выглядела так: Максим за рулем, Оля у меня на руках рядом. Круче всех было Лизе. Впереди, на уровне чуть выше колес, была большая корзина. В ней можно было привезти что-то на пляж или положить вещи при прогулке вдоль берега. Лиза сразу поняла ее истинное назначение.

Мы уже почти проехали детскую площадку недалеко от виллы, как из корзины прозвучала команда: «Стоп!». Нам редко удавалось пробраться домой, не проведя здесь хотя бы полчаса.

— Ребятки, мы так вообще сегодня не попадем домой. У нас же еще и кормление рыб.

Мое ворчание никто не оценил, потому что в следующий миг Оля уже тащила папу в сторону качелей. Откуда у них столько энергии? Может, и мне завтра нужно попробовать наггетсы с йогуртом?

Мы с Максимом устроились в плетеных креслах под навесом. Над площадкой тоже была большая сетка, растянутая на резных деревянных столбах. Вплетенные в нее искусственные листья с цветами давали тень и на игровую зону.

Девчонки определялись: кто на батуте, кто на прочих крутилках-вертелках. Я заметила, что у всех детей так. Попадаешь на эту локацию со всем ее обилием развлечений и на какой-то момент застываешь. Пробуешь одно, потом другое, и уже затем остаешься где-то надолго. Немного подумав об этом, я согласилась, что и у взрослых в жизни происходит что-то похожее.

— Что любил больше всего на площадках в детстве? — спросила я у Максима.

— Не знаю. Я там был, наверное, только в возрасте, который не помню. Потом мы с друзьями уже развлекались на крышах или каких-то заброшках.

Видимо, увидев произведенный на меня эффект, он добавил, улыбаясь:

— Да, каждый мужчина — это выживший когда-то мальчишка.

— А я очень любила качели. Как думаешь, это по наследству передается? — спросила я с улыбкой и взглядом перевела внимание Максима в сторону площадки.

В этот самый момент Лиза усаживала Олю на качели.

— Иди покатай их. Сейчас будут тебя звать.

Макс поднялся с кресла и пошел в сторону девочек.

Семья — это то, что не создашь один, как бы этого ни хотелось. Наблюдая за тем, как они веселятся, я устремила взгляд на полоску неба между навесом и сеткой. «Если ты есть, спасибо тебе за эту жизнь и за такие мгновения!»

Как бы все это ни было мило, нужно было идти домой. Оля еще иногда спала днем. Рыб, наверное, покормим уже завтра. Максим стоял ко мне спиной, и я начала взмахами привлекать внимание девочек.

Первым, что я услышала, когда они подошли, было:

— Мам, и рыбки! — И звучало это от той самой «спящей днем» Оли.

— И рыбки, — ответила я.

Недалеко от нашего домика был небольшой пирс, на котором стояла деревянная стойка с роллетой. Внутри находились стаканчики с кормом для рыб и птиц. Их содержимое отличалось, и на каждом были изображены разные птички и рыбки. Напечатаны, конечно, но вид у них был такой, будто это детский рисунок карандашом или фломастером.

Персонал постоянно пополнял эти запасы, чтобы дети могли устраивать кормление. За все время, что мы здесь провели, каждый день лучше всех с этим справлялись только Оля с Лизой. Другим родителям с детьми то ли было далеко сюда идти, то ли не было так интересно.

Лиза строго следила за тем, чтобы Оля не кормила рыб птичьим кормом. Хотя, судя по тому, как они его однажды ели, рыбы об отличиях в этом меню вряд ли догадывались.

Обычно этих разноцветных морских обитателей собиралось такое количество, что переедание им точно не грозило. Оля всякий раз хохотала:

— Смотри, какие они уже толстые, как мячики! — и показывала губами, как рыбы открывают рты.

Макс толкнул меня плечом, молча показывая на ту часть воды, куда подплыл огромный скат. Дети его еще не видели. Было интересно и немного тревожно, как они отреагируют на него так близко.

— Подойди к ним на всякий случай поближе, — шепнула я ему.

— Девчонки, смотрите, кто к вам приплыл, — сказал Максим, обняв их сзади.

И если Лиза в удивлении молча приложила руки к голове, то Оля, не скрывая восторга, завизжала на весь берег:

— Ого!

Этих маленьких любителей природы испугать оказалось не так-то просто.

Словно выполнив свой грациозный выход на бис, скат скрылся под пирсом, и больше мы его не видели.

— Ну что, девочки? Норма дневных эмоций выполнена? — спросила я с улыбкой. — Можем идти?

Я взяла Олю на руки:

— Доць, спатки пойдем?

На что получила ответ:

— Нет. Не хочу.

После таких эмоций, наверное, и правда было не до сна.

Возле нашего домика кто-то из персонала отеля заканчивал посадку нового дерева. Когда мы здесь только появились, еще застали большой пень, оставшийся от какой-то сломанной пальмы. Придя в один из дней, мы заметили его отсутствие. Сегодня на его месте уже распустило свою крону новое деревце.

Нашей «рок-звезде» нужно отдать должное. Мелкая уборка и замена халатов с полотенцами происходили так же незаметно, как и демонтаж пня или доставка сюда этого трехметрового саженца. Они явно за нами следят. Есть кто-то в штате, кто дает команду на работы в наше отсутствие.

Подойдя ближе, мы поздоровались. Это был мужчина лет шестидесяти. С темным, как у всех здешних, загаром, на котором почти не были заметны его тату. Сразу от банданы его лицо обрамляла средней длины совершенно белая борода. Он вполне бы еще мог сойти за какого-то спортсмена. Местный воздух и пища позволяли людям надолго сохранять форму.

— Я уже ухожу, — начал было мужчина, заталкивая перчатки в карман брюк своей льняной униформы.

Его практически чистый русский язык заставил нас немного удивиться. За дни пребывания здесь мы настолько от него отвыкли, что даже между собой порой перекидывались фразами на английском.

— Все хорошо. Вы нам вовсе не мешаете, — сказал Макс, протягивая ему ладонь для рукопожатия. — Максим.

Мы знали, что для персонала здесь нет каких-либо прописанных запретов на общение с гостями. Напротив, это было даже уникальной частью сервиса, что ли. Все, с кем нам здесь доводилось общаться, были очень вежливы и приятны. Здесь явно работают с персоналом в плане навыков коммуникации.

— Очень приятно, Мартин.

Макс представил меня с девочками.

— Да, я знаю, — видимо, предвосхищая наш вопрос, сказал мужчина. — Здесь нечасто услышишь родной язык.

— Да, это правда. Пока вы у нас первый, — сказала я.

— Я давно вас заметил. Вернее, услышал.

Морщины на лице Мартина делали его при улыбке еще более располагающим. Они говорили о том, насколько человек открыт и улыбчив по жизни. А эта выгоревшая белая борода и брови... Тропический Санта-Клаус, не иначе.

— Откуда вы? — спросил Максим.

Мартин снова достал из кармана свои перчатки и начал перебирать их в руках. Это была неуверенность человека, явно нуждающегося в общении, но боящегося отнимать наше время.

— Из большой страны, которой уже нет. Теперь это только ее часть. Эстония.

— Давно вы здесь? — поинтересовался Макс.

— Мои родители переехали в эти края, когда мне еще не было шести. Они давно умерли на материке, а я большую часть жизни провел на островах. Так что я уже, можно сказать, здесь местный. На этом острове я делаю жизнь его отдыхающих чуть более красивой уже одиннадцать лет.

— Вы где-то здесь живете? — спросила я.

— Нет. Работа должна быть работой. У меня есть собственный остров.

После последней фразы лицо Мартина снова улыбнулось нам каждой морщинкой. Только сейчас я заметила его белоснежные зубы. — Ну, не совсем мой. Я делю его еще с несколькими семьями, работающими здесь в отеле, — продолжил он. — Места хватает всем. Мне с женой и двумя собаками не приходится искать тишины, если захочется побыть одним.

Как оказалось, ранним утром по расписанию к острову подходил небольшой катер. К вечеру тот же катер отвозил часть персонала отеля обратно на соседний остров.

Пока мы болтали, только что стоявшая рядом Лиза уже тащила из кустов кошку. Сиеста у животного закончилась в тот же миг, как ее заметила наша «кошачья мама». Была у Лизы к ним особая любовь. О ней знали все коты в нашем дворе в Киеве.

— Доча, ну она же спала, — сказала я Лизе, вернувшейся с кошкой, свисающей из ее цепких объятий.

— Ничего страшного, — сказал Мартин. — Нам есть чему у них поучиться. Это человек утром просыпается и начинает портить себе настроение, вспоминая о нелюбимой работе или вредной бывшей. А они — проснулись и каждый раз просто без повода счастливы. Вон как уже урчит.

Он был прав. Людям с их спешкой даже некогда порой понять, что каждое утро — это маленький день рождения. Твой, нашего Солнца, этого прекрасного дня...

Не знаю, как у Макса — ни разу не спрашивала — у меня в детстве кошки были постоянно.

— Да, все верно, — сказала я. — Людям, открыв глаза, нужно сразу куда-то бежать. И лучше порой не попадаться у них на пути.

Мартин, снова кивнув, улыбнулся.

— У вас есть дети? — спросил Максим.

— Да, сын и дочь. И даже два внука и внучка.

— А они где? Где-то рядом с вами?

Глаза мужчины впервые немного погрустнели. Буквально на мгновение.

— Они уже взрослые. У них своя жизнь на Большой земле. Им пока мало дела до нас. Свои заботы. Это жизнь...

Оля потянулась к Максиму, и он взял ее на руки. Они присели на деревянный столбик ограждения. Мы с Лизой и нашей новой пушистой подругой, или другом, стояли напротив. Какое-то смещение акцента внимания на детей или возникшая пауза подтолкнули нашего нового знакомого к предложению.

— Хотите сказку? — спросил он так, будто обращался не только к девочкам.

Оля с Лизой почти в унисон ответили:

— Да!

— Ну, хорошо. И я пойду. Меня еще ждут мои гибискусы и плюмерии.

Он начал свою историю:

— Каждый человек приходит в этот мир совсем один. Маленьким, беспомощным, как едва заметный рассвет. Его встречают родители, братья и сестры, дедушки и бабушки — самые близкие люди. Они помогают ему набраться тепла и света, подняться высоко в небо. Чтобы, повзрослев, он мог и сам согревать тех, кто ему дорог. Как наше Солнце. Идут дни, из них складываются годы. Человек-Солнце разгорается, достигает самого зенита. Здесь, на высоте, он находится в окружении собственного сияния и света людей, ставших ему близкими во взрослой жизни. Порой за собственным блеском ему становится незаметно, что свет его родителей постепенно начинает угасать. Чем ближе к старости человек, тем больше он снова становится ребенком. Его свет становится менее ярким, но все еще теплым и нежным. Как Солнце на закате. В какой-то момент оно незаметно скрывается в одиночестве за горизонтом. Здесь, на островах, это называют так: Путь света.

Голос Мартина был бархатным и урчащим, как у кошки, которая почти уснула в руках Лизы. Его тембр действительно наполнял пространство абсолютным спокойствием. Максим уткнулся носом в макушку Оли. Мы слушали вчетвером, молча. Лишь Лиза один раз тихонько, как в театре во время спектакля, прошептала мне: «Мам, потом расскажешь», — видимо, чего-то недопоняв.

В какой-то момент мне показалось, что в уголках моих глаз появились слезы. Возможно, это был просто ветер с океана.

— Мне нужно идти. Приятно было познакомиться. Быть может, еще увидимся. Вы красивая семья и хорошие люди. Помните, что где-то всегда вашего света ждут родители.

Макс приподнялся и пожал ему руку.

— Спасибо за теплую беседу. Увидимся! — сказал он.

Мы с девочками тоже поблагодарили Мартина за знакомство и за проведенное вместе время.

Поднимая с земли свой инструмент, он произнес:

— Хороших людей, быть может, не так много. Но на нас с вами Земля держится. Мы всегда найдем здесь своих. Приятного вечера!

Мы провели его взглядом, наблюдая за удаляющейся вдоль берега фигурой человека, как за садящимся на закате Солнцем.

Эта неожиданная встреча оставила после себя очень приятное послевкусие. По Максиму это тоже было заметно. Даже девочки то ли уже немного нагулялись, то ли были убаюканы сказкой. Такое замечательное сочетание отцовского тепла, доброты и мудрости.

Отцовского. Я удивилась этой мысли. Как-то само получилось.

Так вышло, что у меня не было в детстве своего взрослого. Мама со мной почти не говорила. И совсем не слушала. Мне не у кого было учиться, не с кем делиться тем, что звучало внутри. Меньше всего в детстве я хотела быть похожей на маму и бабушку. Сколько же такой «мартиновской» мудрости и тепла было недополучено.

Вспомнилась Вера Николаевна.

— Ну что, нужно идти, — прервал тишину Максим.

Когда мы вернулись, было уже начало пятого. Не успели мы погрузиться в домашнюю атмосферу, как Оля тут же уснула прямо в кресле. Неужели закончилась батарейка? Максим переложил ее на кровать. Лиза что-то рисовала в альбоме, подаренном отелем при регистрации.

— Знаешь, может, купим по приезде девчонкам кошку? — тихо спросил он, подсев ко мне.

— Ты тоже об этом подумал?

Позже я увидела рисунок Лизы. Большое Солнце. Рядом с ним Солнце чуть поменьше. Между ними два маленьких Солнышка. Фото нашей семьи. Привезенное с отдыха, оно еще долго висело на холодильнике.

И навсегда повисло в моей памяти о том лете.