Коляска

Я не понимала, что происходит. Все время что-то от коляски давило в живот. Мы пришли вечером с прогулки. Все было, как всегда.

Меня и раньше здесь тоже оставляли. Совсем ненадолго. В тот же вечер меня обычно доставали Мама или Папа. Алиса без меня не засыпала.

Я стала называть взрослых так же, как Даня с Алисой, — Папа и Мама. У меня тоже появилось свое имя — Пнда. Так меня назвала Алиса.

Тот вечер поначалу был похож на остальные. Мы пришли к парадному. Папа понес Алису по лестницам на руках, а Мама сложила коляску прямо со мной.

Уже тогда какая-то ее деталь неприятно сдавила меня почти пополам. Я знала, что это только на время, пока все занесется с прогулки домой. Поэтому не переживала.

Папа вернулся за мной и коляской. Так мы очутились в коридоре. Я попыталась немного повернуться поудобнее и ждала, когда обо мне вспомнят.

Мама надела домашнюю одежду. У них так было принято. Они не ходили, как я, в одном и том же дома и на улице. Папа не переодевался.

Он остался на кухне и что-то там делал. Вскоре оттуда начали доноситься громкие звуки. Это была Мама. Железяка в боку и эти неприятные звуки. Это точно был не лучший мой вечер.

В доме всегда было тихо. Это уже давно вошло у меня в привычку. Я знала все звуки, которые разбавляли тишину.

Громче всех порой был Даня. Он смеялся и много говорил с кем-то, кого я никогда не видела. Он играл на каком-то Компе. Так он это называл.

Как выглядел этот Комп, я не знала. Если он играет на нем, значит, он должен быть достаточно большим. Как твистер или велосипед.

Куда он его постоянно прятал? Я не видела у него почти никаких игрушек. Хоть бы раз посмотреть на этот Комп. Если на нем постоянно играют, он должен быть очень красивым. И интересным.

Узнала, что прямоугольники у людей называются телефон. Он был у всех в моей семье, даже у Алисы. У нее был самый большой. Он был таким большим, что висел все время на стене.

С таким много не походишь. Свои телефоны взрослые и Даня никак не называли. У Алискиного даже было свое имя. Его звали Телек.

Самый тихий телефон был у Папы. Он не издавал звуков, но очень часто урчал как коты. Папа очень любил говорить со своим телефоном.

Он, наверное, работал помощником. Кому-то невидимому нужно было постоянно в чем-то помочь. Купить химию для бассейна, найти на замену тренера или включить сигнализацию.

Я не очень понимала эти слова. Он говорил со своим телефоном иногда даже ночью. Тихонько. Особенно с сигнализацией. Все спали, и это слышала только я.

Еще одними звуками в доме были мультфильмы. Это была очень яркая и веселая штука. Там все были похожи на нас, на игрушки. У Алисы мультиков было много, но я знала почти все уже наизусть.

У Папы и Мамы они были и в телефонах. Иногда мы их там тоже смотрели. Но на большом, на стене, было круче.

Я почти всегда была рядом с Алисой на диване. Часто она держала меня на руках. Она так приятно меня обнимала на некоторых моментах. Я уже их ждала.

Был у нас один особенный мульт, самый любимый — «Кот Гром и заколдованный дом». Мы смотрели его так много, что я уже знала все его звуки.

Его любил с нами смотреть Папа. Они с Даней смотрели с нами и другие. Мама мультфильмы почему-то не смотрела.

Самым частым в доме звуком, наверное, был МТВ. Так это называли Папа с Мамой. Он был тихим и почти всегда был днем в Телеке.

Там были такие же мультики, только там не говорили как обычно. Долго тянули слова, будто не хотели их отпускать. Повторяли много раз одно и то же.

Может, боялись, что что-то забудут. За их голосами всегда жил шум. Он был как коробки, по которым стучат. И как чайник, который забыли выключить. Много разного шума.

Люди внутри все время двигались, но не уходили. Они смотрели на нас и махали руками, как будто хотели, чтобы их кто-то заметил.

Иногда от этих звуков хотелось подвигать своей мягкой попой. Алиса тоже так делала. Так делал иногда даже Папа.

Были звуки Мамы. Она тоже иногда громко смеялась, говоря с кем-то невидимым. Но у нее, наверное, не было Компа, она о нем никогда не говорила.

Вот и все домашние звуки. Были еще, конечно, разговоры. Тикающие на кухне часы. Иногда говорящие друг с другом и с людьми коты.

Было какое-то гудение чудо-коробки с круглым окном на кухне. Вещи в ней снова становились новыми. Там же, на кухне, были и еще какие-то шумелки поменьше. Кухня была самой шумной.

Коробка с хоботом, на конце которого была щетка — вот что еще могло испугать своим гулом в любом уголке дома. Мы называли ее пылесос.

Все люди были достаточно тихими. Сейчас этот громкий голос Мамы был очень непривычным.

Несколько раз я услышала одно и то же слово. Да, это было слово «Салат». И еще Мама говорила про какую-то ее еду. То, что происходило, было неприятно.

Неужели они не поделили еду? У них всегда было так много еды. Салат. Кто-то хотел салат. Разве это стоит того, чтобы так громко об этом говорить?

Скоро Мама с Алисой ушли в дальнюю комнату. Папа с Даней что-то ели на кухне. Я еще слышала, как потом Даня говорил с Компом. А позже и эти звуки затихли. Остался только Телек.

Под его тихие звуки я успела немного уснуть. Меня разбудил голос Папы. Я слышала, как он сказал:

— Спокойной тебе ночки, сынуль! Сладких снов.

Он всегда так всем говорил по вечерам. Даня тоже пожелал Папе спокойной ночи со сладкими снами.

Выключился свет, а потом и Телек. В доме стало темно. Я слышала, как Даня что-то тихонько потом еще смотрел на своем телефоне.

Я знала, что сейчас обо мне вспомнят. Меня вот-вот заберут. Кто-то за мной обязательно придет.

В тот вечер обо мне забыли.

Так прошла первая ночь. В коридор даже днем попадало мало света, и было не очень понятно, где день, а где ночь. Люди иногда включали свет.

Коты появлялись чаще. Свет они не включали. Они шумели какой-то крупой в ванной, после чего иногда был не очень хороший запах.

Папа уже три раза приезжал с работы. Неужели так долго обо мне не вспоминают?

В доме стало тише. Папа и Мама больше не говорили друг другу никаких слов. Даже «доброе утро». Это было необычно. Даня с Алисой с ними говорили, а между собой они — совсем нет.

Мне не хватало их слов. И хоть они говорили со мной совсем мало, их звуки в доме были такими важными. Они делали его уютным и теплым.

Они так порой мягко и ласково говорили друг с другом. Я не понимала некоторых слов, но звучали они очень хорошо.

Однажды я осталась на кухне и слышала их разговор. Папа сказал:

— Как хорошо, что мы вместе. Как важно, когда у тебя есть рядом твой родной человек.

— Да, мы как пазлики. Во всем подходим друг другу, — ответила ему Мама.

Папа продолжил:

— После всего, что мы прошли, очень хотелось бы больше никогда не расставаться.

Мама о чем-то подумала и сказала:

— Да, и умереть в один день.

На что Папа ответил:

— Даже если не в один, то чтобы хотя бы потом наши косточки были рядом.

Я хорошо слышала каждое слово, но не очень поняла, что они хотели в тот день и где сейчас эти их косточки.

Чтобы время тянулось как-то быстрее, я начала вспоминать то, что приходило в голову.

Вспомнила, как впервые попала в дом. Как раз в этот коридор. В пакете рядом с булками тогда было намного уютнее, чем сейчас в коляске.

Да, крошки. Здесь были еще эти мелкие колючки. В тот вечер Алиса ела печенье. Она и мне его предлагала. Вначале эти мелкие печеньки были незаметны. Но потом они стали колоть лапы и спину.

Нужно думать о чем-то хорошем.

Мой маленький человек быстро рос. Наверное, эти 3+ у них наступают быстро. Уже два раза мы отмечали ее День рождения.

Алиса становилась больше. Она уже меньше времени спала. Ее звуки становились длиннее. Папа с Мамой очень ждали, когда она скажет их имя.

Скоро ее одежда стала напоминать уже ту, что и у больших людей. Не было уже закрытых ладошек.

Это было здорово. Она могла меня трогать своими маленькими пальчиками. Всякий раз хотелось быть еще мягче, чтобы ей понравиться.

Алисе очень нравилось все розовое. И клубничное. Зубная паста, детская помада, конфеты...

Ее руки часто пахли чем-то клубничным. Иногда из-за этого мой мех тоже пах этой ягодой.

Однажды Папа привез домой настоящую клубнику. Как же было весело им с Мамой и Даней, когда Алисе эта ягода не очень понравилось.

Алиса так бережно укладывала меня спать. Она накрывала меня одеялом. Поправляла. Шептала что-то не очень понятное, но важное.

Она вела себя со мной так, как Мама. Никогда меня не ругала. В доме вообще никогда никого не ругали. Даже котов. Они были очень добрыми. И мягкими.

Ночью меня часто искали руками. Иногда Алиса, иногда кто-то из взрослых, чтобы ей дать. Я всегда была где-то рядом, там, где меня оставляли.

Был также в памяти один особенный вечер. Мама с Алисой были у кресла в одном конце комнаты. Папа в другом, возле места, где Даня прятал свой Комп.

В какой-то момент Мама убрала от Алисы свои руки, и она сама прошла к Папе через всю комнату, как это делают взрослые. Все были так рады, что хлопали руками, как в Телеке.

С тех пор началось самое веселое время. Я больше ни разу не задерживалась надолго в одном месте. Наконец я узнала каждый угол этого дома.

Иногда приходилось передвигаться или сидеть вниз головой. Или еще как-то не очень обычно. Но все равно это было так здорово.

Вспомнился еще один веселый день. Папа часто красил Алисе ногти. Они купили для этого лак разных цветов. Каждый ее пальчик имел свой цвет. Она сама всегда выбирала, каким он будет.

Я наблюдала за этим их занятием уже не один раз. Мне тоже хотелось, но у меня нет на лапах когтей.

В тот день они как-то нечаянно уронили один пузырек. Зеленый лак был не только на полу, но и на Папиных домашних брюках.

Мама тогда немного шумела. Алиса насторожилась. А Папа, сделав смешное лицо, сказал: «Зеленая проблема!» — и Алиса с ним громко расхохотались.

Я узнала эти слова, они были из нашего «Кота Грома».

Если у меня и было когда-то что-то разноцветное, то это мой живот. Алиса любила есть детские цветные макароны.

Они были в форме забавных зверюшек, цветов, овощей. Иногда она ими угощала и меня. Что-то из них падало мне на живот и лапы.

Папа потом тер меня мокрой ладонью и вытирал полотенцем. Домашние коты научились этому, наверное, у него.

В доме всегда были очень веселые праздники. Они назывались Дни рождения. В такие дни было много надувных шаров, гирлянды и красивый хлеб с огоньками.

На День рождения нового года в квартире появлялось еще и красивое мигающее дерево. Людям дерево не делали.

Гостей приходило немного, и всегда одни и те же. Мама с Папой умели отбирать самых лучших. А лучшего никогда не бывает много.

После праздников появлялись другие игрушки. Но я не переживала. Я была всегда рядом с Алисой.

Однажды даже появилась вторая панда. Подарили родственники. Так назывались некоторые из лучших людей.

Она была не очень красивая, и Алиса ей почти не играла. Эту панду было жаль. Когда мы оказывались рядом, я ей что-то рассказывала, чтобы развеселить.

Папа называл ее запасной. Не знаю, что это, но запасной быть не хотелось бы...

Я услышала звуки на кухне. Кто там? Может быть, Алиса? Как же подать хоть звук? Она очень любит готовить. Это наша любимая игра. Она точно вспомнит обо мне и сейчас заберет.

Папа с Мамой купили нам детскую кухню. Там было все. От красивого салатово-малинового цвета до всяких чашек, чайников и сковородок с кастрюлями.

Был там и кран, и плита с духовкой. Она была как раз нашего с Алисой роста. Но скоро мы поняли — все там ненастоящее.

Все не как у взрослых. Воды в кране не было. Плита только светилась, но суп на ней, как у Мамы, не варился. Кто-то обманул родителей, и Алиса это сразу поняла.

Фальшивая маленькая кухня просто стояла у большого холодильника. Больше мы с ней не играли. Ловили момент, чтобы приготовить что-то с Папой или Мамой по-взрослому.

Однажды Папа нам даже разрешил приготовить тесто для блинов. Это было круто!

Иногда Алиса мыла с родителями посуду в их большой взрослой мойке. Мне так нравилось за этим наблюдать.

Если я оставалась в комнате, Алиса приносила с кухни что-то вкусное и мне.

Готовка была даже в ванной. Меня туда обычно не брали. Но я могла за всем наблюдать через полоски стеклянной двери из коридора.

Папа приносил Алисе много тарелочек и кастрюлек. Всякие разноцветные крупы. И Алиса варила свои блюда прямо среди пены в ванне.

Звуки на кухне продолжались, но никто за мной так и не приходил...

Нужно думать о чем-то еще.

Я даже успела уже один разочек побывать на море. Мы выехали, когда было еще темно, и долго ехали на машине.

Папа с Мамой были впереди. Папа умел заставлять машину ехать куда он хотел. А Мама управляла Папой. Она читала ему странную книжку, в которой был всего один большой рисунок.

Наверное, я не очень разбираюсь в искусстве. Как можно нарисовать так скучно горы и реки? Ведь это так красиво в Телеке.

У нас с детьми сзади был целый дом на колесах. Мы могли там есть бутерброды, пить чай и даже спать. Чтобы не пропустить что-то интересное, мы спали по очереди.

Сначала я спала на руках у Алисы, потом Даня спал на животе у меня. Алиса спала с Мамой, когда она перебиралась назад к нам.

Папа с машиной не спали совсем. Мы останавливались, чтобы их заправить. Так они об этом говорили. Я не знаю, чем заправляли машину, но Папа точно заправлялся таким же кофе, как дома. Я знаю этот запах.

Мы приехали на море, когда снова уже было темно. На улице все было точно так же, как и у нас. Не понимаю, зачем нужно было так долго ехать, чтобы снова приехать в то же самое.

Только утром я поняла, что же это такое — Море. Мы пришли на то место, где заканчивалась Земля. Дальше, куда ни поверни нос, впереди было чудо.

Солнце рассыпалось по нему маленькими огоньками, как на праздничном хлебе. Это было так красиво, что невозможно забыть, увидев хоть раз.

Теперь я понимала, почему они его так любят. Это особенное место — от запаха до всего, что тебя окружает.

Впервые я видела так много людей без одежды. Вернее, она была, но совсем маленькая. Здесь так здорово, что они, наверное, хотели впитать в себя все это всем телом.

Люди уходили в это чудо и снова возвращались. Меня почему-то с собой не брали. Мама как-то сказала Алисе:

— Доча, не бери Панду. Она намокнет.

Я правда не очень любила воду. От нее лапы становились тяжелыми и непослушными. Зато теперь я знала — Море мокрое! А ночью в нем тоже живут Луна и звезды, как на небе.

А еще мы там все время были все вместе. Целыми днями. Может быть, люди сюда убегают от всех еще и для того, чтобы побыть рядом.

Море... Дома они часто его вспоминают. Теперь я понимала.

Я боялась, что мои воспоминания все закончатся. В голове будет совсем пусто. Чем я тогда буду здесь заниматься? Не успела я об этом подумать, как вдруг включился свет, и я услышала голос Папы:

— А где твоя Панда?

Сердце застучало так громко. Раздался щелчок коляски, его ладони вытащили меня и отдали Алисе. Я была так рада снова оказаться в ее объятиях.

Мы вышли на улицу.

Впервые без Мамы.