Глава 9

Голова пульсировала болью. Саша растянулся на кровати, заткнув уши подушкой, но и это не помогло отгородиться от раздражающих басов колонок, которые содрогали стены и добирались до самого мозга, сдавливая со всех сторон. Как минимум так ему казалось.

Саша пробовал отвлечься: то зарывался в подушку и одеяло, как в кокон, стремясь задремать; то хватался за плеер, но от надоевшего рэпа только сильнее гудело в висках; даже садился за уроки, хотя открывал школьную тетрадь разве что в крайнем случае и за пять минут до урока. Бесполезно. Голоса брата и его свиты точно вгрызлись в затылок и не отпускали.

Гостиная трещала смехом. Четыре грубых мужских голоса, среди которых выбивался мягкостью один женский. Лена Чайкина нисколько не чувствовала себя не в своей тарелке, ровно наоборот: заливисто хохотала над дерзкими шутками, брала бутылки и пила из горла, передавала сигареты по кругу и неизменно жалась к своему парню.

Алкоголь развязал компании языки и вскружил головы, делая движения вальяжными, а мысли и слова - раскрепощёнными. Даже так Костя замечал каждый раз, когда кто-то из приятелей слишком близко наклонялся к Лене, чтобы поделиться новой пьяной глупостью или же передать бутылку. Однако недобрым взглядом он одаривал не девушку, а парней, заставляя тех всегда нехотя отстраняться.

Телефонный звонок ворвался в шумиху. Костя, лениво скользнув взглядом по дисплею, чертыхнулся и освободил Лену из объятий.

- Я скоро, - осведомил он, сгребая чью-то куртку с пола и скрываясь на балконе. - Алло, бать.

Голос отца через трубку звучал так же, как и в жизни: грубо, тяжело и немногословно. Он не утруждал себя приветствиями, а сразу перешёл к делу и сообщил о жалобах соседей на шум.

- Слышу. Ага. Понял, - Костя перебросил телефон из одной руки в другую. Мороз жёг кожу, но отец не спешил отключаться, а продолжал нелюбезно объяснять, что оторвёт всем бошки, если они опять прокурят квартиру до дыр.

Тем временем атмосфера в гостиной, без присутствия Кости, прониклась уверенностью. Вадик, вдруг почувствовавший себя хозяином положения, похабно закинул руку на спинку дивана позади Лены, убрал рыжую прядь за ухо девушки, изучая широкое золотое кольцо в мочке, и нагнулся, что-то с ухмылкой нашёптывая. Лена взглянула на него без особого интереса, но в конце предложения в зелёных, как бутылочное стекло, глазах блеснуло любопытство.

Рома, который подслушивал, не скрываясь, напрягся в плечах и коротко пихнул Вадика локтём в бок, когда на балконе зашевелилась фигура Кости. Вадик сразу отдалился, а Лена, в последний раз изящно затянувшись сигаретой, стряхнула пепел в пепельницу и поднялась.

Костя покинул балкон. Краем глаза уловил рыжую макушку, пропавшую в коридоре и оставившую после себя шлейф сигаретного дыма.

- Куда она?

- Мамка позвонила, - пожал плечами Вадик.

Костя нахмурился. Знал, что мать Лены не беспокоится о её благополучии, но промолчал и вернулся на место.

В соседней комнате Саша наконец-то захрапел, хотя десять минут назад был уверен, что галдёж за стенкой не оставит его в покое до самого утра. Голова опустела, дыхание выровнялось, и вскоре звуки в гостиной стали плавно сменяться другими, а перед глазами поплыли первые очертания сна.

Саша много раз оказывался в том же порочном клубе: мысленно, не по своей воле, даже когда клялся себе забыть про него и про Женю в том числе. И сейчас он вновь оказался здесь, пусть и не по-настоящему, но с ощущением, будто его перебросило в день Нового года. Та же убогая музыка, та же вялость в теле, вызванная алкоголем, те же неоновые вспышки света. Но кое-что изменилось, и Саша не осилил бы игнорировать это. Да и не хотелось.

Потребовалось немного времени на то, чтобы понять, в какой точке клуба он находится - ею был тот самый кожаный диван, куда просто так не падает человеческий глаз. И ещё меньше - на то, что верхом на его бёдрах сидел... Женя. Тот Женя, с которым Сашка провёл едва ли не все школьные годы. Вот только взгляд у него был совсем не как у друга детства. Скорее, как у соскучившегося партнёра.

У Саши пересохло во рту. Он оглядел Женю всего: начиная от бёдер, обтянутых узкими джинсами, которые так и хотелось накрыть ладонями, и заканчивая серыми глазами, разглядывающие его со смесью озорства и желания.

Саша всё-таки не удержался: положил руки на бёдра парня, притягивая ближе - уж слишком высок был соблазн, - и тут же отметил тяжесть в области паха. Чтобы отвлечься от подставы своего тела, он очертил пальцем длинную (для пацана) прядку волос и не больно, скорее играючи, дёрнул. Стало только хуже: воображение подкинуло картину, как бы эти волосы смотрелись намотанными на кулак.

- Ты... - начал Саня охрипшим голосом.

Женя прижал указательный палец к губам, призывая молчать, и потянулся к его щеке. Саша ждал поцелуя или, как минимум, нежного поглаживания, но вместо ожидаемого Петров похлопал его по лицу, как какого-то щенка, и на бледном лице разыгрался широкий, сводящий с толку оскал.

- Просыпайся, малыш, - насмешливо, без капли нежности отчеканил он.

Сон как рукой сняло. Саша даже не понял, как просторное помещение клуба заменилось четырьмя стенами комнаты, а вместо лица Жени перед ним возникли густо накрашенные глаза Лены.

Саша точно бы отскочил, как от огня, попутно скинув с себя девушку, если бы не крепко обмотанные скотчем четыре конечности. Тогда в ход пошёл голос: он попытался открыть рот, готовый крикнуть что-то по типу: «Отвали, конченая!» или «Что за хрень?!», но губы тупо не разомкнулись благодаря тому же скотчу.

- Ого, кое-кто проснулся раньше тебя, - голос Лены так и сочился слащавым ядом. Она наклонилась ближе, и от острого запаха приторных духов на Сашу обрушилась тошнотворная волна. Рыжая обхватила доказательство его возбуждения сквозь джинсы. Оно, к слову, тут же стало спадать.

Лена нахмурилась, но промолчала. Убрала руку с чужих джинсов и потянулась к лицу блондина, наматывая на палец светлый завиток у виска, невзирая на трепыхания Саши, как у мухи в паутине.

- Мне тут одна птичка напела, что Сашка наш - гомик. Ай-яй-яй, Саш, спустить первый поцелуй на парня, да ещё и на друга... - Лена поцокала языком. - Ты небось девственник, а? Позоришь братца, а у него, между прочим, репутация. Или хочешь сказать, это выдумки? Может, ты натурал, Саш? Перепил, с кем не бывает. Ты мне сразу понравился, даже больше Костика, знаешь ли. Ай, не отвечай. Проверим.

Губы Лены растянулись в масляной ухмылке. Она одним движением кисти перекинула рыжие волны за плечо и медленно, давая прочувствовать момент, стянула с себя розовый топ с глубоким вырезом, оголяя пышную грудь в кружевном бюстгальтере. После этого начала возиться с ремнём на джинсах парня, но с его сопротивлением это было нелегко.

Саша испытал тошноту, подкатывающую к горлу. Ситуация казалась нереальной: его, Сашу Сидорова, который мог одним ударом сломать челюсть даже самому крепкому парню в школе, готова изнасиловать какая-то девчонка на год старше и на пятнадцать килограммов тоньше. Он даже не думал, что творится в этой рыжей башке, если за стенкой её парень, а на лице - ни намёка на стыд. Лена никогда не была хорошим персонажем в его глазах, но чтобы дойти до такого... это слишком.

Сашу затошнило в третий раз. Теперь уже вполне серьёзно, в первую очередь от парализующей беспомощности, после которой хотелось забить не только того, кто её вызвал, но и себя в том числе. Лена не была противной в привычном смысле - куда более мерзкой являлась её душа и блеск зелёных глаз, дарящие желание помыться - но и это не мешало съеденному начать вылезать наружу. Впрочем, какая еда, если он не помнил, когда в последний раз брал в рот крошку? Да и какая разница, если его сейчас вырвет, а рот заклеен?!

Лена всё же заметила, как от лица кудрявого отлилась вся кровь, а глаза застекленели, и приостановилась на полпути.

- Эй, ты чё? Неужто серьёзно гомик? - постаралась отшутиться она, но надменности в голосе заметно поубавилось. Понимая, что дело идёт не по плану, Лена сдёрнула скотч с его рта и мгновенно пожалела.

- РАЗВЯЖИ МЕНЯ!

Крик прозвенел так громко и с такой ненавистью, что Лена вздрогнула и вмиг растеряла весь пыл. Рука потянулась за скотчем, но в гостиной вдруг стало слишком, слишком тихо.

Рыжая выругалась под нос и схватила со стола ножницы, чтобы за пару мгновений разрезать скотч на руках парня и отскочить к двери, натягивая топ.

Саше этого было достаточно. Он взял ножницы, которые выскользнули из пальцев Лены (та уже пулей вылетела из комнаты), и освободил ноги. Он балансировал именно на той грани злобы, за которой, как правило, шло что-то плохое. Думал Саша об одном: пойти и перед всеми наконец вбить Косте, что его девушка - та ещё шмара.

В гостиной веселья как и не бывало. Костя прижимал к себе Лену, а та рыдала навзрыд. Ну и актриса. На диване, уже не так уверенно, жались Рома, Вадик и Лёха. Все трое выглядели как впавшие в ступор зайцы.

- Какого хрена?! - Костя направил гневный взгляд на младшего брата.

Саша дышал как загнанный зверь. В одной только позе было полно ненависти, обращённой ко всем сразу. Ему хотелось кричать обо всём, что приходило в голову, но нужно было ограничиться чем-то одним:

- Твоя любимая, - второе слово Саша чуть ли не выплюнул, - только что лезла мне в штаны, пока вы тут бухали, как свиньи!

Костя посмотрел на Лену. Та поджала дрожащие губы и закачала головой, утыкаясь в его плечо и сильнее заливаясь слезами. Тогда старший опять уставился на младшего, и по ожесточённому лицу можно было с уверенностью сказать: не поверил. Ни на секунду.

- Хватит нести чушь!

Саша взорвался:

- Чушь?! Да ты просто слепой! Встречаешься со шлюхой и даже глазом не моргнёшь, если она за твоей спиной по всем мужикам пройдётся! Да она...

Костя мягко отодвинул Лену, сделал шаг вперёд и прописал Саше крепкую оплеуху.

- Заткнись! - рявкнул он. - Дуй в комнату и иди отоспись, идиот ты малолетний!

Саша замер на месте, прижимая ладонь к месту удара. От прежней обжигающей ярости ничего не осталось - только что-то глухое, щемящее и засевшее в груди. Он-то, помимо своего гнева, думал и о Косте тоже, хотя за грубыми словами и взрывной реакцией это было трудно заметить. Хотел уже открыть ему глаза, дабы он перестал тратить время и чувства на какую-то курицу с ветром в голове и нашёл себе достойный вариант. А в ответ получил полное недоверие и, возможно, ещё большую неприязнь.

- Да и пожалуйста, - Саша отвёл руку от лица и выпрямился, одарив всех напоследок порцией презрения. - Придурки.

Саша ушёл, как всегда скрывая свою уязвлённость. Плевать на Костю. Если хочет - пусть встречается с шалавой, ему-то что? Лену он больше не подпустит к себе ни на метр. Плевать, что он не поверил ему, когда Саша в единый раз понадеялся на это. Плевать, что брат, возможно, ненавидит его.

Пусть Костя живёт как хочет и следует тупым чувствам. Саша решил делать то же самое - втайне, с предельной осторожностью, но тем не менее.

В комнате Саша отпихнул валяющиеся ошмётки скотча, открыл окно, чтобы выветрить отвратный аромат духов, и достал из шкафчика кнопочный телефон. Пролистал контакты и добрался до самого узнаваемого. «Женёк».

Да, заблокировал, и что? Изначально Саша вообще собирался удалить его номер, но всё никак не решался. Если бы он не сделал хотя бы первого, то грозил самому себе написать глупость посреди ночи, о чём на утро пожалел бы.

Саша разблокировал номер Жени. Накинул куртку, вышел в подъезд, чтобы ни одна душа не помешала ему, и нажал на вызов.