Глава 1

В старом школьном классе, где уже более пяти лет не проводился ремонт, а воздух пропитался пылью из-под страниц, стояла шумиха. Пока с передних парт отчётливо слышался шёпот, с задних доносился откровенный ржач. У доски стояла учительница химии, записывая основные свойства электролитов и равнодушно объясняя написанное.
Но, разумеется, никто даже и не пытался вслушиваться.

Женя Петров лежал на четвёртой парте первого ряда, всматриваясь в окно и совсем не замечая веселья вокруг себя. За стеклом виднелись серые, унылые хрущёвки, усыпанные декабрьским снегом. С неба, кружась, опускались снежинки, тут же теряясь в белоснежном пейзаже.

С коридора донёсся звон, сообщающий о окончании урока. За считанные секунды класс опустел и толпа подростков вывалилась в коридор, оставляя после себя гнетущую тишину. Видимо, никому не хотелось терять в стенах школы ни секунды зимних каникул, которые только что начались.

Впереди была та самая новогодняя атмосфера, которые ждали как взрослые, так и дети. Окна украшались гирляндами, на рынках массово скупались ёлки, люди по несколько раз бегали в магазин чтобы закупиться вкусностями, которые так не терпелось поскорее поставить на стол. Маленький городок пребывал в совсем не маленькой суете, какая бывает лишь раз в году.

Был ли Женя рад предстоящим праздникам? Нет. Он уже заранее предвещал, что в его доме Новый год пройдёт ровно так же, как и любой выходной. Но чему он точно мог порадоваться, так это целым двум неделям без обязанности выходить в общество, где на него чуть ли не каждый второй смотрит как на дикое животное в зоопарке.

Женя вышел последним из класса, перекидывая увешанную значками сумку через плечо. Каждый шаг сопровождался побрякиванием металла и чувством, что на него смотрят. Женя был интересной личностью, особенно в плане внешнего вида. Пока любой пацан подстригался раз в два месяца, он ходил с тёмной, рваной стрижкой до плеч и длинной чёлкой, прикрывающей левый глаз. На нижней губе красовалась серёжка, в ушах — тоннели. А предпочтение в одежде отдавал узким дырявым джинсам, браслетам и ремням с заклёпками, чёрным вещам с элементом кислотно-розового, от которого порой хотелось выколоть глаза, и прочим прелестям. У таких людей было своё название: эмо.

Направляясь к раздевалке, Женя резко притормозил, когда слух уловил до боли знакомый смех. Подняв глаза с пола, он заметил в небольшой мужской компании золотые кудри.

Это был Саша. Ну, точнее Саня. Он ведь всегда просил называть только так.

Кудрявый стоял около подоконника, сложив руки у груди и смеялся с какой-то похабной шутки. На мгновение его взгляд метнулся по сторонам, видимо, почуяв что-то или кого-то, и остановился на чёрно-розовой фигуре на расстоянии пары метров. Их глаза встретились, и ухмылка на Сашином лице дрогнула, сменяясь явным напряжением в расширенных зрачках. И всё же, через секунду он вернулся к своим товарищам, указывая на лестницу, и компания неспешно ретировалась в её сторону, пропадая из поля зрения.

Женя ещё полминуты тупо стоял на месте. Нос щипало, в горле засел ком. Он обманывал себя, когда думал, что давно смирился с потерей единственного близкого человека. Это не так. Было больно. И от этой боли, до сих пор разрывающей грудь, хотелось убежать куда подальше. Конечно, Саша жив и здоров, они каждый день пересекаются в школе и, казалось бы, всё ещё находились рядом. Но как бы близко они ни стояли, Женя всегда будет ощущать то расстояние, так резко появившееся между ними огромной дырой в тот день.

Первое сентября 2007 года. На тот момент они не виделись все три месяца. Сразу после окончания учебного года Саню отправили в другой город, пожить у тёти на целое лето, как наказание за то, что тот вечно шляется не пойми где и приносит домой ужасные оценки. Когда парни увиделись на линейке, Саша от удивления распахнул рот, завидев своего друга совсем не таким, каким он запомнился ему с мая.

— Это шутка такая, да? — спросил Саня, издав смешок, больше похожий на истерический. — Жень, ты ведь не всерьёз это напялил?

Женя отрицательно покачал головой, избегая смотреть в глаза. Он прекрасно знал, что Саня отреагирует далеко не положительно. И наивно верил, что тот, с кем он так долго дружил, быстро смирится его выбором. Это было ошибкой, ведь всё обернулось гораздо серьёзней.

До конца учебного дня Саня не шёл на контакт, сторонясь любого общения. Но когда прозвенел звонок с последнего урока, блондин схватил темноволосого за запястье и силком потащил в сторону школьного туалета, подальше от любопытных глаз.

Прижав Женю к холодной стене, Саня занёс руку для удара. Но не бил. Просто нависал, тяжело дыша, будто только что пробежал марафон, и сверкая тёмными радужками, полными гнева, презрения и предельно глубокого, особо непонятного.

Молчание длилось десять мучительных секунд. Саня одаривал друга тяжёлым взглядом, от которого хотелось зарыться под землю, то ли ища слова, чтобы высказать всё, что он думает, то ли, наоборот, удерживаясь от острых фраз.

— Только попробуй, слышишь? Только попробуй хоть на шаг подойти. Если пацаны увидят, с кем я дружу...

Он не договорил. Но глаза, исполненные нескрываемой паники и внутренней борьбы, говорили куда больше.

Дверь с грохотом захлопнулась, оставляя Женю в одиночестве с запахом хлорки и похабными надписями на стенах. Парень упёрся спиной в кафельную плитку позади себя, сползая на пол и зарываясь лицом в свои ладони. Мёртвая тишина в мужской уборной прервалась звуками тихого, отчаянного рыдания.

С того случая прошло уже больше года, но воспоминания о нём до сих пор болезненно давили на сердце.

Женя сильнее свесил голову вниз и зашагал в сторону раздевалки. Всё нормально. Это ведь не последний друг в его жизни, в конце концов. Найдется и получше, ведь так?
Наспех накинув тёмную косуху и шарф, юноша перешёл порог школы. В лицо ударил морозный ветер, заставляя поёжиться. Рыхлый снег свежо хрустел под ногами. Стоило только перешагнуть учебное ограждение, как его тут же окликнули.

— Жек, постой!

Саня шёл быстрым шагом, держа руки в карманах своей незастёгнутой куртки и озираясь по сторонам, будто убеждаясь в отсутствии знакомых поблизости.

Светловолосый нагнал его, старательно избегая зрительного контакта. В холодном воздухе повисло напряжённое молчание, нарушаемое хрустом снежного покрова от неторопливых шагов. Женя уставился с немым вопросом и искренним недоумением на бледном лице. Он что, действительно решил заговорить?

— Ну... это... — неловко начал Саня, — Как дела?

Пауза.

— Серьёзно? Вот так внезапно решил поинтересоваться, как у меня дела? Удивил. Я-то думал, ты уже давно забыл о моём существовании.

Светлые брови нахмурились, руки, сунутые глубоко в карманы, сжались в кулаки, а скулы приобрели розоватый оттенок, то ли от мороза, то ли от чего-то ещё. Но помимо очевидного раздражения, было и что-то смущённое, почти виноватое. Саша поспешно остановился.

— Мне уйти?

Женя тоже приостановился. Нет, ему точно не хотелось оставаться одним. Он хотел, точнее нуждался в разговоре, но засевшая глубоко обида не давала разговаривать нормально и без упрёков. Ответа не последовало.

Саня вздохнул. Опять осмотревшись по сторонам, он сделал широкий шаг, чуть ли не зажимая Женю между собой и непристойным граффити на стене дома.

— Достало! С первого класса вместе! А из-за этого твоего, — он указал на образ парня, явно не находя слова, — как идиоты друг от друга прячемся. Вид делаем, что не замечаем. А ведь ещё как замечаем...

Саша напоминал пятилетнего мальчика, которого застали за воровством конфет в магазине. Поджатые губы, опущенные плечи, блестящие карие глаза, отражающие мелкую надежду на то, что между ними не всё кончено — что угодно в его виде говорило о стыде и сожалении за последние полгода.

— ... Мир?

Женя всё ещё молчал. Но взгляд, устремлённый на застенчивое лицо напротив, стал значительно мягче. Весь негатив испарился в одно мгновение, оставляя место облегчению и приятному, несмотря на низкую температуру, греющему чувству.

— Мир.

Саня удивлённо заморгал, не ожидая такой снисходительности. Но почти сразу его лицо засияло лучезарной улыбкой, которая наблюдалась только в самые по-настоящему счастливые моменты.

— Вот так бы сразу! Ну, пошли, провожу тебя чё-ли.

И, не дожидаясь согласия, он повернул Женю к дороге и подтолкнул в плечо, тем самым подгоняя вперёд.

Когда парни уже доходили до старого подъезда, Александр по-прежнему не унимался и продолжал рассказывать историю, так бурно жестикулируя на ходу, что прохожие то и дело оборачивались.

— ... Ну и вот. Менты потом до самого вечера за мной гонялись! И всё из-за каких-то дешёвых сигарет. Ой, подумаешь, украл, у нас полрайона каждый божий день что-то таскает, и ничего, а спохватились только сейчас. О, а я тебе рассказывал?

Но не успел он начать своё повествование о очередном происшествии, как за спиной раздался свист и противный смех.

— Эй, Сань, давно с пидорами возиться начал?

Саня слишком резко притормозил, грязно выругавшись под нос и медленно, нехотя поворачиваясь. Женя нерешительно последовал его примеру. Фантазия невольно начала подкидывать десятки идей, что могло быть дальше. И эти мысли, далеко не из приятных, заставили второго съёжиться.

Компания из пяти подростков лениво двинулась в их сторону, останавливаясь на расстоянии вытянутой руки. Несколько пар глаз, полные нескрываемого презрения, обратились к эмо и перешли на блондина. Невысокий парень в палёном «Адидасе», тот, что ближе всех, заговорил:

— Чё, дружка нашёл? С нами больше не так интересно?

Послышались ехидные смешки. Саня тоже посмеялся, натягивая маску привычной уверенности и показной грубости, хотя выглядело это фальшиво.

— Дружка? Вот ещё. Так, подошёл поинтересоваться, как вообще так получилось. Вроде нормальный парень, а превратил себя в такое говно. Мы ведь раньше общались. До всей этой хуйни, — закончил он, наглядно плюнув на снег рядом с конверсами брюнета.

Женя ничего не говорил. Никак не реагировал. Чёлка, упавшая на глаза скрывала эмоции, которые он так усердно подавлял. Гнев, горесть, стыд — всё смешалось в одну большую чёрную тучу, которая прочно засела в голове, но вырваться наружу не рисковала. Да, это просто актёрская игра, дешёвый спектакль, чтобы сохранить авторитет. Но становилось ли от этого легче? Ни капли.

— Да? — начал уже другой, высокий и худощавый. — Ну так давай, наваляй ему. Прям тут. Покажи, что бывает с теми, кто по району разукрашенным ходит. Заодно, глядишь, заговорит.

Другие сразу же подхватили эту идею, горячо поддерживая своего товарища.

Вся напускная уверенность Сани тотчас треснула. Это была не просьба, а прямой приказ, и если он откажется, то последствия не заставят себя долго ждать. В противном случае его запишут туда же, куда и его друга. А тогда о хорошей репутации и спокойной жизни в этом маленьком, невыносимом городке можно и не мечтать.

Саша посмотрел в перепуганное лицо Жени с немой мольбой, будто заранее извиняясь. А Женя внезапно почувствовал себя совершенно одним среди всей этой гопоты, даже в присутствии Саши.