Глава №2. Часть №2. Неживое к живому дорогу откроет в алых жилах ночи.

Металлическая таверна съела две выплывающие из тени фигуры, проглатывая их с громким лязгом тяжелой двери. Черные пары́, пришедшие с гостями, недолго покружили в прозрачном воздухе и испарились под лучами светлячков, нанизанных на длинные нити из меди. Тусклый свет, практически свечной, кривыми тенями рисовал чудные маски на лицах сидящих путников, громко чавкающих или стучащих чашами полными услад. Столько лиц друидка не наблюдала ни разу за жизнь, от чего застыла на месте и бесстыдным взглядом бегала по незнакомцам, будто хотела запомнить каждого. Тем временем Ален потянул ее вперед, проводя через узкий проход между твердыми лавками и кучными тучами спин и плеч, случайно цепляющих или сбивающих с ног. Благо этот натиск скоро кончился, когда еще один резкий пинок выбросил их прямиком к металлической стойке, за которой, спиной к ним, возился орк, поблескивая матовой лысиной зеленовато-желтого оттенка сухой грязи. Предполагаемый хозяин таверны, довольно ловко для своей расы, расставлял по настенным полкам булькающие сосуды, иногда отвлекаемый одной и той же орчихой, которая спрашивала мужским голосом про «фастийские» и «аркалийские» наливки. «Перебои с поставками» — подумал Ален. Она была подобна трутню — перелетала от стола к столу и обратно в дверь, уходящую под пол, разнося на своей металлической руке тяжело пахнущие блюда, которые не лезли в глотку без выпивки. На ее лысом черепе блестели капельки пота — они единственные выдавали в бледном теле живое нутро, ибо всех орков можно было описать одним, довольно неприятным, но точным словом — мертвец. Мертвец, который долго пролежал под песком, лишился волос и ногтей, усох в два раза и был готов рассыпаться от неточного дыхания в его сторону, если быть точнее. Но именно сейчас можно было убедиться в том, что первый взгляд всегда обманчив. Своими крепкими мышцами и грузным дыханием орки внушали животный страх в любого, приблизившегося к ним. Самонадеянность эльфа помогала скрыть первичные эмоции, зато в глазах Люси они читались разом.

«Неужели Матушка породила их?» — подумала девчушка и вздрогнула, когда Светлый щелкнул по висящему на цепочке колокольчику.

— Мвх? — повертел головой орк и сухие мышцы его шеи зашлись волнами. Гуманоид слишком резко обернулся к ним, улыбнувшись ртом, полным сверкающих зубов из серебра. — Доброх пожаловат.

Его металлические бивни, торчащие из-под верхней и нижней губы, привлекали настороженное внимание дырочками, из которых лился теплый свет, моргающий в такт движениям челюсти. Несмотря на грозный вид, существо пыталось быть подкупно обаятельным, но слишком резко переменило свой настрой, лишь увидев Люси.

— Нам комнату. Чистую, если тут такие есть, и повыше. Скажу проще — лучшую. — Не спуская глаз с хозяина таверны, эльф достал из перчатки золотую монету, на которой красовался изящный герб королевства. — Одна ночь.

— Кончалис. Комнат НЕТ! — из орка вырвался раздраженный рык, точно глухой обвал.

— Ты меня плохо понял. — Безучастный тон Алена стал вдруг угрожающим. Если этот орк столь глуп, чтобы отказать эльфу, то ему придется поумнеть.

— Для ЧЕЛОВЕКА комнат НЕТ! Вали из моей таверны, отродье. — Орк яростно зыркнул на Люси и засопел, широко распахивая ноздри.

— Если ты не дашь нам комнату, эта монета пойдет тебе на надгробие, понимаешь? — Эльф с громким звоном ударил монетой по холодной стойке. Она легла гербом вниз.

Люси не решилась влезть в столь агрессивный диалог, потому позволила Алену разобраться с ним. В крайнем случае, она ответит ему, что обещала не мешать. А еще была не в силах от жуткой местности и косых взглядов, что слизнями ползали по коже, изучая уже ее, а не она их. Один молодой эльф таинственно улыбался юной деве, сидящий через стол орк отвращено поглядывал, а женщина с кошачьими глазами жалостливо осматривала. Все эти и другие пожирающие взгляды отзывались жаром на коже. Лишь один из них бросал в колючий холод, заставляя жилы порасти инеем. Лесная дева дотронулась до шеи морозными пальцами, но не смогла их согреть. Они были теплыми. Фальшивый холод блуждал лишь в сознании, исследуя его светлыми искрами магии. Светлыми, яркими и неестественно холодными...

— Я СКАЗАЛ... — прокричал орк, заставляя стены вновь дребезжать, и на долю мгновения замолк. Все замолкли. Друидка краем глаза заметила движение слева от себя, но не расслышала шагов, а когда повернулась направо, чтобы перехватить эту беззвучную тень, увидела лишь закрывающуюся дверь, которую придерживала рука в кованых перчатках. И глаза. Завораживающие серые глаза под капюшоном, исчезающие в неумолимо быстро пропадающей щели.

— Я сказал... Комната два. Верхнее жильё. — Орк забрал монету и вместо нее аккуратно положил старый ключ с массивными зубчиками.

Эльф самодовольно ухмыльнулся и взял ключ.

— Правильный выбор, heston¹. — Он глянул на друидку, которая будто вросла в пол. Ее взор был прикован к недвижимой двери, над которой незаметно покачивалась нить со странными огоньками.

— Идем, Люси.

— Ты тоже это почувствовал? — она слишком резко повернулась к нему, показывая взволнованное лицо.

— Что по..? — «чувствовала» хотел было спросить лучник, но кто-то его перебил.

— Позвольте мне угостить эту прекрасную девушку? — юный голос донесся сзади. Тот самый эльф, который разглядывал Люси, попросил у орка «сладкое пойло с верхней полки» и выкинул на стол две медные монеты, нескончаемо улыбаясь. Он буквально влез между ними, а потом протянул друидке бутылку с черной жидкостью. — Обязательно выпейте. Оно поможет прийти в себя после всего этого инженерного кошмара.

— Спасибо... — Люси приняла подарок практически не задумываясь, потому что все еще была взволнована теми серыми глазами, исчезнувшими в пучине ночи.

«Кто ты такой зачем смотрел на меня чего хочешь что это?» — крутилось на ее языке, но спросить она не успела.

— Как вас зовут, прекрасная дева?

Алениэль резко дернул паренька за плечо, развернув того к себе:

— Полагаю, ты ошибся. Она со мной.

— Нет! Что вы! — эльф в панике махнул руками и случайно задел рубашку принца, которая плавно скатилась с носа на подбородок. — Извините меня, я просто хотел сделать приятно милейшей деве... Мы с вами знакомы?

Ален тут же задернул лицо изношенной тканью, но вряд ли это действие имело хоть какой-то смысл. — Нет. — Он сверкнул глазами, в которых плавали искры дикой магии, взял Люси за руку и молча повел ее к лестнице, оставляя молодого выскочку стоять с глуповато изогнутыми бровями и ртом, раскрытым в несказанном полусловии. Друидка обернулась к странному эльфу, чтобы спросить его: «А что такое «инженерный», но широкий орк оказался между ними и громко поставил нелепую чарку, требуя острым рыком налить ему еще. В тот момент ей подумалось, что этот вопрос уже никогда не получит ответ. Он так и останется на ее языке, сотрется другими словами и исчезнет лишь потому, что того захотели обстоятельства.

«В путешествиях всегда так?»

Она чуть было не споткнулась об угловатую ступень, но вовремя заметила ее и лишь слегка пошатнулась, крепче сжав руку Светлого. Ален опустил на нее глаза:

— Так что ты почувствовала?

— Я и сама не поняла толком... Это было похоже на твою силу. Такая же светлая, но холодная и мощная. Кто-то очень быстро прошел за нами. Я увидела руки в красивых перчатка с темными пластинами и серые глаза. Потом дверь закрылась и он исчез. — Люси нахмурила брови, когда они переступили через валяющегося мужчину. Бедолага напился, упал и хорошо ударился головой. Его храп заглушал даже монотонное жужжание, слышимое во всей таверне.

— Я не слышал, чтобы дверь открывалась, а потом закрывалась, Люси. Тебе не померещилось? — как всегда Светлый был очень скептичен к тому, что сумело скрыться от его чутких ушей и острых глаз. В мире не так много вещей, способных на это.

— Нет! — она слишком эмоционально прикрикнула, из-за чего на них обратили внимание стоящие в пролете орки. — Нет, — шепотом продолжила лесная дева, — он... оно наблюдало за мной. Изучало. Надеюсь, что это не так, Ален, но...

— Тс! — прошипел лучник и остановился около их комнаты. Люси слегка испугалась такой резкости, но не произнесла более ни звука. Эльф был неподвижен, когда тихий шепот прорывался к ним из-под полов, словно червь во время дождя:

— Ее в Фа-ч-стийе недавно видали-чцлч, — говорящее существо неровно причмокивало и плевалось в металлическую тарелку, — красивая-цмц, говорят, суч-цм-ка! С во-о-от такими! И мц-голос как мед сладКХАГХ!.. Постучи... — задыхающиеся хрипы, вперемешку с громкими постукиваниями, вскоре завершились, позволяя продолжить рассказ: — Ну, все как в легенде, ты ж слыш... — громкая отрыжка завершила речь, которая доносилась из прекратившей жевать пасти.

— Херь. Ящерицы сразу убить ее. Или продать.

— Убить Бога? Она хоть и деваха, но ты слышал истории от тех, кто пытался ее убить?! Еще б. Зато трупов дохера находят. Да я б тому мужику, что трахнет ее, продался б в наложницы сам, сук, ах-ха-гха!.. — Громкий гогот волнами прошелся по металлическому полу, окончившись ударами кружек и новыми чавками.

— Мы на верном пути. — Принц вставил ключ в замочную скважину и три раза провернул его с двумя глухими и одним звонким щелчками.

— Они мерзкие. — Сказала Люси брезгливым тоном.

— Орки? — посмеялся эльф и открыл тяжелую дверь внутрь комнаты.

— Почти все здесь. У них мерзкие шутки и будто никаких принципов.

— Не осуждай их. Иным попросту не выжить в этих условиях.

Комната была просторной. Даже слишком, как подумала Люси. Внутри было много чистого воздуха, блуждающего то вверх, то вниз, как медленные потоки оставленных ею рек. Он плавными струями огибал нависающий под потолком могучий светильник, каких до этого момента друидка не встречала. Его крючковатые руки будто застыли в хаотичном покачивании на ветру, тая в себе частичку прошедшего времени.

«Осьминог!» — подумалось ей и ведь правда — светящееся нечто напоминало тех гигантских осьминогов, живущих на дне Бездонного Океана, что любили зарисовывать в бестиарии. У них дома было много подобных книг, обмененных на что-то, либо написанных собственноручно хранителями леса. Девчушка спешно уронила платок, чтобы вновь задышать полной грудью, чуть не задохнувшейся в смраде Син'гин'орда, как вдруг заметила два больших... гигантских! стеклянных окна. Восторг перехватил дыхание сотнями мыслей, сменяющих друг друга, ведь как это чудно, что мир можно было наблюдать с птичьей высоты! А эти стекла? Они были прозрачнее воздуха, местами черного, местами серого от дыма. Она прикоснулась к невообразимому окну свободной ладонью и взглянула на тьму, покрывающую низину, в которой жили орки. И умирали они, скорее всего, именно там, так и не озаренные лучами чистого солнца, без вкраплений копоти и масла. Яркие магмовые вспышки периодически отражались в глазах, пока дева вглядывалась в беспрерывно струящийся столб пепла, гари и вони, подносимый к самой вышине неба и медленно спускающийся у стен деревни. Будто призрачный гриб он окутывал землю с небесами, оставляя меж ними слой жизни, которой все равно рано или поздно предстояло задохнуться. Это была красота, которая могла поразить лишь вначале, но потом влекла за собой чудовищную тоску по настоящему, хоть и более привычному, живому миру.

Неживое к живому дорогу откроет в алых жилах ночи.

— Ты выбрал такую высоту, чтобы воздух был чище? — поинтересовалась Люси у стоявшего позади нее эльфа, который уже избавился от груза оружия, обуви и шелковых доспехов. Она наблюдала его в отражении, тоже смотрящего в окно и, наверно, вспоминающего свою родину.

— А ты смышленая, — отметил эльф.

— Этот дым очень странный. Он сначала легкий, а потом вдруг тяжелеет и падает. Когда жжешь костер, такого не случается, — Люси положила сумку на одну из кроватей, стоящих друг против друга.

— Если жжешь костер из дерева. А из чего они раздувают свой никто толком не знает. Орки очень тщательно хранят в тайне свои инженерные познания. — Светлый подошел ближе и аккуратно взял девичью руку, уверенно покрутив ее в своих бархатных ладонях.

«Пальцы такие длинные. Интересно, что это за кольца на них? На одном тот же герб с монеты... Королевская печатка?» — подумала Люси.

— Нужно обработать. Если загноятся, будет плохо. — Констатировал эльф, отойдя к своей кровати. Он взял один из небольших клинков и умело распорол им изодранный старый матрас, в котором давно должны были завестись клопы.

— Не стоит! Мои раны всегда затягивались сами. Эти ожоги — пустяк. — Она улыбнулась.

— Ты бы не говорила так, если бы увидела цвет своего лица. Связь с лесом у таких существ как вы, друиды, «играет слишком большую роль в метаболизме» — так говорил мой ушедший учитель расового естества.— Алениэль подошел к Люси с несколькими обрезками ткани.

— Не только с лесом. Природа есть везде... но отсюда она практически... — друидка вздохнула, протянув руку своему спутнику, — инженерия — это что? — Она старалась смотреть в окно, потому что слегка побаивалась боли и вида собственных ран.

— Это запретная наука, которую изучают орки. Все это — плоды инженерии, — Светлый раскрыл небольшую ладонь спутницы и перевернул ее, наблюдая вспухшие волдыри. — Скверно... Будет больно.

— Потерплю. — Люси прикрыла глаза, ожидая скорой экзекуции.

— Если выпьешь, станет проще, — Ален вынул бутылку из руки спутницы, которую та забыла выложить и крепко прижимала к груди. Он достал пробку и понюхал, — даже мед испортить смогли, dhester'es². Но хоть что-то. — Эльф протянул сосуд деве.

— Может, я обойдусь? — она нерешительно глянула на черную жижу из щелочек сомкнутых век.

— Не бойся, — усмехнулся эльф, — я же говорю, что это просто мед. Не гномий, конечно, но пить можно.

— Ладно... — Люси через силу глотнула из холодного стекла, ощущая, как полувязкая жидкость растекается по ее языку, наполняя рот сладостью и теплом, но оставляя после себя сосущую горечь, — очень странно.

— В твоей сумке есть там... подорожник? Или зверобой? — спросил эльф.

— Есть настой шалфея с пиретрумом, но его мало. Может пригодится потом... — призадумалась дева, неосознанно сделав еще глоток меда.

— Соберешь потом, давай. — Лучник дождался, пока его спутница отыскала нужный бутылек среди хрупкого звона скляночек и бережно смочил бледно-лиловым содержимым тканевый отрез.

— Ты раньше не пила? — спросил Светлый и резко начал протирать обожженную руку, не забывая иногда менять ткань и повторно ее смачивать.

<tab>Друидка прикрикнула от неожиданной боли, после стиснув зубы. — Один раз пробовала... — она зашипела, — мамину наливку... из морошки. — Девчушка запрокинула голову, плотно сжав зубы и ресницы.

— И как тебе?

— ЗАМЕЧАТЕЛЬНО! Просто прекрасно, да... Но горьковато. Мне больше компот по душе. — Люси плотнее стиснула челюсть, когда один пузырь на руке лопнул от неумелого движения эльфа.

— Упс, прошу прощения. Я лишь видел, как это делается, но до великой мастерицы Ласкелии мне еще далеко...

— Не слышала о такой... Она врачевательница? — спросила лесная дева, наблюдая из щелочек за тем, как на лице Алена промелькнула теплая полуулыбка. Конечно, он и раньше улыбался, но со слишком холодным одолжением. «А ведь умеет быть и не таким надменным» — подумала девчушка.

— Она лично вернула в меня жизнь. И выиграла войну, если так можно сказать. — Алениэль нахмурил брови.

— И где она теперь? — полюбопытствовала Люси.

— Умерла. — после недолгой паузы ответил Светлый и тяжело выдохнул.

— Какой кошмар... — она опустила свой взгляд. — Неужели не смогла спасти себя?

— Никто не в состоянии спасти себя от старости. А людской век очень недолог. — По голосу казалось, что Алену действительно было жаль Ласкелию так, как бывает жаль близких людей. — Готово. Пошевели рукой. — Лучник встал с девичьей кровати и свернул использованные лоскуты в один мокрый ком красноватого цвета.

— Да... — Люси выполнила просьбу. — Спасибо! Даже не болит. — Она ясно улыбнулась и вскочила на ноги.

— За это поблагодари пиретрум. — Сказал эльф, взяв с пола стоящую бутылку, в которой не хватало половины меда. — Так. Нам пора ложиться, чтобы рано утром отправиться в дальнейший путь.

— Жаль... Я сейчас впервые за два дня ощутила легкость. Так хорошо. — девчушка мечтательно смотрела в окно, за которым опять начался кислотный ливень, и небо снова начало багроветь вспышками рваных полос, иногда оглушая окрестности своим рокотом.

— Никогда не думал, что кто-то способен опьянеть от меда.

— Я не пьяная! Хотя... может, слегка. — Друидка приложила руку к кулону, который начал излучать легкое, приятное тепло. — Давай спать. Только... — она подняла голову на металлического осьминога, который источал яркий свет. — Как это потушить?

— А вот этого я не знаю... — эльф протянул руки к светильнику, который висел довольно невысоко из-за низких потолков, и прикоснулся к желтому светлячку, — ай! — Лучник резко прижал палец к губам, — это не свеча и не магия, но что-то очень горячее.

Дева взошлась громким хохотом, утирая слезы. — Ты такой забавный, — слегка успокоившись, она продолжила: — Значит будем спать т...

Во всем Син'гин'орде одномоментно погас свет, и лишь вокруг черного столба дыма мерцали несколько не тлеющих костров красноватого отлива. Путники недолго молчали, смотря в окно, и когда поняли, что все нормально, решились лечь спать, шурша в темноте своими одеяниями и скрипя твердыми постелями.

— Fair Noxes vis³. — Тихо сказал эльф, глядя в ночную тьму.

— Приятных сновидений... — пробормотала, засыпая, друидка.

¹[хе́стон] эльф. - тупица, безмозглый

²[дхе́стэр'эс] эльф. - непереводимое выражение, приближенное значение которого - низшие существа, недоразвитые, ничего недостойный мусор.

³[фэйи́р Ноксéс вис] - да направит тебя Ночь