Глава №1. Часть №5. Умрет невинна красота, но сила в плоти рождена...

День был в самом разгаре. Где-то в кронах хлопали крыльями пересмешники, заводя причудливые трели из древних легенд, которым еще только предстояло сбыться, а под ними тихой поступью шла Люси, нежно проходя по каждой травинке, будто могла причинить ей боль. Вероятно, если бы ее попытался найти следопыт, он бы потерпел неудачу. Легкие шаги могли поспорить с эльфийскими, да и растения слегка расступались перед ними даже без просьб. При всем этом друидка даже не следила за дорогой, направив взгляд куда-то вдаль, словно сквозь мир. В тенях ветвей она оживляла свои воспоминания об этом лесе, матери, обо всем, что было так же незыблемо, как законы Природы. В свои восемнадцать она повидала не так много — хотя для друидов это практически треть жизни — но прошлое било ключом и требовало пережить себя еще хотя бы раз. Еще раз, перед вступлением в неизведанное. Свет, трава, боль, плач, первые порезы, песни матери и сказки перед сном, которые казались истинной жизнью. Лес, дом, животные и Природа — что еще нужно друиду? Жить среди даров леса и оберегать его... Но вот, спокойствию пришел долгожданный конец. Она нарушила привычный ход вещей и покинула свой зеленый мир ради другого, чужого, что никогда не видела. А ведь для многих ее предков мир заканчивался болотами с одной стороны и полями — с другой. Так странно жаждать чего-то столько лет, получить и ощущать при этом резь в груди заместо хлопаний крыльев бабочек по щекам.

Наверно, дева шла так уже около часа, ничего не замечая, лишь изредка прикасаясь к переливающемуся кулону, который подарила Хильдира. Люси знала... знала, что ее мать скоро отпразднует сотый цикл. Для них это слишком много. Когда-то природа возьмёт своё. Лишь бы это было при девчушке, ведь ее мать больше всего боялась одиночества. Наверно, из-за этого Природа сплела для нее дочь. Неужели Матушка нарушила баланс мира ради простого друида, хоть и главной жрицы леса? Как странно жить и не знать, что или кто тебя породил. Даже в книгах, оставленных предками еще со времен Рассвета, она не встречала ничего подобного. А Люси их читала, читала даже вопреки Хильдире, в тайне, по ночам прочитала их все, многие не единожды. Быть может, ее мать знала об этом? От нее девчушка могла ожидать всё. Мудрости этой женщины не было предела. Как и доброте сердца.

Путница оглянулась. Алена она пока не видела, да и вряд ли хотела, чтоб он смотрел в ее заплаканные глаза. Возможно, они больше не встретятся?.. Этот странный эльф мог ее бросить и даже не ощутить укола совести. Глупо было с ее стороны довериться незнакомцу и отправиться с ним в путешествие. Но почему же мама не отговорила её? Там, внизу, она благословила ее в путь и сказала что-то про судьбу... Люси была слишком опьянена счастьем, чтобы слышать умные речи. Наверно, они обе ошиблись, ибо где этот странный эльф? Он точно сбежал.

«Ничего, я хотела странствовать, и я буду! С ним или одна...» — пронеслось в девичьей голове, пока она перебиралась через поваленное старостью и ветром дерево, пушистое и влажное от густого мха. Этот мох она когда-то пыталась выращивать дома, хотя и во всех пособиях по растениеводству такая возможность всячески опровергалась. Возмутительно! Ведь у нее он прижился и хорошо выглядел! Люси невольно усмехнулась, вспоминая своё детское счастье в тот момент. Вдруг сверху послышался скрип ветки и легкий стук позади. Дежавю? Недавно она уже была в похожей ситуации, но тогда стук являлся, скорее, грохотом. Друидка обернулась...

— Бу!

После вскрикнула и от неожиданности упала назад. — Дурацкий эльф! Зачем ты меня пугаешь?! — закричала она, сама распугивая всех вокруг. Светлый спокойно возвышался над ней, сдерживая смех с дурацкой гримасой на красивом лице. Интересно, все эльфы столь смазливы? Главное, чтоб их самолюбие не было на той же высоте.

— А куда это ты собралась одна? Заблудишься ведь, когда выйдешь из леса. — он вскинул бровь, протягивая ей руку в кожаной, слегка истертой на пальцах, перчатке. Друидка брезгливо глянула на его руку, как на что-то отвратительное, мерзкое и непотребное. Не воспользовавшись помощью, она поднялась сама и отряхнула длинный шлейф.

— Что я должна была делать? Не ждать же, пока мне на голову свалится птице-эльф. Тем более я думала, ты меня бросил. — Люси обиженно глянула на него и поправила свою сумку, посмотрев под ноги. Благо, ничего не рассыпалось, однако обида все еще была. Зачем так пугать?

— Миледи, прошу извинить мои резкие манеры. Но у меня есть оправдание: как Вы точно подметили, птице-эльфы хорошо лазают по деревьям и с их крон открываются прекрасные виды. Так вот, я сверял наш маршрут и, знаете, что? Вы движетесь совершенно не в том направлении. — его смешная гримаса приняла трагично-серьезный вид, а губы положение ровной полосы. Кажется, Ален был недоволен.

— И какое же направление «то», Светлейший Принц? — девчушка оглянулась вокруг. Она и сама не понимала, что это даст, но поддерживать зрительный контакт с эльфом было слишком утомительно, поэтому друидка разорвала его при первой же возможности.

— Так бы сразу. На юго-запад, ближе к реке. По ней на Юг мы дойдем до Син'гин'орда, там возьмем лошадей и долго будем скакать до Этлентиса. Поэтому, если ты не готова, все еще можешь вернуться домой. Я не могу гарантировать тебе, что мы не умрем в пути. — он натянул саркастичную улыбку из былой ровной полосы красивых губ, после чего неспешным шагом направился по заданному маршруту. — И да, не забывай, что принца тут нет. Лишь два путешественника с Запада на Юг.

— Я-то готова, а вот ты вряд ли. — Люси усмехнулась, наблюдая за попытками Светлого пробраться сквозь ласточкин бересклет, за которым простирался шипов-куст. — Советую тебе идти за мной, по этой тропинке. Тем более, если мы хотим добраться до реки. Перед ней есть глубокое ущелье, через него ведет лишь один мост. С деревьев этого не видно, не так ли? — она с довольным выражением на лице аккуратно раздвинула листья папоротников, росших чуть западнее от того самого замшелого бревна, проходя между ними и скрываясь за деревьями. — Не теряйся, путешественник!

— Но там нет никакой тропы! — чуть прикрикнул эльф, чтобы друидка его услышала.

— Ты просто плохо смотришь. — она рассмеялась, после чего ее голос растворился в сотнях растений, меж которых та шла.

— Rakton evolni'har rtal. — путник тихо выругался, но все-таки пошел за юной девой. Он надеялся, что та должна знать свой лес, но чтоб настолько... Когда лучник переступил папоротники, за ними открылась тонкая полоса, где росла лишь низкая трава, а местами даже проглядывались голые клочки земли. — Действительно, ты была права. — признал он свое поражение.

— А ты клял меня Рактоном. — выдохнула Люси, наклоняясь под раскидистой веткой близрастущего дуба. Глаза Алена слегка округлились. Как она услышала и тем более поняла эльфийскую речь? Друидка продолжила, не дав принцу вставить свои пять медяков. — Я, конечно, не знаю ваш язык — это же эльфийский, да? — но такое божество знакомо всем. — в ее голосе слышалась улыбка, правда лица самой девчушки эльф не видел. Она шла впереди, непринужденно прокладывая путь сквозь зарастающую, а местами и вовсе пропадающую в зеленых ветках тропку. По ней так далеко явно никто не ходил уже столетия. Если дорога забыла о своем предназначении, значит ее странник остался где-то навсегда.

— Это было не в обиду.

— Ничего. Мы квиты, глупый эльф. — она мелодично усмехнулась, будто отвечая птицам, щебетавшим в небе сотней голосов.

— За три тысячи лет меня еще, кажется, никогда так часто не называли глупым. — возмутился Светлый, переступая через проросшие в упавшей коре странные грибы с вывернутыми наружу шляпками.

— Сколько?! Ты такой... древний? А по лицу и не скажешь. — искренне удивилась девчушка.

— Не правда! Для эльфов это самый расцвет. Манерам тебя явно не учили. — он недовольно пробурчал и парой шагов сровнялся с Люси, чтобы наблюдать ее наглое личико.

— Манеры придумали эльфы и люди. Я подчиняюсь лишь законам природы. — она взглянула в синие глаза лучника.

«Кто же ты, странный путник? И почему лес не противоречит нашему союзу?»

— Если хочешь выжить, придется слушать и меня. — он переступил через мелкий череп какого-то животного и немного поморщился, будто наблюдал сцену его убийства. Природа не всегда столь приветлива, как кажется. Смерть — неотъемлемая часть жизни. Жестокость заложена в нашей крови ради выживания.

— Если ты расскажешь мне о своих целях. Зачем нам на Юг? Я слышала, что там живут лучшие алхимики, которые преуспели в изучении разных веществ, и о войне, в которой они отказались участвовать, имея одну из лучших армий. Что-то из этого — цель твоего путешествия? — полюбопытствовала друидка, оборачиваясь к черепу лисы, пробитому острыми клыками. Хищник пал жертвой. У Жизни на всех свои планы.

— Возможно... — замялся он, словно уколотый в бок одним из слов Люси. — Откуда ты столько знаешь, не выходя в свет?

— Читаю. Раньше к нам, при мне уже редко, забредали торговцы или другие потерявшиеся. Мы давали им кров, а они — нечто в замен. Например, книги или газеты. Но ты не ответил на мой вопрос.

— Я... Кое-кого ищу, скажем так. — лучник отвел взгляд в сторону, делая вид, будто всматривается в чащу лиственного леса.

— Это я поняла еще в самом начале нашей встречи. Когда мама поймала тебя на лжи. Так, кто этот несчастный, которому предстоит скрываться от тебя? Или он друг? — Люси не собиралась мириться с недосказанностью. Как и не собиралась помогать бандиту преследовать жертву. Эльфы ведь тоже могут быть грязны своими мыслями и желаниями. Жестокостью не обделены ни остроухие любимцы богов, ни простые люди. Она чужда лишь зверям и растениям. Лишь они не испытывают радость от страданий и смерти.

— Я ищу павшую богиню. Наверно, ты слышала эту легенду? Про ту, что променяла роскоши сады на людскую жизнь. — сдался Светлый, сухо выдавив из себя ответ. Он не боялся этой девочки. Боялся лишь того, что это упоминание может погубить ее, как и его самого, в дальнейшем пути. Многие разбойники, да и простые купцы, ищут таинственную посланницу небес уже не одно тысячелетие и готовы пытать любого, кто владеет о ней хотя бы какими-то знаниями.

Друидка посмеялась, словно услышала от эльфа наивную шутку. — Это ту, что все хотят убить ради вечной жизни? Уж не знала, что эльфам не хватает их бесконечного века. Или ты оставишь ее, как трофей?

— Кто тебе сказал такое? Может, я и не хочу ее убивать. Не все так жестоки, как ты думаешь. — Алениэль резко замолчал. Выглядело это так, словно он чуть было не выдал деве леса лишнюю мысль, за которую ее пришлось бы убить. — Тем более, никто так и не узнал, существует ли эта богиня, или она лишь плод чей-то больной фантазии.

— В каждой легенде есть правда. Иначе бы она не жила столь долго и не стала бы легендой. Однако почти всегда чистую историю со временем извращают и приписывают к ней несуществующее, как золото разбавляют иными металлами. Такой легенды стоит бояться, ведь она несет несчастье всем, кто с ней связан или свяжется сам. Я поняла это, читая те летописи, что были у нас. Но, все же, зачем тебе эта богиня? — она была серьезна в каждом своем слове, будто прожила не восемнадцать, а сто восемнадцать лет. Удивительно, как мудрость может быть смешана с такой ветреностью и легкомыслием в одном существе.

— Мне нужно ее найти по совету одного человека. — вдруг Ален оглянулся, сбавляя шаг. Лес затих. Его чуткие уши не могли уловить даже журчание реки, которая должна протекать рядом. Деревья будто онемели и их листья перестали перекликаться между собой шуршанием, повинуясь ветру. Даже он стих. Ветер. Вязкая тишина начинала давить на слух. — Ты слышишь? — тревожно вымолвил взволнованный эльф.

— Что? — удивилась Люси, тоже замедляясь, но не останавливаясь.

— Все затихло. Лес молчит. Не мне говорить тебе о том, что тут не должно быть так тихо. — он осмотрелся еще раз, ища причину, однако ощутил на себе лишь пристальный взгляд из пустоты. Он был настолько реальным, что заставлял ощутить себя на коже легкой дымкой липкого тумана, чей след простыл еще на заре. Этот взгляд был очень знаком. Такой же тяжёлый. Столь же непредсказуемый.

«Чушь. Здесь никого нет. Только эта милая, не очень приветливая девочка. Держи себя в руках.»

— Ты прав. Значит, мы уже пришли. — друидка ловко пробралась сквозь сухой куст дикой розы, от которого остались лишь выжженные ветки с шипами. Даже не зацепила шлейф костюма. Ее взору предстал мост, сплетенный плотной конструкцией сквозь ущелье. Казалось, он состоит из корней и змеями выходит наружу. Будто бы когда-то был в движении, но окаменел. Что за сила заставила деревья сотворить из себя такое? А на перилах поросли цветы... Тоже иссохшие. Как и корни. И несколько вековых дубов, росших по разные стороны ущелья.

— Не трогай куст розы... Это могила. — печально промолвила Люси, шагая к мосту. Она аккуратно прикоснулась рукой к мертвой косе из окаменевших деревьев, положивших свою жизнь ради свободы других. Лепестки ушедших к смерти гвоздик осыпались в пропасть, исчезая во тьме и далеком журчании речки, которая уходила под землю, показывая себя лишь с другой стороны.

— Ладно... Но кто здесь лежит? — Алену пришлось обойти куст, что был, скорее, надгробием. Однако сделать это оказалось не так-то просто. С крон мертвых, хворающих растений вниз спускался густой плющ, закрывая всякую возможность просочиться сквозь себя. Лишь редкие лучи затухающего к низу солнца редко проникали между листьев. Сделав взмах закаленным лезвием, принц прорубил проход. Умирающие ветви пали вниз и захрустели под ногам Алена, когда тот прошел по ним к друидке.

— Это место сражения двух могущественных друидов. Как гласит легенда, Тхакар и Алтарил сражались за наши права. Тхакар хотел оградить наш лес от чужаков, Алтарил напротив желал наладить сообщение между всеми расами в лесу и вне его. Здесь состоялся бой... Ущелье и мост — порождения их магии... Давай уйдем отсюда, и я расскажу тебе эту историю. Если захочешь. — она говорила вполтона, словно чего-то боялась или не хотела привлекать излишнего внимания. Кого же?

— Давай. — сухо ответил эльф, ускоряя шаг. Это место все еще дышало силой. Земля пропиталась магией, отравляющей ее изнутри. И вернулись они...

Голоса.

Их шепот заполнял сознание и вытеснял разум. Они вопили, молили о пощаде. — Нет, нет... Нет! Только не сейчас! — прорычал лучник, раскаляя воздух белесым свечением собственных сил. Очередной выброс проклятой магии был, как всегда, не вовремя. Но он сдержит ее. Они успеют перейти мост.

— Что с тобой?! — Люси бежала вслед за Светлым, однако боялась прикоснуться к нему. Он маг? Неужели он не контролирует свои силы? Она не хотела, чтобы лес пострадал от него, но не знала, что сделать. Благо, мост уже заканчивался.

— Быстрее!.. — они звали, кричали, скребли когтями и просились наружу. Они хотели жить. Хотели, как все. Они не хотели вот так! Не хотели без боя. Их уничтоженные и искаженные души сгорали топливом и раскаляли странную магию в жилах. Её холодный жар требовал...

Хруст. Кто-то наступил на плющ. Чуткие уши Алениэля уловили этот звук. Они нашли его? Они решили поймать его прямо здесь и сейчас? Нет. Принц не допустит этого, пока еще бьется его эльфийское сердце. — Sher De brago t'fasgre pra. — лишь произнес он и обернулся. Мост затрещал, засиял изнутри белым огнем и в следующее мгновение разлетелся на щепки. Писк кролика послышался за грохотом и сильные ноги унесли его в лес. Да. На той стороне хрустел травой лишь жалкий кролик.

— Люси! — завопил на весь лес эльф, срывая рычащий голос. Он не мог пошевелиться. Боль подкатила к горлу.

Умрет невинна красота, но сила в плоти рождена...