Глава №1. Часть №6. Ведь плата есть своя для всех.

Ален упал на колени, изнемогая от рези во всем теле. Проклятье отступило, оставив один на один с душевной болью. Неужели опять? Неужели снова? Очередная жизнь на его совести. Какая по счету? Невозможно сосчитать все те души, что он отнял по собственной глупости. Благодаря собственной власти. Новый голос в голове. Новый крик. Но ведь сейчас он контролировал себя и просто испугался. Испугался и убил ее...

«Проклятый... Почему ты все еще жив?»

Постепенно все вокруг начало успокаиваться, переставая звенеть в ушах тысячами острых песчинок, которые сверкали, подобно небольшим зарядам молний. Они осыпались и исчезали, оставляя воздух в этой части леса столь же мертвым, каким он и был, храня в памяти всех тех, кого поглотило собственное неуважение и сила. Наверное, и он здесь останется.

— Бу... — тихо выдавила из себя Люси, кладя руку на напряженное плечо эльфа. Алениэль перестал дышать. Он забыл о дыхании, забыл и о том, как поднялся с колен и прижал к себе «убитую» друидку.

— О боги! Как ты?.. Как... Я же говорил, что тебе не нужно идти со мной! Ты должна вернуться, я ведь даже собой не управляю. — его голос в начале подрагивал и даже одна слезинка упала на макушку лесной девы, однако вскоре он совладал с эмоциями и вернул себе спокойное дыхание.

— А как? Моста больше нет, — она выдавила из себя смешок. — обходить обрыв слишком далеко и для этого нужно вступить на территорию либо болота Троллей, либо Леса Богов. Первые меня убьют, вторые — задержат и казнят. Уж лучше с тобой... — ее голос слегка помрачнел. — Тем более, ты говорил, что это опасно. Я готова рискнуть. — друидка подняла глаза на парня и спросила: — Теперь-то ты мне веришь, глупый эльф?

— Но я ведь не говорил тебе об «этом» ... — принц выдохнул и отпустил деву. Он обернулся на обугленные холодной вспышкой остатки плетенных корней, взглянул в открытую пасть бездонного ущелья, а потом посмотрел на Люси. — Верю. Но в пути мне придется научить тебя многим вещам. Чтобы, если понадобится, ты смогла постоять за себя и убить любого. Даже меня.

— Как скажешь, мой дорогой спутник. — она слегка приподняла уголки губ. — А что все-таки случилось с тобой, расскажешь?

— Возможно. Когда-нибудь... — отрезал Светлый и направился прочь от этого места. — Скоро будет смеркаться, поспешим. — Ален ускорил шаг, срываясь практически на бег. Он и так отстал от графика на один день, а впереди еще больше сотни тысяч шагов.

— Эй! Я ведь тебя догоню! — Люси сорвалась с места и уже через пару минут нагнала эльфа. Конечно, ее рост и шаг были помехой этому, однако лес помогал: трава будто подносила друидку вверх, птицы подбадривали пением, деревья приподнимали ветви (с первого взгляда и не заметить), да и эльф бежал далеко не в полную силу. Впереди их ждали закат и неизвестность, а позади оставались лишь иссохшие розы с гвоздиками, шептавшие напутствия разлетающимися лепестками.

***

Сухая трава под ногами начала громко шуршать, когда Ален сбавил шаг. Небо уже заметно потемнело и вокруг стояла та самая прохлада наступающей ночи. Он заметил, что воздух потерял былую свежесть. Что-то горькое оседало в носу и на языке маслянистой пленкой, мешало обзору, с непривычки пощипывая глаза. Былой прекрасный пейзаж сменился невообразимым унынием природы, и жизнь, казалось, покинула эти места давным-давно. Корявые ветви дубов, акаций и старых елей нависали над землей совершенно голые и трухлявые, поросшие мертвым лишайником вместо листвы. Под ними никто не стрекотал.

Эльф остановился. Люси тоже, упираясь ладонями в колени и выравнивая затрудненное дыхание. Как бы Природа ни старалась ей помочь, долгий бег все равно выматывал. Тем более здесь, где лес встречал свою смерть, редея хитросплетениями иссохших рук на темном небе.

— Ты заметил? Аура тут другая... И этот запах, — друидка протерла слезящиеся глаза, все еще неровно дыша. — что это?

— Не знаю насчет ауры, но запах и правда отвратный, — лучник достал из-под доспехов воротник нательной рубашки, натянув его на нижнюю половину лица, — значит, мы уже близко.

— Что в этом Син'гео... Что в этом городе источает такую вонь? — Люси достала из сумочки старый льняной платок и повязала его на лице, чтобы не задохнуться от смрада.

«Все-таки он пригодился.»

— В Син'гин'орде живут орки. Я слышал об их любви к инженерии и ужасном отношении к окружающей среде, но до сего момента знаком с ними не был. Видимо, те слухи были правдой. — эльф сузил глаза, чтобы далекий дым перестал разъедать их.

— Орки? Неужели это от них столько вони и... — девчушка прикоснулась к стволу одного из иссохших деревьев, — Оно еще дышит, бедное... Этот запах отравляет здесь все, посмотри! — с ужасом воскликнула она, оглядывая окрестности: кусты, травы, деревья и вьюнки. Даже в темноте было понятно — все мертво. — Нимфы покинули это место... Может, ты услышишь. Послушай. — Люси выдержала долгую паузу.

— Что я должен услышать?

— Абсолютная тишина. Ни в одном живом месте, где обитают нимфы, ты такого не услышишь. Вспомни наш лес. Там они постоянно общались через шелест листьев, пение птиц... Раз так, скоро и это древо умрет, все умрет... — с грустью в голосе ответила дева и взглянула на черную от ночи речушку, по которой они шли.

— Здесь и правда как-то неприятно... Но нимфы? Их никто не видел. Они — выдумка, не больше, чем сказка.

— Вы, эльфы, никогда не поверите в сущности, могущественнее вас. — друидка недовольно хмыкнула.

— Почему же? Мы верим в Богов и почитаем драконов, — Светлый подошел к тихо льющемуся потоку воды, который еще недавно был широкой рекой, и окунул в него два пальца. — теплая... Странно, — он вытащил пальцы и потер их друг о друга. Маслянистая жидкость налипла на перчатки, из-за чего те перестали издавать привычный скрип. — я почти уверен, что она непригодна для питья — бережем запасы. Чувствую, пополнить их мы сможем только там. — эльф указал вдаль, где виднелись высокие стены из металла, освещаемые яркими факелами, около которых томились темные силуэты дозорных. Его спутница из всего этого, правда, видела только мерцающие в черном дыму огоньки, но и по ним она понимала — это тот самый Син'гин'орд.

— Хорошо. Предлагаю разжечь костер, ибо ночи уже холодают. — Люси сказала это в полтона и отошла от парня на несколько метров. Она выглядела немного подавленной, что-то внутри гложило ее. Некая пустота в душе, разрастающаяся и пожирающая эмоции. Только когда друидка села на колени, чтобы собрать сухостоя и мелких веточек, она осознала свое одиночество в большом мире. Раньше рядом с ней всегда был кто-то родной: мать, лес, сотни любимых зверей. Ее легкие наполнялись кристально чистым воздухом, воду можно было пить прямо из ручья, а вкуснейшие ягоды вкушать с пушистых кустов... Слушать разговоры дриад¹, когда они позволяли ей это, и присматривать за некоторыми детьми леса. Сейчас все это покинуло ее. Прикасаясь к иссохшим травинкам — призракам былой жизни — Люси ждала тот самый еле слышный шепот дыхания. Легкое шевеление. Однако ответом служила лишь обжигающая своим ужасом тишина. Она была совсем одна на этом колючем свете. Наконец, друидка осознала, чем заплатила за свое путешествие.

Скоро в ее руках собралась осыпающаяся охапка розжига для костра. Еще пара веточек, и она сможет вернуться к эльфу, чей силуэт шевелился меж стволов, собирая толстые поленья и выкладывая камни в круг. Но, прежде, чем уйти, дева заглянула в маленькое дупло, похожее на былое беличье. Она просунула внутрь руку и нащупала там нечто шелковистое и мягкое, похожее на маховое или рулевое перо.

«Дятел. Надеюсь, ты успел улететь отсюда.» — взмолилась Люси, пока рассматривала три черно-белых пера и одно маленькое, цвета рябины.

Ален выложил последнее поленце в середину круга камней. Эта постройка напоминала маленький шалашик, внутри которого оставалось место для сухостоя. Эльф обернулся на продиравшиеся сквозь мертвые заросли шаги, заметив возвращавшуюся с сухостоем девчушку. Она аккуратно скинула шуршащий букет рядом со Светлым и отряхнулась.

— Фух! У меня все руки в царапинах от осоки, — как-то радостно и по-детски похвасталась друидка. В ее глазах вновь виднелась улыбка, сжигающая тень былой слабости. — ты правильно сделал, что сорвал траву вокруг камней. Надо быть осторожнее с костром в таком месте. — она взяла пучок подстоя и начала аккуратно вкладывать его внутрь «шалаша».

— Спасибо за похвалу, — усмехнулся эльф и присоединился к Люси, с другой стороны закладывая шуршащую основу в будущий костер, — но с руками ты впредь будь осторожнее. Где-то на Севере, я слышал, началась какая-то странная хворь. Кто знает, что здесь можно подцепить. — Алениэль устремил свой взгляд за далекий горизонт, будто он хотел увидеть, или видел, что-то скрытое за пеленой темной ночи, и мысли его словно были не здесь. Но где?

— Я не умру от болезни. Да и Север далеко, — друидка самоуверенно хмыкнула, укладывая последний кусок бересты. — Готово! Подожжешь? — она достала из сумки два плоских камня: один блестящий, другой более темный и матовый, протягивая их задумавшемуся принцу, к которому у нее все еще было больше вопросов, нежели полученных ответов.

— Я? — эльф как-то недоумевающе вернулся мыслями на землю и не сразу понял просьбу, через секунду добавив: — да, конечно, — он взял некое подобие огнива и, сняв перчатки, принялся добывать искру звонкими ударами и шкрябаниями камней.

— О чем ты задумался? — Люси уложила ноги вбок и удобнее села, облокотившись о старый еловый пень. Она взглянула на длинные пальцы, которые не слишком-то ловко держали кремень и металл, а потом перевела взгляд на свои. Они никогда не были столь аккуратными и утонченными, как у эльфа. Хоть ее ладонь и была в два раза меньше, но кожа на ней даже по виду ощущалась более грубой и натруженной, в некоторых местах исцарапанной и жесткой. Друидка старалась вспомнить руки других путников, которых они с матерью встречали и провожали, однако столь красивых и нежных кистей, с крепкими, но аккуратными запястьями и пальцами она не видела никогда.

— Я... — не с первого удара, но он все-таки высек искру, что угодила прямиком в сухую траву; огонь даже не пришлось раздувать, ведь промасленный дымом сухостой загорался даже от яркого солнца — это было видно по местами выгоревшим изнутри деревьям, в темноте являвшим странные силуэты. Принц облокотился об одно такое дерево позади себя, перед этим положив рядом лук, и, еще на пол секунды отведя взгляд в сторону горизонта, а потом вернув его к друидке, согнул левую ногу в колене и обвил ее руками, правую вытянув перед собой. — О легенде, которую ты обещала поведать. Помнишь?

— А, да, конечно... — Люси наблюдала за огнём и краем глаза заметила блестящее в свете кольцо на безымянном пальце лучника. На секунду лесная дева замерла после чего плавно перевела взгляд к плавящемуся в воздухе силуэту своего спутника. — Но она достаточно печальная.

— От того и более правдивая. — заметил эльф, как бы невзначай накрывая украшение ладонью.

— Тогда слушай:

Эта история свершилась еще в конце Первой эры, когда мир начал принимать нынешние, правильные формы, застывая, подобно магме на воде. Боги являли себя все меньше, позволяя смертным решать свои жизни. Совсем скоро Высшие Сущности покинут этот мир и будут являться лишь ночью и днем, в непогоде и в судьбе, в звездах и морской бездне, да в книгах и любви; благословят лишь эльфов, но оставят мир для всех... Жаль, эта историю не о том. Она о тех, кто проживает всю жизнь под кронами лесов, о тех, кого всегда забывают, и о тех, чье мнение не спросят в ходе войн — о друидах.

Все началось тогда, когда быт Хранителей Природы устаканился и, казалось, ничто не нарушит его, не посеет хаос. Однако это было бы слишком просто для настоящего мира. Слишком скучно, чтобы наблюдать сверху в бескрайних садах.

Однажды в лес попал путник по имени Алтарил — никто уже и не помнит его расу — он был истощен голодом и жаждой, его тело покрывали волдыри от укусов крапивных мух, а в волосах запутались мертвые пиявки. Моля о помощи, он упал подле ног собиравшего травы юноши — Тхакара -, лишившись чувств. Уж точно неизвестно, сколько дней жрецы выхаживали покалеченное тело путника. Как только он открыл глаза, память покинула его. Помнил несчастный лишь своего спасителя и собственное имя. Совет разрешил беспомощному мальчику остаться и учиться любви к Матери, если он обещает не осквернять лес. Так и было. Годы шли, бывшие юноши стали мужчинами, Тхакар и Алтарил были неделимы, ничто не должно было разрушить их дружбу. Но в этой истории судьба треснула по шву и рассыпалась уродливой мозаикой на жизни друидов.

В один из тех дней, когда приятели вели редкую охоту на дичь, чтобы прокормить свое поселение, Алтарил споткнулся о вьюнок и упал. Из его головы потек ручеёк крови. Тогда Тхакар пал на колени и взмолился к Природе, чтобы она снова спасла его друга. Благо или нет, его силы хватило на столь сложную просьбу. Рана затянулась, а лужа из крови проросла дикими розами. То был дурной знак.

Ведь плата есть своя для всех.

Очнувшись, Алтарил вспомнил свою жизнь вне леса и пожелал вернуться, чтобы поведать всем о таком чудесном месте и расе друидов. Он рассказал, что видел в том мире, и десятки друидов захотели узреть это своими глазами. Другие же, напротив, не желали рисковать всем ради смутной надежды на мирный контакт с незнакомцами. Среди противников был и Тхакар. Он, будучи одним из лидеров поселения, собрал Совет из лучших жрецов и самых почитаемых старцев. Было принято решение изгнать чужака, ставшего уже своим.

— Я обязательно приду. — лишь сказал уколотый обидой Алтарил. Он расценил этот поступок, как предательство их дружбы.

— Я встречу тебя. — ответил Тхакар.

Прошло несколько десятилетий, прежде чем эта встреча состоялась. Тхакар готовился к ней, оттачивая свое боевое мастерство. Он забыл о сне и еде. Забыл, что такое любовь и счастье. Живя лишь ожиданием боя, мужчина превращался в монстра. Его лицо иссохло, глаза впали, а пальцы стали когтями. Черпая силу из земли, он осквернял лес, однако никто не мог противопоставить ему свое мастерство. Никто, кроме Алтарила.

— Во что мы превратились, друг?! — крикнул мужчина, заходя в давно покинутый лес. Он тоже изменился, тоже постарел. Но его силы крепли для этого дня.

— Я не знаю... — прохрипел Тхакар.

— Предлагаю закончить наш спор здесь.

— С удовольствием.

Оба они были велики в свой мощи. Камни дрожали под их силой, деревья ломались и кричали птицы. Земля рыдала от того, что ее рвут на две части, а корни молили прекратить, когда из них стали плести мост. Но никому не властно подчинить себе природу. В ответ земля впитывала в себя их жизни и каждое мгновение, что мужчины тратили на бой, было для них годом. Вся жизнь для них обратилась парой минут...

Тхакар рассыпался в прах у края обрыва, который сотворил он сам. И пепел его стал почвой для куста диких роз, что когда-то поросли из крови.

Алтарил пал у своего моста, который порос алыми гвоздиками, что собирал Тхакар, в день встречи. Его пепел разлетелся по округе, разрастаясь скорбными цветами, но ни частичка не попала в Лес Друидов. Ибо сама Природа отвергла их варварство.

Вот так в один день наши предки лишились двух сильнейших защитников поселения и единства, ведь некоторые друиды покинули лес в поисках мест, поведанных Алтарилом, а большой мир узнал о нас и наших чудесных лесах. Кому было известно, что из-за этого, вскоре, мы станем так же редки, как и, наверно, Северные Драконы. — Люси взглянула на эльфа, который уже дремал, и добавила:

— Ходят слухи, что однажды чья-то встреча здесь станет удачной, а дружба вечной, и принесет она плоды и не увянет дикими цветами.

1Дриады — нимфы, оберегающие деревья и высокие кусты.