70
— Ты... — Эш был совершенно ошеломлен.
Едва он выдавил слово, как Церна поднял его с дивана и потащил наружу.
Эш сопротивлялся и стряхнул руку Церны. В его голове потемнело: он понятия не имел, что сказать, и ничего не знал о том, что хотел сделать Церна.
— Спускайся быстрее! — Церна спустился по лестнице первым и указал в направлении, откуда доносился звук телевизора.
— Почему ты...
— Спускайся быстрее! Я не знаю, что с ней случилось!
Эш внезапно проснулся и понял, что Церна указывает на спальню на первом этаже — возможно, с Беллой что-то случилось!
Он побежал вниз и толкнул дверь. Телевизор все еще работал и воспроизводил какой-то фильм о любви. Белла упала рядом с диваном и все еще держала в руке пульт дистанционного управления.
Эш хотел взять ее на руки, но сразу подумал, что не стоит перемещать больного человека самостоятельно.
Он набрал номер службы экстренной помощи. Когда диспетчер спросил о состоянии пациента, Церна присел на корточки рядом с Беллой и прошептал:
— У нее все еще бьется сердце, но ее артерии, кажется, спазмируются...
Эш кивнул и передал данные:
— Пациентка — пожилая женщина. Возможно, у нее высокое кровяное давление. Я подозреваю, что это инсульт...
Когда приехала скорая помощь, они позвали соседей, и мужчина средних лет взял на себя инициативу одеться, чтобы поехать вместе с Эшем.
Выходя из дома, Эш оглянулся. Церна показал из-за двери половину лица, с любопытством посмотрел влево и вправо, и нерешительно помахал ему рукой.
С одной стороны находилась госпожа Белла, находившаяся в критическом состоянии, а с другой — внезапно появившийся Церна... С каждым из них было нелегко справиться.
Теперь, когда эти две вещи смешались воедино, он просто не знал, о чем беспокоиться в первую очередь.
...
Через час Эш вернулся. Он все еще не был готов встретиться с Церной, однако ему пришлось.
Он долго готовил речь, но как только пришел в себя, забыл все слова, которые собирался сказать...
Эш наклонил голову и с застывшим лицом посмотрел на причудливую картину перед собой.
В ночи Церна сидел на крыше подперев голову руками. С серьезным видом он внимательно наблюдал за всем, что происходило вокруг...
Издалека казалось, что на крыше дома Беллы сидит красноглазая горгулья, охраняющая башню.
— Что... ты делаешь? — Эш стоял перед дверью.
— Охраняю, — серьезно ответил Церна.
— Охраняешь что?
— Этот дом, — увидев вернувшегося Эша, Церна проворно спрыгнул вниз по трубе, идущей с карниза. — Никто не запер дверь, когда ты ушел, и никто не оставил ключ.
Если бы за последнее время не произошло слишком много всего, от этих слов Эш точно мог бы рассмеяться.
— Не волнуйся так сильно. Общественная безопасность в Линдене очень хорошая, и всем здесь нравится госпожа Белла.
Церна растерянно огляделся и быстро потащил Эша в дом:
— Нет... Я волнуюсь, что это сделали не люди!
Эш удивился:
— Что... сделано не людьми?
— Вот эта дама! Посмотри на ее состояние. Никаких внешних повреждений, но она вдруг не смогла двигаться! Раньше она еще смотрела телевизор... Я не обнаружил никого приближающегося к дому, так что, возможно, кто-то наложил какое-то проклятие...
Теперь Эш действительно не мог удержаться от смеха:
— Нет, Церна, это не проклятие. Белла больна. У нее хронические заболевания. Это проблема со здоровьем, вызванная старением человека, а не нападение врага.
Церна вздохнул с облегчением:
— Ну вот...
Затем они вдвоем стояли в молчании полминуты в гостиной, не включая свет. Атмосфера была настолько странной, что вызывала беспокойство.
Эш пошел налить себе стакан воды и включил свет.
— После нашего прибытия в больницу, приехали и друзья Беллы, — он решил поддержать разговор, рассказывая о том, что произошло. — Некоторые из них — люди из той же церкви, что и Белла, а также волонтеры из города. Они же связались с внучкой Беллы... Мне не нужно участвовать в том, что произойдет дальше, поэтому я вернулся первым.
Была еще одна причина, по которой ему хотелось вернуться: Эш боялся оставить Церну одного.
На самом деле, беспокоиться было не о чем: кто в Линдене смог бы навредить Церне?
Но ему почему-то стало не по себе, и он почувствовал, что не может оставить Церну в одиночестве.
Выслушав его, Церна тоже заговорил. Он произносил слова так быстро, как будто желал признаться:
— Я стоял под окном Беллы. Телевизор работал очень громко, но вокруг было тихо. Внезапно я услышал необычный звук, поэтому вошел в дом... Ты уже приглашал меня в этот дом, так что я могу войти.
— Ну, к счастью, ты быстро обнаружил ее.
— Она соскользнула прямо с дивана, — рассказал Церна. — Когда я увидел, как она упала, мне ничего не оставалось, кроме как пойти прямо к тебе...
Эш молча кивнул и пошел наверх, неся воду.
Церна на мгновение поколебался, но тихо последовал за ним. Когда он ступил на первую ступеньку лестницы, то остановился и понял, что Эш не сказал ничего, что могло бы его остановить. Церна почувствовал облегчение и продолжил следовать за ним.
Войдя в квартиру, Эш обернулся и увидел Церну, уже сидящего на стуле перед небольшим обеденным столом.
Когда он впервые привел сюда Церну, то попросил его сесть здесь, а сам занял место с противоположной стороны и расспрашивал о событиях прошлого...
Сегодня Церна сразу же нашел старый стул, сел, как будто чего-то ожидал, и осторожно посмотрел на Эша.
Эш не стал садиться напротив него, а пододвинул стул и сел рядом:
— Ты можешь расслабиться. Это мой дом, а не комната для допросов.
— Я приехал сюда на междугороднем автобусе, — хотя это была не комната для допросов, Церне все равно хотелось признаться. — Я умею читать знаки остановок и помню, где находится дом, поэтому найти это место было нетрудно. Потом я долго ждал снаружи...
— Подожди, автобус? — Эш удивленно посмотрел на него. — Как ты сел на автобус? Ты... знаешь о том, как купить билет? Что ты делал днем?
— Я не покупал билет, а забрался в багажное отделение, — когда Церна произнес это, на его лице проступило немного гордости. — Знаешь... я могу атомизироваться. И там нет света. Когда кто-то забирал свой багаж, я снова превращался, чтобы меня никто не видел.
— Но ты не можешь двигаться днем. Если бы кто-то в это время открыл багажное отделение...
— Я заранее проверил маршрут и нашел тот, который подходил и имел минимум остановок. Я наблюдал за порядком, в котором люди загружали свой багаж, и понял, что те, кто поместит свой багаж глубоко, выйдут поздно. Затем я спрятался за таким багажом и нашел что-то не слишком тяжелое, чтобы положить на себя. Люди не смогли бы так, потому что им нужно есть, пить, двигаться и нуждаться в свежем воздухе, а мне — нет.
— Даже это не очень безопасно. Велика вероятность, что тебя обнаружат...
— Если меня обнаружат, я ничего не смогу сделать, — Церна слегка скривил губы. — Если бы меня обнаружили, а я не мог бы пошевелиться, то что со мной стали бы делать? Отнесут в полицейский участок? Ну допустим. Тогда, когда наступит время бодрствования, я мог бы атомизироваться и сбежать. В любом случае полиция не нанимает экзорцистов.
Эш действительно рассмеялся.
Вчера он решил покинуть Церну, но сегодня, когда кровавая марионетка вновь появилась перед ним, охотнику во второй раз хотелось улыбнуться.
Церна не находил в своем рассказе ничего смешного. Он осторожно взглянул на Эша:
— Я пришел сюда... потому... что!..
Эш ждал, пока он продолжит.
Но Церна никак не мог найти нужных слов, чтобы выразить свои мысли. Он уперся локтями в стол, мял руки и склонил голову, как будто совершал необычайно мучительную предобеденную молитву.
После прерывистого "потому... что..." от Церны, Эш вздохнул, протянул руку и слегка надавил на его сцепленные ладони!
— Я не бросаю тебя, Церна, — тихо сказал Эш. — Я действительно хочу, чтобы ты был свободен. Я не хочу причинять вреда. Тебе придется адаптироваться.
Церна уставился на руку Эша, а когда его взгляд упал на контракт, он тут же отвернулся и прошептал:
— Я знаю... это правда. Но я также сказал, что не хочу свободы.
Когда Эш захотел объяснить дальше, тусклые глаза Церны внезапно загорелись.
Казалось, что тепло человеческих рук давало ему какое-то ободрение, растапливая слова, которые застыли в его сердце.
Он повернулся к Эшу:
— Вообще-то, я понимаю почему. Из-за Хьеля. Из-за того, что я сделал... Я понимаю, Эш. Я знаю, что ты больше не хочешь меня видеть. В обычной ситуации мне следовало бы прислушаться к твоему совету, найти Карла и научиться быть обычным вампиром... Когда-то я думал, что смогу это сделать, и мне действительно хотелось такой жизни, но... Но нет, я не могу. Я не хочу...
Он замолчал на некоторое время и изо всех сил попытался произнести следующие слова:
— Я... не хочу расставаться с тобой.
Эш удивленно посмотрел на него.
Церна быстро смущенно отвернулся, поправил позу и убрал руку, к которой прикоснулся Эш:
— Даже если ты не хочешь меня видеть, я все равно не хочу тебя оставлять... Я знаю, ты никогда меня не простишь. Даже если ты простишь мне ложь, ты никогда не простишь мне этого... Поэтому я хочу искупить свои грехи и сделать что угодно. Знаю, это смешно. Может быть, единственное, что тебе нужно, это сказать мне, чтобы я больше не появлялся...
— Нет, нет, — Эш посмотрел на выражение его лица, и это было невыносимо. — Тебе не обязательно уходить...
Не успел он договорить, как Церна вдруг встал со стула и опустился перед ним на одно колено.
При их первой встрече, после того, как Эш принял контракт, Церна таким же образом выразил свою преданность.
— Эш, для меня ты особенный, — Церна посмотрел на него. — Это не из-за контракта и не только из-за вины... Не знаю почему, но всё равно я просто не хочу тебя оставлять... Конечно, тогда ты меня не простишь... Можешь ли ты простить меня на данный момент? Эш, ты можешь меня простить?
Когда их взгляды встретились, Эш на мгновение не знал, что сказать. Сильная боль распространилась от его груди к кончикам пальцев.
Он опустился на колени и обнял Церну.
Сначала он не держал его крепко, это был просто утешительный жест.
Однако тело Церны оказалось не только холодным, но и слегка дрожало. Заметив это, Эш неосознанно обнял его крепче.
— Тебе не нужно мое прощение, — он закрыл глаза и прошептал это на ухо кровавой марионетке. — Тебе не нужно мое прощение. Мне нечего прощать. Тебе больше не нужно передо мной извиняться. Это я должен извиниться. Мне очень жаль... Не спрашивай меня почему. Я просто хочу сказать "прости".
Эш нежно погладил его по светло-золотистым волосам:
— Ты для меня тоже особенный. Это правда. Даже если я могу солгать тебе, я не могу солгать себе. Но я хотел это отрицать... потому что отрицать легче. Тогда мне не пришлось бы смотреть тебе в лицо, не пришлось бы смотреть в свое сердце. После отказа мне не пришлось бы ни о чем думать, нужно было бы просто продолжать жить как раньше... Это грустно, но грусть всегда проходит, и после становится легче...
Церна слегка подвинулся в его руках и сказал приглушенным голосом:
— Я понимаю... если тебя это ранит, я уйду...
— Нет, — Эш склонил голову Церны к своей шее и не ослабил объятия, — мне не нужно, чтобы ты уходил сейчас. Я хочу, чтобы ты был свободен, а это значит, что ты имеешь право выбирать, куда хочешь идти. Если я буду настаивать на том, чтобы тебя прогнать, то, по сути, все еще буду доминировать над тобой... Я только сейчас это понял. Глядя на тебя, мне грустно, но...
В районе шеи стало немного влажно. Эш удержал растрепанные волосы кровавой марионетки.
Церна смущенно опустил голову, торопливо вытирая слезы, но Эш взял его лицо в ладони, заставляя посмотреть вверх.
— Как бы это ни было печально, я думаю... Мы можем грустить вместе, — продолжил Эш. — Я до сих пор думаю, что печаль преодолима. Если это правда, то пусть будет так. Кроме того, я никогда не смогу "простить" тебя. Эти вещи уже случились, они не могут быть изменены. Мое прощение бессмысленно. Короче говоря, в будущем мне предстоит столкнуться со многими вещами, и мне может понадобиться твоя помощь...
На этот раз Церна уже не отводил взгляд:
— Я готов помочь! Я сказал, что готов навсегда стать твоей кровавой марионеткой...
— Нет, будь моим партнером.
Эш переложил руку на плечо Церны и несколько раз сжал.
Тепло его ладони заставило Церну расслабиться.
Он смотрел на Эша, почти чувствуя головокружение, но не хотел отводить взгляд.