39

Ми Ю доставили на склад и отвели в комнату для допросов в укреплении на другом берегу озера. Она не сопротивлялась и не передвигалась небрежно, а просто села на деревянный ящик в углу у прохода и осмотрелась.

Если на нее никто не обращал внимания, она не брала на себя инициативу. Кто-то спросил ее, на что она смотрит, но в ответ получил вопрос:

— Где владелец Феддах? Я слышала, что он жив.

Все уже знали, что Феддах мертв.

Сам Сайхай рассказал, как они сражались, и о смерти Феддаха.

Считалось, что у безмолвного голема нет личности, но Ми Ю взяла на себя инициативу и расспросила о своем владельце.

Некоторые молодые вампиры почти заподозрили, что она сохранила какое-то личное сознание...

Только когда Церна подошел и сказал ей, что Феддах мертв, все увидели ее безразличие, и действительно поверили, что у нее нет эмоций.

— О, — ответила девушка, узнав о смерти Феддаха. — А как насчет владельца Исаму?

— Тоже скоро умрет.

— Ох, — узнав о положении двух ведьм, девушка замолчала и задумалась опустив голову.

Эш, стоявший сбоку, взглянул на нее.

Он думал, что Церна посочувствует ей как девушке или как нежити, но тот на самом деле был к ней очень холоден.

Возможно, это потому, что безмолвный голем изготавливался из живого человека.

Эш относился к ней как к человеку, а Церна так долго находился рядом с магами, что точно знал, что такое безмолвный голем.

Церна медленно подошел. Его шаги казались тяжелыми, поэтому Эш спросил:

— Ты ранен?

— Нет.

— Девять часов действия — это гораздо лучше. Тебе еще долго двигаться. Вампиры сказали, что мы можем пойти туда и отдохнуть.

Он указал на развилку дороги.

— Сайхай и остальные допрашивают живую ведьму, но мне неинтересно наблюдать за этим.

Церна последовал за ним и подошел:

— Я только что слышал о том, что Эльза хотела прийти?

— Я знаю. Она хочет увидеть Исаму... В конце концов, он ее сын.

— Я думал, она их не любит.

Церна последовал за Эшем в помещение, похожее на дежурку. Подземные укрепления в этом месте обычно не использовались для проживания, поэтому условия были гораздо хуже, чем в том месте, что находилось у ипподрома.

— Человеческие эмоции очень сложны, — ответил Эш. — Я также думаю, что она не любит этих детей, потому что ненавидит свою прошлую жизнь. Если бы она любила их, она не осмелилась бы уйти. Более того, Джамилю убил Сайхай, но она не винила его...

Хотя Эш понимал, что, возможно, это потому, что Эльза не видела настоящей смерти Джамили.

— Я не женщина и никогда не был родителем, поэтому не знаю, верна ли моя идея... но я чувствую, что "любовь/не любовь" — это не вопрос "или/или".

— Прости... — сказал вдруг Церна.

— В чем дело?

В эти дни Церна все время находился в оцепенении, а когда приходил в себя, то выглядел подавленным.

После того как вампир сказал, что ему жаль, он снова впал в оцепенение. Рухнув на потертый стул у двери, Церна как будто планировал слиться с выброшенной мебелью в комнате.

— Ты увидел, как Сайхай кого-то убил? — спросил Эш.

Церна вдруг поднял голову, и Эш понял, что он угадал правильно:

— Мы ведь видели это вместе в прошлый раз, не так ли? Хотя я не видел процесса, а только результат... Но то, каким был этот процесс, я могу себе представить.

Остановившись, чтобы подумать об этом, Эш продолжил:

— Когда Эльза будет готова, я планирую сопроводить ее в Аспен и встретиться с вампиршей Лаурой. Она — мать-вампирша Карла, а он — хороший, и с его матерью должно быть легче ладить. Затем... Недавно со мной связался агент.

Он достал свой мобильный телефон и сказал:

— Будет еще одна групповая охота. Это недалеко от Аспена. Возможно, мы сможем помочь...

— Ты имеешь в виду, что отныне тебя не будут волновать эти ведьмы? — спросил Церна.

— Да. Я слышал, что придут и другие ведьмы. Хасан и Фарид. Но Сайхай и Клифф могут справиться с ними, поэтому нам больше не нужно участвовать.

— Сайхай не пойдет с нами? Он готов покинуть Эльзу?

— Да. Он говорит, что не хочет жить с Эльзой. Если только не возникнут особые обстоятельства.

Сказав это, Эш пошел закрыть дверь.

— Честно говоря, я сам не очень хочу жить с Сайхаем. Он забавный парень... но и пугающий.

Церна кивнул:

— Я понимаю. Однако он не хотел причинить вред тебе или Эльзе. Он просто... хотел наказать этих людей.

— Он не только убивает, но и жертвует, — объяснил Эш. — Он верит, что сила ведьм дается пылающим духом, и что жертва может сделать его сильнее. Ранее он также обманывал вампиров, чтобы поглощать их силу... Хотя Сайхай ушел из семьи в четырнадцать лет, его образ мышления по-прежнему остается образом мышления пылающего духа.

Церна все еще казался немного безжизненным:

— Да... но Эльза не такая.

Эш вспомнил разговор, который у него состоялся с Сайхаем.

В то время они еще жили в коттедже пожилой экзорцистки, и Сайхай устроился в гнезде из дивана и подушек...

"Она никогда не ощущала радости от того, что в ее руках находится власть над жизнью и смертью, и не ощущала магии, танцующей для нее. Эльза всегда была рабыней, а не хозяином, а еще она определенно добрая".

"Но ведь ты последовал за ней и ушел из семьи".

"Уход из семьи не означает, что я стал другим человеком, — Сайхай выглядел усталым, спрятал ноги и опустил занавеску, натянутую между ширмой и вешалкой для одежды. — Это могло изменить только один аспект меня, но не все во мне. Жить в другом месте, есть еду другой страны, пытаться кого-то полюбить или быть любимым кем-то, преследовать интересы, отличные от тех, что имелись раньше... Это все изменения, но они не означают, что ты можешь стать полностью другим человеком".

Если подумать об этом, то в той неторопливой и мирной атмосфере, у Сайхая не было необходимости говорить такие вещи.

Если человек долго о чем-то думал, в его голове всегда будут крутиться связанные мысли. Он может не объяснить все прямо, но неизбежно выскажет это ненароком.

Когда ваши мысли слишком заняты, малейший посторонний предмет может заставить вас что-то почувствовать.

— Что бы Сайхай ни хотел сделать, я не хочу в это вмешиваться, — сказал Эш. — Может быть, он так сильно ненавидит свою семью. Может быть, он хочет найти способ воскреснуть... Неважно. Если ему что-нибудь понадобится в будущем, я помогу, чем смогу. А сейчас... Эльзе нужно уйти, так что давай оставим Сайхая.

Церна безучастно сидел, словно думал о чем-то другом, и лишь слегка пошевелил ртом, как бы говоря, что согласен.

Внезапно он пришел в себя и снова сказал:

— Мне очень жаль...

— Ты сделал что-нибудь, что требует извинений передо мной?

Эш ошеломленно посмотрел на кровавую марионетку, думая, что, возможно, Церна был напуган заклинанием Сайхая.

— Я имею в виду, — сказал Церна, глубоко вздохнув, словно собирался с силами, — что думаю о твоих родителях.

Эш замер.

— Аколь Блэйн, Ханна Блэйн.

В двухэтажном здании в Линдене Эш упомянул два имени. Церна отчетливо их запомнил.

— Поскольку я услышал, что Эльза хочет увидеть Исаму, я подумал о них. Ты сказал, что Эльза не любила этих детей, и я в это верю. Однако, даже если она их не любила, даже если она согласилась их убить, как только она узнала, что кто из этих детей еще жив, то все равно захотела их увидеть... Может быть, это любопытство или материнский инстинкт?

Церна остановился и на некоторое время замер, а затем понизил голос:

— Я этого не понимаю. Я просто подумал, что раз это касается матерей, которые не любят своих детей, то как насчет матерей, которые любят? Как Ханна? Она, должно быть, очень тебя любила и хотела защитить... Она не узнала, что ты выжил...

— Церна, ты...

Эш хотел спросить, почему он вдруг это сказал?

Ему не обязательно говорить об этом...

Но на самом деле Эш очень хорошо знал, что это проблема, стоящая между ним и кровавой марионеткой. Возможно, она никогда не будет решена.

Он мог признать, что Церна тоже жертва, а мог принять его как товарища, но несмотря ни на что, он не мог полностью забыть ту ночь.

Церна поднял голову, его взгляд вдруг стал тверже:

— Эш, я не жду твоего прощения. Я просто хочу еще раз извиниться...

Эш передвинул круглый табурет и сел перед Церной:

— Я не могу повернуть время вспять. Я не могу вернуться, чтобы спасти своих родителей, так что я могу сделать? Я могу только продолжать быть охотником. Церна, раз ты не ждешь моего прощения, то и мне не нужны твои извинения. Больше, чем постоянные извинения, я хочу... твоей честности.

На этот раз Церна не отвел взгляд.

Он мог видеть свое бледное отражение в глазах Эша, и Эш продолжал смотреть на него так, не собираясь заканчивать тему.

Оба долго молчали, и наконец Церна сказал:

— О некоторых вещах... я действительно тебе врал.

— О каких?

— Ты помнишь Аспергера и Глэша, да?

— Конечно, я помню. Можно сказать, они мои настоящие враги. Но Аспергер погиб в ту охоту, а Глэш был убит тобой...

— А что, если я скажу тебе, что есть еще один человек, который также является твоим истинным врагом, и он еще жив?

Эш вздохнул:

— Церна, не веди себя так. Я же говорил, что не ненавижу тебя...

— Я знаю, — Церна улыбнулся, — это не обо мне. Ты когда-нибудь задумывался, что когда вы ворвались к магам, Аспергер и Глэш были подавлены заклинаниями и не могли произносить заклинания, поэтому они достали оружие, чтобы сопротивляться... Тогда почему они не использовали меня? Не лучше ли было позволить мне разобраться со всем?

Эш застыл, впервые осознав, что в том деле присутствует огромная пропасть.

Церна наконец снова опустил голову и поиграл с пуговицами рубашки, стараясь ослабить невидимое давление.

— Дело двинулось вперед почти на двадцать лет, — продолжил он. — Это магам пришла в голову идея "испытать пистолет", но не те два мага дали мне приказ убить твою семью.

— Тогда кто? — спросил Эш.

Эта тема внезапно задела глубочайшую рану в его сердце, и теперь он не мог сохранять мягкость тона.

— Это Свитов, — ответил Церна, — мой отец-вампир.

Эш слышал об этом имени, Клифф недавно упомянул его.

Свитов когда-то был лордом знатного рода. Несмотря на противодействие сородичей, он настойчиво ввязывался во многие опасные и табуированные области и давно исчез.

Ни один вампир теперь не мог его найти.

— Но, Церна, — глаза Эша потемнели, — ты сказал, что не помнишь прошлого, так почему у тебя появились воспоминания об отце-вампире?