64
— Виктор, как хорошо, что ты здесь, — Свитов не интересовался приветствиями и сразу перешел к делу. — Ты должен кое-что узнать во мне. Человеческая магия. "Жертвенная лоза".
— Но... форма лозы не должна быть такой! — Виктор осторожно дотронулся до шипа. — "Жертвенная лоза" обычно только одна. Их не может быть так много, и ее нельзя использовать против вампиров...
— Конечно, она была улучшена, — Свитов взглянул на лозы, лежавшие на его груди. — Знаешь, каждый раз, когда маг-человек произносит заклинание, ему приходится платить. Например, кровью, принесением жертвы или даже душой... С помощью "жертвенной лозы" маг может не платить цену сам, а передать это обязательство другим. Работая, я обнаружил дополнительные варианты использования "жертвенной лозы"... Например, ее можно использовать для передачи связи между вампирами, или для поддержания старого контракта с кровавой марионеткой.
Говоря об этом, он посмотрел на Церну:
— В прошлом, как только кровавая марионетка была завершена, ее связь с другими вампирами прекращалась, и даже способность заключать контракты исчезала. Она подчинялась только своему владельцу-человеку...
Церна удивленно посмотрел на Свитова, а он улыбнулся:
— Да, предыдущие кровавые марионетки отличались от тебя. Если бы они заключили контракт, узы контракта исчезли бы после того, как они превратились в кровавых марионеток. Поскольку большинство живых демонических существ выглядят так, как будто созданы магами, они могут обеспечить контроль.
Виктор обернулся и посмотрел на Церну, а затем спросил отца:
— Ты имеешь в виду... Церна все еще подчиняется тебе?
— Пока я отдаю приказ, он все равно должен меня слушаться, — сказал Свитов. — Когда я превратил его в кровавую марионетку, то улучшил "жертвенную лозу" и использовал ее, чтобы передать свой закон... Здесь есть дверь, которая ведет к моим исследовательским записям. При необходимости это все можно рассмотреть поближе. В подробности процесса вдаваться не буду. Короче говоря, я улучшил "жертвенную лозу", чтобы ее можно было использовать на вампирах, а также улучшил кровавую марионетку. Я поставил барьер на сердце Церны. Если я его не отзову, то контракт с человеком заключен не будет. У него есть владелец-человек, но он ограничен в том, что может приказать ему делать. Это как...
Он несколько раз усмехнулся, и его горло наполнилось кровавой пеной:
— Мне очень не хочется говорить эту метафору... Это как пояс целомудрия на графине, а ключ у меня.
Церна опустил голову и остался неподвижным. Он был словно обсуждаемый комментаторами экспонат в зале.
— Но почему здесь так много лоз?
Виктор посмотрел на направление каждой лозы, большие черно-красные линии заставляли его содрогаться от ужаса.
— Я добился успеха, — сказал Свитов, — но в то же время впал в необратимый провал. — Добившись успеха с Церной, я стал использовать его как ориентир для изучения кровавых марионеток, подчиняющихся только вампирам. Я продолжал работать с магами-людьми, но не говорил им об этом. Аспергер всегда хотел получить полные права на Церну, поэтому я использовал различные оправдания, чтобы расстроить его... С того момента эти люди начали замышлять предательство.
— Тогда я преуспел. Я нашел способ избавить кровавых марионеток от людей. Им больше не нужны владельцы из людей. Кровавые марионетки могли сдаться мне, а я смог бы вырвать их из рук людей.
— Помимо Церны мне нужно было провести эксперименты и с другими кровавыми марионетками. Первым, о ком я подумал, был Уильям, маленький парень, которого привел маг Хьель... Но Хьель не только отверг меня, но и решил покинуть нас... Он хотел оставить "эту жизнь".
Говоря об этом, Свитов презрительно усмехнулся:
— "Эта жизнь"? Он сказал, что отличается от нас. Что у него есть семья: жена и сын. Он сказал, что, по сути, является обычным человеком. Его способности и мысли не так хороши, как у вампиров... О, это его точные слова. Короче говоря, он уехал и отказался оставить Уильяма.
— Я знал, что это все отговорки и так и сказал ему. Я сказал, что если он хочет быть нормальным, то не должен брать с собой ничего. Никаких секретов многолетних исследований, которые провели некоторые из нас. Он согласился. Я думаю, он, наверное, что-то знал... Он знал, что я исследую то, что не понравится магам.
Церна тайно сжал кулаки. Итак, Свитов хотел убить Хьеля.
Он не взял с собой никаких научных секретов?
Это невозможно. Поскольку сам маг представлял собой блокнот, полный исследовательских записей.
Даже если Хьель на самом деле ничего не знал, Свитов и другие маги не могли стерпеть его предательства.
Свитов нарочно отпустил его. Он не убил Хьеля сразу, потому что хотел подождать, пока тот успокоится и решит, что свободен...
Церна перерезал горло Хьеля в ночь на десятый день рождения Эша.
Свитов с трудом поднял голову и посмотрел на лозы, растущие из его груди и тянущиеся в проломы каменной стены:
— Затем я заметил, что Аспергер и его ученик становились все более и более порывистыми. У них уже давно появились свои планы, но они пока не нашли возможности предать меня. Наконец однажды... В то время я проводил эксперимент: активировал "жертвенную лозу" и соединил партию заготовленных кровавых марионеток. Пока я концентрировался на произнесении заклинаний, Аспергер и Глэш напали на меня. Они временно обездвижили меня и испортили мое заклинание другими заклинаниями... Они намеренно заставили "жертвенную лозу" бесконтрольно расти на моем теле и соединиться со всеми подопытными на этой базе!
— Подопытные? Ты имеешь в виду тех... сумасшедших кровавых марионеток, которых мы встретили? — спросил Виктор.
Свитов слегка кивнул:
— "Жертвенные лозы" продолжали появляться, а я находился в центре заклинания и не мог двигаться. Мне оставалось только наблюдать, как моя сила продолжает истощаться. Воспользовавшись этой возможностью, двое людей сбежали. Они не только сбежали, но и похитили Церну. Похоже, они так и не нашли способа полностью контролировать его, иначе Церна не смог бы убить их.
— Как нам избавиться от "жертвенной лозы"? — спросил Виктор.
— Невозможно, — усмехнулся Свитов. — Они изменили символы заклинаний. Если лозы не истощат мою силу и мою душу, они не исчезнут. Когда эксперименты были достаточно сильными, они отрывались от лоз, поглощали силу, а я истощался. Они могли вырваться на свободу, но я не мог. Я часто сижу здесь и слышу какие-то странные звуки. Вероятно, они разрушали камеры и пытались выбраться... Но они не могут выбраться. Должно быть, Аспергер что-то сделал, чтобы заключить их и меня здесь.
Снаружи время от времени раздавался вой или два.
Свитов прищурился:
— Эти подопытные... Боюсь, они все сумасшедшие, да? Слишком большая сила сжигает их души, и им негде питаться... Кровавая марионетка не умрет от голода, максимум только сойдет с ума. Они становятся все более болезненными и безумными. Многие кровавые марионетки погибли из-за срабатывания магических ловушек, но еще многие другие могут жить только так.
Виктор оглянулся в ту сторону, откуда доносился звук:
— Эта дверь и заклинание темного тумана... Ты не хочешь, чтобы они вошли? Они хотят причинить тебе вред?
Он посмотрел на Церну:
— Ты можешь позволить ему разобраться с ними.
У Церны было угрюмое лицо, а Свитов слабо покачал головой:
— Изначально дверь была заперта, и это вина Аспергера. А темный туман... Я использовал для этого последние силы. Маги не осмелились приблизиться, чтобы убить меня, и боялись, что я сбегу. И я... вообще-то я тоже боялся, что они вернутся и причинят мне боль. Что касается подопытных снаружи, то они меня боятся...
На его лице появилась кривая улыбка.
Церна не мог понять, что она значит: это было похоже на ненависть или сожаление о чем-то.
Помолчав, Свитов продолжил:
— Эти кровавые марионетки подчиняются мне и даже охотно хотят мне служить... О, они как стражи, которые будут жить вечно в аду, а я... Предположительно король, заточенный на своем троне.
Виктор тихо вздохнул и опустил голову:
— Отец. Если бы ты не бросил меня тогда, я мог бы защитить тебя.
— Выслушав меня, ты хочешь сказать вот это? — усмехнулся Свитов.
— Кроме этого, — когда он снова поднял голову, глаза Виктора наполнились вожделением, — я хочу знать причину, по которой ты меня позвал.
Услышав его вопрос, Церна не скрыл отвращения и был не против, чтобы это увидел Свитов.
Не только слово "позвать", в двух вампирах перед Церной было бесчисленное множество вещей, которые вызывали у него отвращение, заставляя отказаться от воспоминаний о прошлом.
Даже если Свитов хотел поговорить, он больше не хотел слушать.
Взгляд Свитова не остановился на Церне. Отец указал на Виктора левой рукой.
— Подойди ближе, у меня есть кое-что для тебя.
Виктор был в восторге и, казалось, догадался, в чем дело.
Он подполз к ногам отца и почтительно снял изорванную ткань с его левой руки.
Там был браслет из кости с вырезанными на нем сложными магическими символами, в середине наружной части находилось пустое углубление. Вероятно, эту вещь украшал драгоценный камень, но сейчас он отсутствовал, а сам браслет совсем потускнел.
Но Виктор не был разочарован.
Он прижался лицом к руке отца и пристально смотрел на буквы на браслете.
Внутри среди царапин находилась тонкая черная метка. Ее можно было увидеть только если внимательно присмотреться. Между черными линиями время от времени вспыхивал красный свет, а интервалы напоминали ритм биения человеческого сердца.
— Виктор, я дам тебе печать, — сказал Свитов, — но ты должен внимательно выслушать то, что я скажу дальше. Как видишь, на этом костяном браслете нет драгоценного камня. Оригинальная печать уничтожена. Я отказался от крови своего предка. Нынешний костяной браслет не является печатью, и с ним нельзя стать лордом древнего рода...
— Потому что... все, что он может контролировать, это те вещи, которые находятся снаружи?
Отец улыбнулся:
— Да, но дело не только в этом. То, что я хочу передать тебе, — это последнее достижение моей жизни... Я называю его "зуб закона".
Свитов остановился и снова посмотрел на Церну.
То, что он сказал дальше, заставило Церну содрогнуться.
— Раньше на изготовление кровавой марионетки уходило от нескольких месяцев до нескольких лет. И теперь, после того, как ты унаследуешь "зуб закона", ты сможешь превратить любого вампира в свою кровавую марионетку за один день и ночь. Закон будет распространяться через твой укус или кровь. Независимо от возраста и ранга противника, никто не сможет противостоять закону. Они будут как Церна. Полностью покорны владельцу-вампиру. Они всегда будут защищать своего владельца, им больше не придется заключать контракты с людьми. Кроме того, вампиры, зараженные законом, могут продолжать заражать других вампиров... Но каждый из них останется под контролем "зуба закона".
Не только Церна, но и Виктор слегка задрожал: на половину от волнения, а на вторую половину от страха.
Свитов продолжил:
— Вещь, посредством которой люди контролируют кровавую марионетку, называется контрактом, а мой результат — законом. Это выше контракта с человеком, больше похоже на контракт с вампиром, но даже последний не может с ним конкурировать. Унаследовав костяной браслет, ты навсегда изменишь ограничение, согласно которому "владельцем кровавой марионетки может быть только человек". Если ты действительно способен, то станешь лордом. Не лордом определенного рода, а лордом всех вампирских родов! Или лучше сказать, что ты станешь императором.
Свитов что-то произнес, и часть костяного браслета отделилась и упала с его запястья.
Виктор поймал это и медленно отстранился, опасаясь, что отец пожалеет о том, что сделал.
— Не бойся. Я не заберу это обратно, — горько усмехнулся Свитов. — Ты думаешь, это только для тебя? Нет, Виктор, я нисколько не жалею, что оставил тебя. Ты стал бы помехой. Я передаю закон тебе, потому что... нет никого, кроме тебя...
Он поднял голову и посмотрел на лозы.
— Мое исследование увенчалось успехом, но сам я потерпел неудачу и потерял все. Изначально предполагалось, что я буду использовать закон, но... Моя бессмертная жизнь, моя сила... никогда не вернутся. Я буду гнить здесь, пока медленно не умру. "Зуб закона" — достижение моей жизни, и я не могу позволить, чтобы он был похоронен здесь со мной. Даже если ты мне больше не нравишься, я могу дать это только тебе.