глава 230. весна

Цяо Тяньи откинулся в плетеном кресле, его губы нежно покусывали красную нить, а пальцы искусно ткали. Слабый свет луны в час чоу* скользил по переносице, бросая тоскливый взгляд на опущенные глаза.

*время от 1:00 до 3:00

Цинь лежал на столе, покрытый шелком, нетронутый уже несколько дней.

Проснувшись, Яо Вэньюй не издал ни звука, он смотрел на Цяо Тяня боковым зрением.

Цяо Тяньи был похож на тихую луну, неподвижно стоящую в пустой долине после внезапного дождя, ясную и далекую. Ветер превратился в давний сон прошлой ночи, оставив на его теле остаточную тень. Яо Вэньюй все еще хранит тяжелые краски того дня, но уже давно понял, что не может идти у него на поводу.

Это весна и март, которые закончились без каких-либо проблем.

Цяо Тяньи ловко развязал красную нить и изящно завязал конец. Протянув руку, он взял Яо Вэньюя за запястье и аккуратно надел на него замысловато сплетенную красную нить.

Юань Чжуо спрятался за развесистыми шторами, глядя сквозь щель на человека, который находился так близко. Он беззвучно улыбался, но вскоре его подушка стала влажной от слёз.

Цяо Тяньи не раздвигал занавески между ними, их тепло обменивалось исключительно через прикосновение пальцев, словно эта близость была самой интимной, которую они могли себе позволить, и которая не исчезнет в одно мгновение, если они подойдут еще ближе.

Яо Вэньюй молчал, словно все еще пребывая в состоянии сна.

На следующий день, когда Шэнь Цзэчуань приехал, Яо Вэньюй уже встал. Он слегка поклонился Шэнь Цзэчуаню в знак приветствия.

"Вчера я внезапно заболел и пренебрег своими служебными обязанностями", - Яо Вэньюй поднял рассыпавшиеся шахматные фигуры, опустив пальцы. "Сегодня, пока у меня еще есть силы, я должен закончить то, что хотел обсудить с вами".

Шэнь Цзэчуань сел и сказал: "Ваше здоровье только начинает улучшаться. Не стоит торопиться с разговорами. Вы можете отдохнуть еще две недели".

"Простой во время болезни - это все равно простой", - Яо Вэньюй на мгновение задумался, прежде чем заговорить. "Порт Лючжоу действительно очень важен. С ним у вашего превосходительства будет право голоса в Цзюэси".

Мысли Яо Вэнью отличались от мыслей Кун Лина и остальных. У него был более широкий взгляд на вещи. В сложившейся враждебной ситуации он предпочитал помочь Шэнь Цзэчуаню собрать способных талантов, а не уничтожать всех чиновников Великой династии Чжоу.

"Ваше превосходительство считает, что вам не хватает генералов, но, на мой взгляд, все совсем наоборот", - Яо Вэньюй поставил шахматную фигуру на место. "В будущем в трех восточных территориях не будет недостатка в свирепых генералах. Будь то У Цзыюй или Тан Тайху, они оба способны справиться со своими обязанностями. Когда войны прекратятся, и они будут охранять границы, вашему превосходительству не нужно будет беспокоиться о восточном регионе. Чего вашему превосходительству действительно не хватает в будущем, так это способных и прилежных чиновников. Чэн Фэн превосходен, но он отказывается покидать Чжунбо. Чжоу Гуй лоялен, но не подходит для выполнения серьезных обязанностей. Тринадцать городов Цзюэси долгие годы оставались вне власти аристократических семей именно благодаря таким способным чиновникам, как Цзян Циншань".

"Способность Сюэ Яньцина создавать проблемы при дворе была лишь облегчена наследным принцем. Настоящая причина кроется в поддержке практичных реформаторов. Пусть эти люди не занимают высоких постов, но от них зависит успех любых реформ. Они стремятся к благу народа в Цзюэси, стремятся возродить династию Ли и привести к новой процветающей эпохе. Они - ученые с большими амбициями, чем чиновники Цензората, а также последние праведные чиновники Великого Чжоу".

Подняться в высшие эшелоны власти было непросто. Смена династии означала для многих ученых крушение их мечты. Политическая ситуация ухудшилась настолько, что даже Хай Ляньи и Сюэ Сючжуо не осмеливались вынашивать идею смены рода Ли, ведь это было бы сродни отцеубийству. Император и его подданные, отец и сын, составляли моральный кодекс, который соблюдался на протяжении сотен лет. Семья Ли была императором не только по имени, но и в сердцах людей. Это подразумевало не только крики "Да здравствует император!", но и преданность законному правителю на протяжении многих поколений.

Если бы Шэнь Цзэчуань снова вошел в Цюйду, "герцогу" пришлось бы победить возвышающегося над ним законного императора. Чтобы избавиться от ярлыка предателя, ему потребуется божественная власть, чтобы свергнуть короля. Однако одного этого будет недостаточно. Он должен убедить оставшихся чиновников Ли добровольно служить ему. Иначе, даже завоевав огромное царство, он не сможет достичь того процветания, о котором говорил Ци Хуэйлянь.

Инициатива Сюэ Яньцина по исправлению земельных налогов в восьми городах была, в принципе, похвальной, но он слишком поспешно ее реализовал. Основная часть текущих налогов Цюйду приходится на сельскохозяйственные сборы этих восьми городов. Быстро сместив семью Пань в Даньчэне, он оставил себе два варианта: либо продолжать расследование в оставшихся семи городах и быстро перемерить земли, либо замедлиться и предоставить этим городам возможность возместить неуплаченные налоги. Первый вариант предполагает возвращение земель людям, но жители восьми городов уже перебрались далеко в Чжунбо, а возобновление процесса регистрации земель приведет к задержке сельскохозяйственных работ в этом году, в результате чего вопрос с поставками продовольствия на Осенний урожай будет решаться Цзюэси и Хэчжоу. При втором варианте недоимку по земельным налогам должны будут взять на себя восемь городов, что неизбежно переложит это бремя на плечи простых людей. Суровый правитель свиреп, как тигр, и поэтому ситуация ничем не отличается от прежней.

"Когда Цзюэси будет истощен требованиями войны, жители тринадцати городов также будут страдать от нехватки продовольствия. Если бы его превосходительство воспользовался возможностью, которую предоставляет порт Лючжоу, и создал водный путь с востока на запад, соединяющийся с конными маршрутами с севера на юг, это облегчило бы бремя Цзюэси для Хэчжоу и Чжунбо".

Когда Яо Вэньюй закончил говорить, солнце уже пробилось под карниз. Он задумчиво держал шахматную фигуру и продолжал: "Полагаю, лорд-префектор давно планировал устранить Янь Хэжу".

"Хэчжоу граничит с Цидуном", - Шэнь Цзэчуань следил за ходом Яо Вэнюя в шахматной партии, - "Не закрепив за собой эту землю, я не смогу спать по ночам".

Пока Янь Хэжу был занят деловыми вопросами, Шэнь Цзэчуань не ограничивался только коммерцией. Ци Жуйинь сотрудничала с Сюэ Сючжуо в деле Даньчэна, и в результате наследный принц намеревался присвоить ей дворянский титул. В будущем она станет маркизой Великого Чжоу. Гарнизон провинции Восточная Ци защищал южную границу Чжунбо, и для Шэнь Цзэчуаня было крайне важно контролировать пути снабжения, идущие на запад оттуда. Хэчжоу был важным проходом на этом пути.

Шэнь Цзэчуань говорил откровенно. Если Ци Жуйинь будет защищать леди Ли, то Чжунбо Дэнчжоу станет уязвимым местом Шэнь Цзэчуаня. Ему придется захватить стратегически важный Хэчжоу, чтобы всегда сидеть за одним столом с Ци Жуйинь.

"Ци Шиюй уже в преклонном возрасте, Ци Жуйинь гораздо больше подходит на роль полководца", - продолжал Шэнь Цзэчуань. "Пребывание Лу Гуанбая в Линбэе свидетельствует о его нежелании оставаться чжоуским генералом. Поскольку в Цидуне осталась брешь в границе, Ци Жуйинь должна заполнить ее сама. Цюйду хотят видеть ее в качестве защитницы, но сначала она должна суметь добраться до них".

Возможно, Ци Жуйинь и впрямь могла совершить такое путешествие, поэтому Шэнь Цзэчуань перекрыл все пути.

"В последние годы командующий испытывал финансовые затруднения. Согласие на поход против племени Циншу в этот раз также отражает его оценку ситуации", - тихо кашлянув, вмешался Яо Вэньюй.

Шэнь Цзэчуань отмахнулся от темы служебных обязанностей и сказал: "Цяо Тянья теперь будет командовать кавалерией Цзинь И и неизбежно будет занят в светлое время суток на тренировочных площадках. Я написал своему господину, чтобы он приехал в Дуаньчжоу и присмотрел за вами".

Яо Вэньюй не стал отказываться. Он вытер губы носовым платком и сказал: "Должно быть, хозяин проделал такой долгий путь".

Шэнь Цзэчуань заметил на запястье Юань Чжуо красный шнурок, который при каждом движении руки исчезал в рукаве. Он не стал расспрашивать об этом и заметил, что Ху Ню проснулся и, пробираясь к двери, трется о нее.

"Все эти места хранят старые воспоминания", - сказал Шэнь Цзэчуань. "Я слышал, как Си Хунсуань упоминал, что вы возвращаетесь в столицу каждую весну в марте. В следующем году... а может, и через несколько лет, вы сможете в полной мере насладиться весенними пейзажами".

Яо Вэньюй понял, что Шэнь Цзэчуань его утешает, поэтому слегка улыбнулся, ничего не ответив. Вместо этого он спросил: "Раз уж дело Данчэна подходит к концу, куда сослали Пань Линя?"

Шэнь Цзэчуань опустил складной веер, чтобы защититься от Ху Ну: "Кун Цю намеревался сослать его в префектуру Хуай, но он решил покончить с жизнью, постившись в пансионе в столице Цю".

Яо Вэньюй долго сидел молча.

В молодости Пань Линь пользовался стремительным успехом и плавно поднимался по служебной лестнице. Именно на Празднике присвоения титулов он обменялся словами с Сюэ Сюйи, которые оказались жутко пророческими и предрекли ему скорую кончину - голодную смерть. Он так долго был обременен атрибутами своего уважаемого рода, но теперь, наконец, освободился от этих оков.

Здесь все знакомо.

Яо Вэньюй перевел взгляд на внутренний двор.

Однако в этой сцене не было ничего, что стоило бы его возвращения.