глава 223. волнение

Мысли Ци Жуйинь пронеслись мгновенно. Она взвешивала все "за" и "против" каждой стороны, ей нужно было найти наиболее подходящего союзника для Цидуна в этой игре. Исход игры был крайне важен для Цидуна, от него могло зависеть, как долго Ци Жуйин будет оставаться на посту главнокомандующего.

"Мне еще предстоит детально обсудить этот вопрос с представителями Военного министерства и Министерства доходов, поэтому я не располагаю полной информацией о запасах зерна в других регионах. Однако в прошлом году в четырех районах Цидуна был собран приличный урожай. Если мы мобилизуем войска, то в сочетании с другими зернохранилищами нам едва ли удастся продержаться два месяца".

"Роль генерала принадлежит вам, поэтому вы лучше меня понимаете, что продвижение вглубь пустыни займет не меньше месяца", - мягко проговорила вдовствующая императрица. "Сейчас уже март, и задержка весенней вспашки в этих четырех районах скажется на осеннем урожае через два месяца. Чжуинь, я не против выступить в поход, но это просто неосуществимо".

Казалось, в зале Минли снова воцарилась тишина.

Вдовствующая императрица медленно поднялась и, оглядев собравшихся чиновников, серьезно произнесла: "Если бы житницы Великого Чжоу были полны, я бы сражалась в этой битве, даже если бы Чжуинь не просила об этом. Но в настоящее время двор испытывает финансовые трудности и не может себе этого позволить. Кроме того, еда - это основа жизни людей. Ведение этой войны оставит голодными жителей трех регионов - разве это не неправильная расстановка приоритетов? Божань, вы ознакомились с отчетами Министерства доходов в начале года и хорошо осведомлены о положении дел в стране".

Как могли министры прямо возразить ей в зале? При таком спокойствии вдовствующей императрицы они были вынуждены сами предложить восемь городов. Кун Цю держал свой свиток, стоя в стороне с ничего не выражающим лицом.

Через некоторое время Кун Цю сказал: "Мобилизация войск из Цидуна - не пустяковое дело. К нему нужно подходить с конкретным планом. Поскольку вы, как новый главнокомандующий, не обсудили этот вопрос с кабинетом министров, возможно, нам стоит принять решение после сегодняшнего разговора".

Предложение Кун Цю было способом выиграть время. Он не следовал намерениям вдовствующей императрицы и не принимал решения за Сюэ Сюйчжуо. Он скопировал бухгалтерские книги, составленные Лян Цаймо, и было бы жаль упустить Даньчэн.

Когда собравшиеся разошлись, Фэн Цуан вышел вперед, чтобы накинуть плащ на плечи Ли Цзянтин. Ли Цзянтин отстала, ожидая Кун Цю. Кун Цю поднял руку, чтобы направить Ли Цзянтин, и та спустилась по ступеням и вышела на пустой двор.

"Ваше Высочество сегодня прямолинеен", - сказал Кун Цю. "Предложение объединить зернохранилища по всей стране - это действительно решение".

Ли Цзянтин слегка поджала губы, а затем улыбнулась Кун Цю. "Мы с премьер-министром Юань Фу обсуждали это в начале года, и я не смею забывать. Но сейчас кажется, что собрать достаточно провизии для армии - слишком сложная задача".

Наступил рассвет, и в лужах на земле отражалось голубое небо, а карнизы скрывали последние остатки сумерек.

Ли Цзянтин сделала несколько шагов и сказала: "Лорд Чуншэнь весьма примечателен. Я слышал, что он быстро и точно считает, никогда не ошибается в счетах. Раз уж дело о земельных налогах Даньчэна временно отложено, почему бы премьер-министру Юаню не попросить его подсчитать излишки зерна в других регионах? Если трех городов недостаточно, есть еще восемь. Вместе мы сможем решить эту проблему".

Кун Цю горько улыбнулся. "Сейчас мы мучаемся с тем, как запросить зерно у восьми городов, когда нам нужно запрашивать военные поставки через Цзюэси..."

Кун Цю вдруг сделал паузу и пристально посмотрел на Ли Цзянтин.

Ли Цзянтин предложила кабинету провести расчеты, а не расследование. Между этими двумя глаголами была огромная разница. В первом случае кабинет министров мог обратиться к Лян Цуйшаню, чтобы тот подсчитал излишки зерна в восьми городах, не дожидаясь одобрения вдовствующей императрицы. Поскольку со счетами Даньчэна  были проблемы, а Пань Линь все еще находился в тюрьме, Министерство финансов должно было в любом случае пересчитать излишки зерна в восьми городах - это была их обязанность.

Красная родинка между бровей Ли Цзянтин бросалась в глаза, но не умаляла ее царственного присутствия. Казалось, она упомянула об этом вскользь, и под пристальным взглядом Кун Цю она выглядела несколько неуверенно.

***

Выйдя из дворцовых ворот, Ци Жуйинь увидела стоящего  неподалеку Сюэ Сючжуо. Он стряхнул с плеч плащ и бросил его Ци Вэю, который пришел поприветствовать его. Жестом он указал, что им следует поговорить на ходу.

"Я только что узнала от министра Чэня, что вы предоставили военную провизию для этой кампании", - сказала Ци Жуйинь. "Большое спасибо".

Благодарность Ци Жуйинь была не такой простой, как казалось. Сюэ Сючжуо уловил скрытый смысл и некоторое время шёл  рядом с ней. "Генерал Цинчжу использует свои войска против племени Циншу, чтобы сдержать А'муэра. Северные сражения становятся все более напряженными, так что эта война должна состояться".

Ци Жуйинь, избегая темы военных запасов, ответила: "До того как я прибыла в столицу, я слышала, что военное зерно должно было быть реквизировано у Цзюэси. Полагаю, Цзян Циншань будет возражать? У вас тоже есть свои трудности".

Ранний утренний холод в Цюйду ослабел, и уличные торговцы оживленно работали. Оба они были одеты в официальные халаты, и никто не осмеливался подойти к ним. Обычные граждане держались на расстоянии. Проходя мимо, люди шептались о Ци Жуйинь.

По слухам, свирепая и необузданная Ци Жуйинь была просто высокой. Она не была мускулистой или внушительной, но держалась с самообладанием, выдерживая все пристальные взгляды и домыслы.

"Но вы правы, эту войну нужно вести", - сказала Ци Жуйинь, ее кисточка из пяти бусин колыхалась на ветру. Ее волосы, слегка растрепанные, коснулись щеки. Либэй поднял мятеж, но его железная кавалерия по-прежнему стоит стальной стеной в северо-восточном углу Цюйду. Король Либэя пал в бою, и в этом году о победе не было никаких вестей. Это действительно тяжелая война. Вы, находясь в Цюйду и вдали от границы, возможно, имеете лишь поверхностное представление о Двенадцати племенах Бяньша. Одни лишь военные сводки не могут передать амбиции А'муэра. Не думайте всегда, что они не могут вторгнуться на самом деле".

Цюйду был столицей Сына Неба, где покоилось процветание империи Великое Чжоу. В отличие от сурового пограничья, она никогда не знала острия клинка. Со времени поражения при Чжунбо прошло семь лет, но паники того времени в Цюйду уже не было. Страх перед кавалерией Бяньша здесь давно угас.

"А'муэр теперь командует шестью племенами. В Гедале он следует примеру Великой Чжоу в военной колонизации. Если Цидун не предпримет нападения в этом году, Цюйду больше не сможет оставаться в стороне. Я буду откровенен. Мои солдаты не смогут обогнать кавалерию Бяньша. Если Либэй падет, Закатный город не устоит, и даже если конница Бяньша ворвется в Цюйду, я не успею добраться до вас".

Ветер слегка усилился, и Ци Жуйинь остановилась, повернувшись лицом к Сюэ Сюйчжуо. Позади нее возвышались величественные красные стены с многоярусными карнизами, вздымавшимися к чистому небу. Над ее головой не было ни облачка, и Цюйду предстал в лучах утреннего света.

"Я должна послать свои войска", - сказала Ци Жуйинь, ее глаза были лишены волнения.

Цидун редко вмешивался в политику Цюйду. Ци Шиюй был проницателен и умел выбирать наиболее подходящие моменты для налаживания отношений между Цидуном и Либеем, а также поддерживать дружеские связи со знатными семьями. Однако Ци Жуйинь была не столь терпелива. В отличие от Ци Шию, она была готова рискнуть увольнением и расследованием в Цюйду за нападение на племя Циншу, так как понимала, что военные ситуации требуют большей срочности, чем политические.

Схема, по которой вдовствующая императрица заставила Сюэ Сючжуо подчиниться, была гениально продумана. Однако ее настойчивое требование женить Ци Жуйна на Фэй Ши указывало на то, что она не намерена присваивать Ци Жуйну дворянский титул и, возможно, даже подумывает о том, чтобы ослабить её военную власть.

Возможно, действительно есть люди, более искусные в бою, чем Ци Жуйинь, но в этот самый момент, когда судьба северных и южных полей сражений висит на волоске, она не передаст командование цидунскими войсками никому, кроме себя. Теперь, когда вдовствующая императрица задумалась о ее смещении, она ни в коем случае не смирится с пассивным принятием своей кончины.

"Если мой мемориал об отправке войск будет утвержден императорской печатью до моего отъезда, а военные приказы будут отданы военным министерством, - внезапно улыбнулась Ци Жуйинь, - то удержать ваши военные пайки не составит труда. Я не буду насильно требовать зерно у Цзюэси".

Сюэ Сючжуо ловко отмахнулся от колышущихся ивовых веток и сказал: "Считайте, что дело сделано".

***

Аромат благовоний в дворцовых покоях был слишком сильным, и через некоторое время Хуа Сяньи почувствовала тошноту. Тетушка Лю Сян поспешно велела слугам открыть все окна, после чего предложила Хуа Сяньи сесть на кушетку у окна. Она серьезно сказала: "Госпожа Третья уехала всего на полгода, но выглядит гораздо худее. Жизнь в Цидуне, граничащем с песчаными землями, должно быть, была для нее тяжелой".

Хуа Сянъи, придерживая платок, ответила: "Это вы похудели, тетушка". Она перевела взгляд на маленькую буддийскую святыню во внутренней комнате.

Тетушка Лю Сян продолжила: "Вдовствующая императрица каждый день беспокоится о госпоже Третьей. Она молится о вашем благополучии перед статуей Будды. В последний раз, когда она простудилась ночью, она хотела увидеть вас. Даже прием лекарств не помог, она просто попросила меня читать письма госпожи Третьей вслух при свете лампы".

Пока они разговаривали, евнуха окликнули снаружи покоев. Хуа Сянъи вышла поприветствовать вдовствующую императрицу, которая отказалась от формального поклона. Вместо этого она крепко взяла Хуа Сянъи за руку и, стоя у двери, внимательно осмотрела ее. "Почему ты такая худая? Неужели ты не привыкла к домашней еде? Я выберу для вас нескольких поваров из нашего Дичэна, которые будут сопровождать вас, когда вы уедете". Голос вдовствующей императрицы дрожал от волнения, в глазах появились слезы, и она погладила Хуа Сянъи по волосам. "Мое дорогое дитя, у тебя все хорошо?"

Хуа Сяньи взяла вдовствующую императрицу за руку и, слегка всхлипнув, сказала: "Я скучаю по вам, тетушка".

Вдовствующая императрица провела ее в дом, ее сердце разрывалось от слов Хуа Сянъи. Она позволила Хуа Сянъи сесть не сбоку, а рядом с ней и спросила: "Ци Шиюй хорошо к тебе относится? А Ци Жуйинь к вам хорошо относится? Я слышала, что его наложницы не отличаются хорошим поведением. Если кто-то посмеет вас обидеть, пусть ваши слуги свяжут их и отправят прочь. Я поддержу тебя".

Слезы Хуа Сянъи превратились в улыбку.

Вдовствующая императрица обняла ее, как ребенка, и сказала: "Раньше я думала, что вы сможете обмениваться письмами и после свадьбы. Теперь я понимаю, каково это - быть так далеко друг от друга".

Вдовствующая императрица намеревалась выбрать для Хуа Сянъи лучшего мужа, но в итоге вышла замуж за Ци Шиюя. Хотя Ци Шиюй был великим героем, он был уже стар, и кто знал, что с ним случится удар? Сожалея о своем решении, она жалела, что не может дать Хуа Сянъи все.

Хуа Сянъи прислонилась к вдовствующей императрице. После того как они закончили разговор, она спросила: "Как дела, тетушка?"

"В парадном зале царит хаос. Я не могу ни есть, ни спать, - сказала вдовствующая императрица, сделав небольшую паузу, а затем самодовольно добавила: "Наверное, возраст взял свое, и моя энергия уже не та, что раньше".

Хуа Сянъи осторожно поднялась и мягко сказала: "Зачем вам так волноваться, тетушка? В государственных делах есть помощь Юань Фу, и я слышала, что наследник учится".

Вдовствующая императрица когда-то поддерживала императора Сяньдэ, а теперь она могла помочь наследнику. По мнению Хуа Сянъи, Ли Цзянтин была более надежной, чем две предыдущие. Несмотря на то что она находилась в Цидуне, она была в курсе всех важных событий в Цюду.

Вдовствующая императрица глубоко вздохнула. Вспомнив слова Ли Цзянтин, сказанные ей в зале Минли, она стала еще более осторожной в отношении наследника: "Вы неправильно поняли. С этой наследницей нелегко иметь дело. Она всего лишь низкая девушка со стороны, под влиянием каких-то негодяев бросившая мне вызов".

Хуа Сянъи на мгновение замолчала, а потом сказала: "С тех пор как я вышла замуж за Цидуна, я стала лучше понимать Бяньша и Чжунбо. Тетушка, Шэнь Цзэчуань стал грозной силой в Чжунбо, но в душе он неплохой человек. Восстановление Дуаньчжоу и перераспределение земель были хорошими делами... В прошлом году, когда я спросил Чжаоюэ о ситуации в Даньчэне, она сказала, что даже Пань И сомневается, так как слишком много людей умерло от голода. Они хотели помочь беженцам, но из-за отсутствия зерна в амбарах были бессильны".

Вдовствующая императрица постепенно закрыла глаза, некоторое время слушала, а затем сказала: "Я знаю, что у вас доброе сердце, но сейчас настал решающий момент". Она снова открыла глаза и посмотрела на Хуа Сянъи. "Живя во дворце, вдали от Цюйду, ты многого не знаешь. В эпоху Сяньдэ, когда нашу семью захватили, я была заперта в гареме. Даже евнухи внутреннего двора осмеливались вымогать деньги у меня во дворце. Если бы не вмешательство Хэляньхоу, многие бы воспользовались нами. Посмотрите на семью Сюэ. Их наследник некомпетентен и растранжирил их состояние; с ними обращаются как с простолюдинами. А еще есть Сюэ Яньцин, худший из худших. Он хочет подсчитать налоги с полей в Даньчэне, чтобы использовать нас как ступеньки для наследного принца. Если он действительно проведет расследование, скольким из Восьми Великих Городов удастся спастись?"

Вдовствующая императрица выпрямилась.

"У меня ничего не осталось без влияния моей семьи. За что я могу с ними соперничать? Если возникнут проблемы с земельными налогами, я сама их решу в свое время. Другие не имеют права вмешиваться. Что касается Шэнь Цзэчуаня, то он в сговоре с Сяо Чие. Я ясно вижу, что они замышляют. Вы думаете, он смотрит на землю под ногами, а он зациклен на Дворце Девятилистника. Эти предатели только и делают, что прославляются, а Шэнь Вэй все еще сдерживает его!"

Хуа Сянъи говорила вкрадчиво, но по тому, как вздымалась и опускалась грудь вдовствующей императрицы, поняла, что она приняла решение и никогда не будет сосуществовать с наследным принцем. Не решаясь говорить дальше, она внезапно услышала стук капель дождя на улице, что означало внезапный ливень посреди солнечного дня.