Глава 205. дуаньчжоу

Ци Жуйинь подала мемориал в столицу, но ответ получила только в феврале. Читая его в своем особняке в уезде Кан, она сказала Ци Шиюю, лежавшему на кровати: "Я предлагала напасть на департамент Цинму, но военное ведомство не согласилось. Вдовствующая императрица беспокоится о военных расходах и хочет, чтобы я подождала. Но теперь, когда война уже началась в Чжунбо, я не могу позволить себе больше ждать".

Ци Шиюй, которому в последнее время стало лучше, с трудом поднялся с постели и, держа в руках платок, сказал: "Вы беспокоитесь".

Неправильно истолковав его слова, Ци Жуйинь отложил письмо и ответил: "Да, я встревожена. Если просчитать последствия, то поражение Северной армии не будет выгодно Цидуну". Только тогда Ци Шиюй закончил письмо.

И только после этого Ци Шиюй закончил фразу: "Что беспокоит!"

Откинувшись в кресле, Ци Жуйинь услышала причитания наложницы во дворе. Она только что провела половину ночи в дороге, чтобы добраться сюда, и полагалась на крепкий чай, чтобы не заснуть. Позже ей придется вернуться, и плач раздражал ее. Обратившись к Ци Шибю, она спросила: "Можете ли вы заставить ее остановиться?"

Наложница родила Ци Шиюю сына, а теперь плакала, как грушевый цветок под дождем, опираясь на служанку, и заунывно взывала к залу: "Господин... я не могу увидеть господина? Неужели я не вижу Хозяина? Командир, как вы безжалостны!"

Стоя у карниза, Ци Вэй наблюдал, как наложница плачет до опухших глаз, почти падая на землю. Он негромко щелкнул языком, переставляя ноги, чтобы отвернуться от нее, - голова болела от шума.

Ци Шиюй сразу понял, о какой наложнице идет речь. До инсульта он был известен своей привязанностью к женщинам. Теперь он крепко сжимал носовой платок, его грудь неистово вздымалась, и он изо всех сил кричал: "С-тишина!". Переведя дыхание, он прикрыл платком уголок рта и обратился к Ци Жуйинь: "Либэй, Бэй... нет..."

"Это было так много лет назад", - вмешалась Ци Жуйинь. "Вы уже в преклонном возрасте". У главных командиров Либэйского военного лагеря сейчас свои намерения, и они уже не те, что были десять лет назад".

"Ну, Сяо Цзимин и... Сяо Чие", - с трудом выговорил Ци Шиюй, отчего даже сам нахмурился. Он попытался четко сформулировать вопрос: "Смогут ли они победить Амуэр? Если вы сейчас отправите войска наводить порядок, вдовствующая императрица заподозрит вас. Когда война закончится, посмотрим, как они будут вас отчитывать!"

Десятилетия назад Ци Шиюй был мужчиной мечты принцесс Дачжоу. Он родился в знатной семье, был красив и харизматичен. Среди четырех великих полководцев эпохи Юнъи он прославился раньше всех в Цидуне, а Фэн Ишэн когда-то служил под его началом. Он претендовал на императорский титул, но внезапное возвышение Сяо Фансюя на перевале Луося и смещение престижа цидунского гарнизона Северной железной кавалерией навсегда отодвинули Ци Шиюя в тень.

У них не было личных обид, но они всегда были соперниками и даже устраивали драки в Цюйду. Ци Шиюй относился к происхождению Сяо Фансюя свысока, а Сяо Фансюй однажды назвал Ци Шиюя красивым и пустоголовым парнем. Когда Фэн Ишэн был еще жив, он был старшим среди них и вместе с Лу Пинъянем приложил немало усилий для поддержания братских отношений между Цидуном и Либэем на протяжении многих лет.

Ци Шиюй из упрямства подумывал о том, чтобы выдать Ци Жуйинь замуж за Сяо Цзимина, но его сердце не могло примириться с этой идеей, поэтому он никогда не поднимал ее.

"За что нас будут отчитывать?" Ци Жуйинь убрала нож в ножны. "Если Либэй падет, то падет и Чжунбо; если Чжунбо падет, то за ним последует Даньчэн. Кого вдовствующая императрица привлечет к ответственности? Сяо Цзимин и Сяо Чие, в конце концов, сыновья старого князя. С возможностями Хань Чэна как он сможет остановить кавалерию Пограничных песков? Лучше уж мы все вместе пойдем ко дну".

Ци Шиюй задохнулся от ее резких слов.

Налив чашку чая, Ци Жуйинь сказал: "Отдохните".

"Нет!" - взревел Ци Шиюй, по-детски бросая платок в Ци Жуйинь. Договорись со вдовствующей императрицей, хотя бы получишь титул перед отъездом!"

Ци Жуйинь на мгновение замолчала, понимая, что Ци Шиюй заботится о ней. Она уже долгое время была командующим Пяти префектур Цидуна, но ей все еще не хватало титула. Если бы она была ранена или искалечена, вдовствующая императрица могла бы уволить ее одним приказом.

"По крайней мере, родись с именем, а когда... - голос Ци Шиюй дрогнул, - когда умрешь, получи должность!"

Иначе через сто лет ее, Ци Жуйинь, будут называть просто "госпожой Ци", несмотря на ее выдающиеся военные достижения, и ее истинная репутация не сохранится.

Осторожно взяв в руки чашку, Ци Жуйинь проследила узоры на ее ободке и проговорила: "Я готова умереть за свою страну на поле боя, мне нет нужды возвращаться в лошадиной шкуре". Подняв голову, она улыбнулась Ци Шию: "Цидун связан с другими, мы должны договариваться с Цюйду по каждому вопросу. Если вдовствующая императрица готова предоставить военную провизию, мне не нужна слава, все просто".

Ци Шиюй, возможно, из-за преклонного возраста, неожиданно прослезился. Не позволяя Ци Жуйиню вытереть их, он опустил голову и зарыдал: "Если бы ты была сыном..."

Ци Жуйинь аккуратно сложила платок и положила его у кровати. Когда Ци Шиюю стало немного лучше, она продолжила: "Бесчисленное множество солдат пало в битвах, но не все из них оставили свои имена в истории. Генерал Фэн даже не получил титула. Я говорю вам об этом, чтобы вы поняли ситуацию. В этом году мы действительно собираемся воевать. Перед Новым годом я слышал, что у Чэнь Чжэня не все в порядке со здоровьем. Поэтому военное ведомство не одобрило мою просьбу о походе. Поскольку его поддержка ослабевает, у нас останется мало союзников в Циду, когда он уйдет в отставку. Я опасаюсь, что будет еще труднее обеспечить военное жалованье. Мы должны по возможности сократить расходы в поместье. Не позволяйте этим наложницам больше влиять на ваши решения. У них есть поместья и магазины, ваши сыновья не будут голодать, даже если я скончаюсь".

Ци Шиюй с досадой хмыкнул: "Я отдал тебе "Чжуанцзы Ду"... всю..."

"Все уже заполнено", - на мгновение задумался Ци Жуйинь, а затем заверил: "Остался небольшой участок земли, около трети акра. Моя мать выращивает на нем цветы и травы и не хочет его продавать. В будущем мы сможем свести концы с концами".

Наложница у покоев замолчала, а когда наступил полдень с пасмурным небом и плотными облаками, заслоняющими солнце, комната стала еще более тускло освещенной, а портьеры задернуты. Ци Шиюй сидел на диване и наблюдал за дочерью, ее стройные плечи выделялись на фоне тусклого света окна, украшенного заколкой, некогда принадлежавшей его покойной жене.

Ци Жуйинь унаследовала черты лица матери, но без выдающихся бровей и глаз, ее улыбка обладала пленительным очарованием. Командир оказался не таким уж героическим, как о нем ходили слухи.

Ци Жуйинь дождалась, пока Ци Шиюй уснет, и ушла. Она переобулась под карнизом, сапоги из оленьей кожи утонули в снегу. Повернувшись к Ци Вэю, она спросила: "Где она?"

"Госпожу проводили", - сказал Ци Вэй, идя следом.

Ци Жуйинь вернулась, так и не увидев Хуа Сянъи. На мгновение она замешкалась, прежде чем пройти мимо двора Хуа Сянъи, откуда слышалась милая женская болтовня. Через решетчатые ворота она увидела Хуа Сяньи между ветвями сливового дерева.

Хуа Сянъи была закутана в халат из лисьего меха, который, похоже, достался ей от Цю Ду, - чисто белый, без единого пятнышка. Мягкий мех подчеркивал ее нежные щеки, делая яркие осенние глаза еще более живыми. Она выглядела изнеженной леди, а кончики ее пальцев лежали на веере в форме цветка сливы, белом и нетронутом, как фарфор.

Без всякой причины Ци Жуйинь слегка повернула голову и некоторое время наблюдала за происходящим.

"Бухгалтер нашего поместья подготовил бухгалтерскую книгу и ждет вас в кабинете. Наши расходы за прошлый год..." Ци Вэй прочитала, но, заметив, что Ци Жуйинь не двигается, проследила за ее взглядом.

Ци Жуйинь подняла меч Чжуцзюй, заслонив ножнами обзор Ци Вэй.

Хуа Сянъи держала в руках ветку сливы, а ее лоб украшала цветочная родинка, похожая на лепесток. Она тихонько захихикала, что-то шепча своей служанке, затем грациозно откинулась в сторону и исчезла из виду.

Не поворачивая головы, Ци Жуйинь обратился к Ци Вэю: "Пойдем, пойдем".

Ци Вэй не увидел ничего необычного и повторил: "Уходим?".

Быстрым шагом Ци Жуйинь отправился в путь, оставив Ци Вэя в полном недоумении. Однако он не решился расспрашивать дальше и поспешил следом. Ци Жуйинь сразу же отправилась в офис, чтобы сверить счета с хранителем бухгалтерской книги. Не имея возможности посидеть, она встала и пролистала несколько страниц.

"Заменили ли управляющего домом?" - неожиданно спросила Ци Жуйинь. .

Слегка поклонившись, бухгалтер прошептала: "По словам командира, ничего не меняли".

"Странно, - Ци Жуйинь пролистал еще несколько страниц, - в предыдущие годы счета всегда были запутанными, как будто они хотели сделать их еще более запутанными. Почему же в прошлогоднем отчете все так четко?"

Счет был не только тщательным, в нем даже была отдельная книга для авансовых расходов этого года, в которой с кристальной ясностью были расписаны расходы каждого домохозяйства в поместье. По просьбе Ци Жуйинь расходы на дамскую косметику были сокращены вдвое, и даже непонятные поместья, которые Ци Шиюй не могла объяснить, были подробно перечислены. Это был более впечатляющий отчет, чем тот, что можно было найти в документах Министерства финансов.

"Изначально счета нашего поместья были запутанными, а отчеты различных хозяйств - неясными, поэтому ученые не знали, с чего начать". Бухгалтер взял чайную чашку и подал ее Ци Жуйиню. "Когда командующий попросил поместье проявлять бережливость, расчеты для подчиненных поместий оказались запутанными. Ежемесячные взносы были бессистемно смешаны с материальными расходами".

Ци Жуйинь перевел взгляд на бухгалтерию.

"На этот раз за расчетами следила вдовствующая леди", - поспешно пояснил бухгалтер, опасаясь недовольства Ци Жуйинь. К нам прислали специального посланника, который сообщил, что записи слишком беспорядочны, особенно в части военных расходов. Их нужно переделать. Мы несколько раз порывались это сделать, но наложницы не переставали доставлять хлопоты. Многие придворные скрывают свои поместья и не желают раскрывать правду". Действительно, так оно и было.

Действительно, так и было.

Наложницы, опасаясь гибели Ци Шиюя, крепко держались за свои поместья и магазины, пытаясь извлечь из поместья побольше средств. Когда дело доходило до бухгалтерии, они никогда не говорили правду. Поскольку Ци Жуйинь не проживал во внутреннем дворе, а Ци Вэй вместе со своими доверенными лицами были посторонними, они не могли эффективно вмешиваться, оставляя бухгалтерию в состоянии вечного хаоса и доставляя ей бесконечную головную боль.

Этот Хуа Сань, похоже, способный.

Держа в руках бухгалтерскую книгу, Ци Жуйинь спросила: "Неужели наложницы действительно так послушно ее слушаются?"

"Поначалу она не давала покоя первой леди", - пояснил бухгалтер. "Как женщина, родившая сына, она рассчитывала на расположение хозяина и отказывалась сводить счеты, устраивая беспорядки в его покоях. Разве Командор не отдал госпожу Хунъин первой леди? Первая леди велела госпоже Хунъин проводить плачущую наложницу во двор и позвать врача. Когда врач не смог определить болезнь, наложницу похоронили во дворе".

Ци Жуйинь сначала никак не отреагировала.

После минутного ошеломления она спросила: "Похоронили во дворе?"

"Тело похоронили во дворе!" - доложил бухгалтер. "Теперь все наложницы безудержно рыдают и говорят, что будут жаловаться командующему".

"Ах, - заметил Ци Жуйинь, - вы хотите подать жалобу?"

"Первая леди предоставила им лошадь и открыла ворота, чтобы они могли проехать".

Наложницам обычно требовалась прислуга, чтобы помочь им одеться; кто из них умел ездить на лошади? Ци Шию не интересовали такие вещи! В такой холодный день, если кто-то осмеливался причитать во дворе Ци Шиюй, Хуа Сяньи закапывала его в собственном саду, как морковку; наложницам не требовалось много времени, чтобы замерзнуть до бессознательного состояния.

Все фрейлины, окружавшие Хуа Сянъи, были тщательно отобраны вдовствующей императрицей. Если наложницы осмеливались вести себя неподобающе, эти дамы без колебаний наказывали их различными способами. Наложниц заставляли стоять на коленях в коридорах, чтобы показать пример, не позволяя им даже мельком взглянуть на Хуа Сянъи. Как только они, рыдая, вернулись в свои покои, настало время их сыновей.

"Это мой сын, - тихо сказал Хуа Сянъи из-за ширмы, - я слышал, что он недавно влез в долги на несколько сотен таэлей серебра и до сих пор их не вернул. Люди даже приходили к нам домой. Как главная жена, я сочувствую вам, братья, и поручила фрейлине сначала рассчитаться с долгом. Не бойтесь, на долговых расписках стоят отпечатки пальцев, и я буду хранить их в безопасности. Это предотвратит любые попытки отрицать долг в дальнейшем, если кредиторы придут искать отца... Сынок, ты не присел?"

"Так и есть, - доложил Ци Жуйинь бухгалтер после разговора с Хуа Сянъи, - госпожа ведет все счета сыновей. Стоит ей только сообщить нам, и все магазины сыновей перейдут на ее имя. Кто же тогда посмеет причинить неприятности?"

Закрыв бухгалтерскую книгу, Ци Жуйинь на мгновение замерла, а затем снова открыла ее. Она прокомментировала: "У нее определенно сильная воля".

Учет был действительно впечатляющим, подумал Ци Жуйинь. Если бы военные счета велись с такой эффективностью, ей бы не пришлось беспокоиться о хитрых староверах из Министерства финансов. Но Хуа Сянъи была фавориткой вдовствующей императрицы, поэтому после некоторых раздумий она решила отказаться.

***

С наступлением февраля и уменьшением снегопадов в Цзычжоу стало больше солнечных дней. Шэнь Цзэчуань воспользовался этими моментами, чтобы прогуляться с Яо Вэньюем на окраине города.

В этот безоблачный день небо было ярко-голубым, а снег в лесу уже начал таять, и по нему струились талые ручьи. Дин Тао, желая насладиться свежим воздухом, привел Ли Сюна поиграть на опушке леса.

"Судя по твоему виду, тебе нездоровилось в последнее время", - прокомментировал Шэнь Цзэчуань, вытирая руки о снег. "Ты плохо спал ночью?" - бледное лицо Яо Вэнюя было отражением его собственного.

Бледное лицо Яо Вэнюя обрамляли покрытые инеем листья. Он слегка улыбнулся Шэнь Цзэчуаню и ответил: "Просто холодно, ноги болят..." Он сделал паузу. "Второй мастер уже полмесяца находится в Дунчжоу. Есть ли у светлости какие-нибудь новости?"

"Тантай Ху обнаружил остатки разбойников, затаившихся в Луошане, из-за чего Цэжуань задержался там. Но позавчера вечером он сообщил, что бандиты в Луошане уничтожены, а Северная железная кавалерия теперь занимает эту территорию", - поделился Шэнь Цзэчуань. Сегодня на нем был нефритовый халат с узкими рукавами и длинная бархатная куртка, придававшая ему юношеский вид. На правой руке у него был браслет из собачьей шкуры, и, подняв руку и свистнув, сокол спустился из леса и сел ему на руку.

Мэн был слишком тяжел, чтобы Шэнь Цзэчуань мог долго держать его в руках. Накормив птицу-вестника мясом, он отпустил ее играть.

"Луошань больше не беспокоит", - заметил Яо Вэньюй, провожая взглядом улетающего Мэна, - проблема в Дуаньчжоу".

Дуаньчжоу непосредственно граничил с рекой Тешулдер(?), и в последние годы его границы были сильно размыты Пограничной песчаной кавалерией. Никто не знал, сколько скорпионов еще скрывается внутри. Сяо Чие взял с собой только пять тысяч имперских гвардейцев, остальные были Северной железной кавалерией. Он не хотел полностью отказываться от северных тяжелых доспехов, поэтому ему придется искать решение, как справиться со скорпионами в битве за Дуаньчжоу.

Сердце Шэнь Цзэчуаня зависело от судьбы Дуаньчжоу.

"Учитывая бесперебойную работу ретрансляционных станций, мы сможем немедленно отправить подкрепление, если ситуация изменится", - успокоил Шэнь Цзэчуаня Яо Вэньюй, заметив его серьезное выражение лица. "Кроме того, Второй мастер - счастливый человек, и его наверняка защитят небеса".

"Лу Гуанбай упоминал, что Амуэр выращивает урожай за рекой Чаши", - Шэнь Цзэчуань смахнул с уха отмершую ветку. "Я опасаюсь, что он давно опасается Чжунбо и разместил свои зерновые поля возле Гедейла, чтобы подготовиться к затяжной битве с Дуаньчжоу".

Либэй не мог позволить себе затягивать конфликт. Если Дуаньчжоу не удастся взять, лагерь Саньин окажется в серьезной опасности, а Чжунбо не сможет полностью закрыть свои двери. Шэнь Цзэчуань чувствовал, что с такой долгосрочной перспективой А'муэр держит в поле своего зрения всю землю с юга до севера.

Вспоминая прошлогодние сражения, Амуэр сначала использовал Ху Хэлу, чтобы занять Го Вэйли и дать Хасэну время отправиться на север. Тогда Скорпион проник в Чжунбо, чтобы провезти контрабандные припасы, готовясь к завоеванию Либэя. Теперь же, используя Хасэна для устранения Сяо Фансюя, он значительно ослабил давление на северном фронте и укрепил свою уверенность в борьбе с Ци Жуйинь. Используя "Скорпиона" для сдерживания Либэя, а кавалерию - для борьбы с Ци Жуйинь, Чжунбо стал уязвимым местом. Освободив свои ресурсы, он сможет нанести удар по вновь стабилизировавшейся линии фронта.

В Дуаньчжоу предстояла жестокая битва.

Как раз в тот момент, когда Яо Вэньюй собирался заговорить, к нему подскочил Фэй Шэн. Он сошел с места и поклонился Шэнь Цзэчуаню, доложив: "Господин, Янь Хэжу здесь".

Шэнь Цзэчуань знал, что после инспекции речных перевозок в Хэчжоу Янь Хэжу, должно быть, пришел жаловаться. Вопрос с новым портом в Цзюэси-Лушуй еще не был решен. Повернувшись, он сказал: "Пойдемте обратно".

***

Как и ожидалось, Янь Хэжу действительно пришел выплеснуть свое разочарование. Чжоу Гуй и еще несколько человек сопровождали его, обсуждая дела, связанные с Лушуй. Когда Шэнь Цзэчуань вернулся, Янь Хэжу замолчал и начал рассказывать о ситуации в Хэчжоу.

"Чиновником, отвечающим за водный транспорт в Хэчжоу в министерстве доходов, был Лян Цюйшань, он же контролировал соляные сборы в Цзюэси. В прошлом году он и Цзян Циншань хитроумно организовали дела в Тринадцати городах, чем изрядно осложнили нам бизнес. Эти два человека и были организаторами". Янь Хэжу, обнаружив, что кресло слишком жесткое, немного подвинулся, а затем продолжил с оживленным выражением лица: "О, Господи, я очень волнуюсь! С этим человеком нелегко иметь дело - непреклонный характер, не приемлющий взяток. Но можете ли вы догадаться, что произошло? Прежде чем я успел придумать стратегию, его перевели на другую должность. Говорят, сейчас он расследует дела о фермерских землях в Даньчэне в Верховном суде, и императорский суд нечаянно оказал мне огромную услугу".

Шэнь Цзэчуань узнал это имя и спросил: "Лян Цуйшань?"

"Лян Цуйшань, фамилия Чоншэн", - Янь Хэжу облокотился на стол, трепеща ресницами перед Шэнь Цзэчуанем. "Ты его знаешь? Ты должен был сказать об этом раньше! Тогда бы я не волновался".

Шэнь Цзэчуань, конечно же, узнал этого человека. Именно он порекомендовал Сяо Чие повысить его в должности, поэтому он спросил: "Вы перевели его в Даньчэн, чтобы он исследовал фермерские земли?"

"Да, Пань Линь в настоящее время бросает вызов Сюэ Сючжуо на арене. Сюэ Сючжуо - настоящий мужчина, разворошивший осиное гнездо", - загадочно сказал Янь Хэжу. "Владыка, вы можете предположить, сколько земли накопили Восемь Городов за эти годы? Если Сюэ Сючжуо сведет счеты с жизнью, в этом будет замешана не только семья Пань, но и вдовствующая императрица. Все аристократические семьи надеются на его гибель".

Знатные семьи посягали на крестьянские земли, что привело к увеличению числа перемещенных лиц. Все, кто в прошлом году наводнил Чжунбо, были вынуждены покинуть свои дома. Ци Хуэйлянь попытался решить эту проблему, введя Желтый реестр, но в Восьми городах это не дало должного эффекта. Теперь Сюэ Сючжуо использует дело Яо Вэньюя как предлог, чтобы сделать первый шаг против панов в городе Дань.

Теперь Сюэ Сючжуо использует дело Яо Вэньюя как предлог, чтобы сделать первый шаг против Пань в Даньчэне

"Лян Цюйшань был выдвинут Пань Линем", - быстро сообразил Шэнь Цзэчуань. "Знатные семьи, вероятно, рассчитывают, что Лян Цюйшань воспользуется своим положением в Министерстве доходов, чтобы помешать земельному расследованию Сюэ Сючжуо и выиграть время до весны".

"Прекрасное зрелище - битва дракона с тигром", - нежно похлопал Янь Хэжу и с улыбкой сказал Шэнь Цзэчуаню. Тогда наш лорд префектуры будет волен преподать им урок!"

"Боюсь, вы будете разочарованы", - ответил Шэнь Цзэчуань и, сложив веер, мягко оттолкнул пальцы Янь Хэжу, потянувшиеся к нему. "Этот Лянь Цюйшань..."

Под карнизом внезапно поднялся шум, заставивший Шэнь Цзэчуаня прервать речь. Все ученые в зале обернулись посмотреть. Чжоу Гуй слегка приподнялся и спросил: "Что за шум?

Фэй Шэн откинул занавеску, окинул взглядом толпу и устремил глаза на Шэнь Цзэчуаня. С бледным лицом он сказал: "Господин..."

С темного неба подул сквозняк, развевая углы занавеса. Ветер был настолько сильным, что ученым пришлось поднять рукава, чтобы закрыть лица. Шэнь Цзэчуань встал, почувствовав беспокойство в выражении лица Фэй Шэна. Он даже сделал несколько шагов вперед, глядя на Фэй Шэна при мерцающем свете свечи.

"Это срочное сообщение из восьмисот миль отсюда, - торжественно объявил Фэй Шэн, - от Второго Господина"