Глава 11 - У Мэн Цин осталась, только внешняя оболочка тела
Увидев список, все, кроме Вэнь Цю и Вэнь Дуна, инстинктивно подумали о том, чтобы подойти к Мэн Цин и посмотреть на ее реакцию. Но все они сдержались.
Вчера куратор выбрал Мэн Тянью для работы в лаборатории, но Мэн Цин как мать пошла туда от его имени. Когда она вернулась вечером, то начала вести себя крайне странно.
А сегодня утром, они снова узнали, что настала ее очередь для работы. Если она пойдет туда еще раз, никто не знал, что с ней случиться ночью.
Возможно, она просто на просто не выживет...
Или, возможно, она измениться до неузнаваемости.
Сун Цян немедленно спросил Мэн Тянью: «Вчера твоя мама пошла в лабораторию от твоего имени. Сделаешь ли ты то же самое для нее сегодня?»
Выражение нежелания на его лице и избегание глаз матери, ответили сами за себя. Они все знали, что он не хочет заменять свою маму, и знали, о чем он думает.
Если сегодня он заменит свою маму, то число ненормальных людей увеличиться на один. Поскольку она уже попала под влияние непонятного существа, заменять ее не было большого смысла.
Таким образом, он будет в безопасности на протяжении всей игры.
Поскольку другие знали, о чем он думает, это означало, что его решение было одобрено другими. Да это было не иррациональное решение, оно было эгоистичным и хладнокровным по отношению сына к матери, но для других это было двигателем игры.
Мэн Цин, похоже, не почувствовала неловкости возникшей после вопроса. Поэтому сразу после слов Сун Цян, она подняла голову и сказала: "Нет, Тянью не может пойти. Я пойду... я пойду в морг, по собственному желанию".
Ся Бай повернулся и посмотрел на нее. Как и Сун Минлян, Мэн Цин, казалось, сохраняла некоторое подобие рациональности в дневное время и не выглядела как устрашающий призрак.
На ней были брюки и кофта с длинными рукавами, но они не могли полностью скрыть исходящий от нее слабый запах.
Вэнь Цю сказала, что вчера вечером она была в ванной и делала что-то, в результате чего пролилось много крови. Этот запах скорее всего исходил от ее крови, но это было не так — не совсем так...
Поскольку мать и сын уже приняли решение, остальные игроки не хотели вмешиваться в их семейную динамику, да и не имели права этого делать.
Под вопросом остался только Вэнь Дун.
Очевидно, Вэнь Цю не хотела, чтобы он шел в лабораторию. Она была человеком, который лучше всего понимал, как посещение морга может вызвать жуткие перемены в жизни игрока.
Во время обеда она снова подошла к их столу.
Вэнь Цю, стиснув ладонь в кулак и спросила: «Хуа Хаомин, давай поговорим».
Хуа Хаомин, который никогда не любил ходить вокруг да около, ответил: «Просто скажи что хочешь».
«Можете ли ты пойти вместо моего младшего брата? Назовите любую цену, которую хочешь за это».
Хуа Хаомин решительно ответил: «Нет».
Он отказался так быстро и с такой уверенностью, что Вэнь Цю на мгновение опешила: «Я дам тебе любую сумму денег, которую ты пожелаешь. Если тебе нужно оружие, я с радостью отдам тебе это».
Хуа Хаомин покачал головой и ответил: «Извини. Я не уверен, что выйду из морга невредимым».
«Но почему нет? Ты в первой двадцатке, таблицы лидеров, член атакующей команды Бюро управления играми. Как ты можешь говорить, что у тебя нет уверенности в собственном выживании?»
Вероятно, из-за своей тревожности Вэнь Цю выдала две сенсационные информации за один раз.
Ся Бай и Линь Сян удивленно взглянули на Хуа Хаомина, а затем опустили головы, чтобы поесть, делая вид, что ничего не слышали.
Оказалось, что когда Лао Ян упомянул «другие отделы», он имел в виду Бюро по управлению играми.
Хуа Хаомин остался невозмутимым, после раскрытия своей личности: «Поскольку ты знаешь, что я состою в атакующей команде, ты должна знать философию нашей команды. Зачистка игры стоит на первом месте, а человеческие жизни — на втором. Если я пойду в морг, и со мной что-нибудь случится, сможет ли твой младший брат пройти игру?»
Вэнь Цю застыла от шока из-за его слов. Глубоко вздохнув, она выплюнула: «Ты такой же невыносимый человек, как описывали тебя в слухах».
«...»
Видя напряжение за их столом, Вэнь Дун тут же подошел.
Он знал, почему его сестра остановилась возле стола Хуа Хаомина. Поскольку дело касалось его самого, он подумал, что ему следует лично обратиться с просьбой и продемонстрировать свою искренность.
"Брат Хуа, я слышал, что ты действительно опытный игрок. Наша семья имеет приличную сумму денег. Если у вас есть действующий метод выживания, возможно, мы могли бы..."
Но Хуа Хаомин и на это отреагировал как бесчувственная машина отказа. Несмотря на искреннее отношение Вэнь Дуна, он даже не дал ему возможности закончить предложение, прежде чем произнес: «Извини, я не могу».
Услышав эти слова еще раз, Вэнь Цю разозлилась еще больше: «Не умоляй его, я пойду вместо тебя!»
Вэнь Дун сразу понял позицию Хуа Хаомина и перестал тому докучать, сказав своей сестре: «Я пойду сам».
«Ты? Что я скажу нашим родителям, если с тобой что-то случится?»
Было очевидно, что она все еще была в ярости, ее гнев вспыхнул снова с еще большей силой, но уже на собственного брата.
Вэнь Дун спокойно ответил: «Объяснять что? Мы оба их дети. В их глазах мы равны. Если с тобой что-то случится, я тоже не смогу смотреть в глаза нашим родителям».
Вэнь Цю язвительно усмехнулась и колко ответила: «Мы не одинаковые».
Вэнь Дун нахмурился и сжал руку, горестно произнося: «Ты единственная, кто так думает».
Прежде чем Вэнь Цю успела сказать что-нибудь еще, она увидела три любопытных лица прячущихся за тарелками еды. Поэтому девушка схватила Вэнь Дуна и вышла из столовой.
Как только они ушли, любопытный Линь Сян сразу же спросил: «Братан, что Вэнь Цю имела в виду под Бюро управления играми? Атакующая команда — это тот самый отряд самоубийц, о котором ты говорил ранее? Ты действительно один из 20 лучших игроков?»
«После появления первой зафиксированной игры было сформировано множество отделов с игроками, но Бюро управления игрой является среди них относительно официальной организацией, ответственной за управление, как игрой, так и аномалиями, связанными с ними», — кратко объяснил Хуа Хаомин, а затем спросил: «Разве я не похож на одного из них?»
Линь Сян задумался про себя и оглядев мужчину с головы до ног, ответил: « На самом деле не очень».
Хотя он не знал, сколько игроков существовало в этом мире, кто-то из топ-20 неизбежно будет иметь некоторую известность в Китае. Более того, название «Атакующая команда» звучало впечатляюще.
Но Хуа Хаомин с первого взгляда вел себя очень непринужденно и не выглядел таким уж грозным человеком, способным войти в топ 20 игроков страны.
В глубине своих мыслей Линь Сян внезапно вспомнил, что произошло с ними ночью. Засов, который он не смог запереть, несмотря на все свои силы, был легко закрыт Хуа Хаомином гибким мечом*, который он материализовал черт знает откуда.
(*Скорее всего, под гибким мечом подразумевается "Тайцзицзянь", прямой обоюдоострый меч, используемый при обучении китайскому боевому искусству тай-чи. Или меч Цзянь, которые любят использовать в сеттингах об уся).
"Э-э, она только что упомянула, что ты такой, как о тебе говорят слухи. Кажется, у нее сложилось о тебе не очень хорошее впечатление", — небрежно прокомментировал Линь Сян.
Хуа Хаомин, похоже, не возражал против таких слов: «По сравнению с остальной частью моей команды, моя репутация еще довольно хорошая».
«...»
Линь Сян не знал, что на это ответить.
Разве их команда не должна была состоять из замечательных людей? Разве рассказы об их героизме не должны вызывать у людей слезы на глазах?
Линь Сян непонимающе посмотрел на мужчину перед собой: «Должно быть это какое-то недоразумение, но, бро, ты действительно кажешься довольно холодным человеком, что может привести к недопониманию».
Сказав это, он решил все же кое-что уточнить, несмотря на то, что понимал, что ответ будет не очень хорошим: «Брат, если куратор выберет меня завтра для работы в лаборатории, ты не будешь меня прикрывать, верно? Даже если я предложу тебе миллиард?»
«Да, я не буду», — ответил Хуа Хаомин без малейшего колебания, не осознавая, что он ранит сердце молодого парня: «Кроме Ся Бая, я не буду никого покрывать».
«...?»
Ся Бай, выглядя растерянным на такой ответ, поэтому он медленно поднял голову с большими как у оленя глазами.
Линь Сян почувствовал смесь зависти и восхищения: «Как и ожидалось от дальнего друга Ся Бая».
«...»
Ся Бай поспешно проглотил рис, и сказал: "Мне не нужно, чтобы ты меня прикрывал".
«...»
В конце концов, именно Мэн Цин и Вэнь Дун в тот день пошли готовиться к паре по анатомии.
Как и прежде, они стояли у анатомической лаборатории и ждали, когда их товарищи вернуться.
Вэнь Цю все время сохраняла холодное выражение лица, отказываясь отвечать на приветствия Хуа Хаомин.
Линь Сян смотря на эту сцену прошептал: «Брат, иногда ты действительно бесчувственен человек».
Хуа Хаомин спокойно ответил: «Должно быть, так произошло из-за влияния нашего руководителя».
Поскольку они уже знали, что он был членом атакующей группы Бюро управления играми, Хуа Хаомин в разговоре случайно упомянул о своей команде.
Линь Сян воспользовался этой возможностью и спросил: «Но брат, разве твой руководитель группы не потрясающая личность?»
Хуа Хаомин глубоко вздохнул и поморщился, как будто у него усилилась зубная боль: «Не спрашивай, меня об этом».
Линь Сян послушно воздержался от дальнейших вопросов. Ему было от природы любопытны такие мелочи, но он знал границы, когда видел нежелание других отвечать.
Ся Бай, с другой стороны, проявил некоторое любопытство на такой ответ.
Какой человек мог заставить Хуа Хаомина так отреагировать?
На этот раз Мэн Цин и Вэнь Дун вышли раньше, чем в прошлый раз.
Как только они появились, Вэнь Цю поспешила к Вэнь Дуну и спросила: «Как дела?»
Помня два предыдущих случая, Вэнь Дун осторожно ответил: «Я чувствую себя хорошо, но не знаю, верны ли мои чувства».
В этот момент никто не подошел спросить самочувствие Мэн Цин. Когда она вышла вчера днем из лаборатории, Мэн Тяньюй сразу же побежал к ней на встречу, но на этот раз, хоть юноша и сделал несколько шагов вперед, он не подошел слишком близко к своей матери, сохраняя некоторую дистанцию.
Удивительно, но Мэн Цин не обняла Мэн Тянью так же крепко, как вчера. Она просто пошла вперед, ее глаза были устремлены на Мэн Тянью и выглядели они несколько отсутствующими.
Вся группа тайно наблюдала за ней, но ничего не говорила.
Во второй половине дня пара по анатомии прошла гладко благодаря гармоничному взаимодействию Ся Бая и профессора Лю, как и раньше.
Рот трупа все еще был зашит, и когда Ся Бай предложил разрезать швы у трупа, чтобы изучить полость рта умершего, профессор Лю, который обычно с ним соглашался, отказался.
Было ясно, что что-то не так.
Они все вспомнили слова Сун Цяна, на этот счет.
В тот вечер все игроки чувствовали себя обеспокоенными. За исключением группы Ся Бая, все остальные три семьи отправили кого-то в морг, и никто не знал, что произойдет сегодня ночью.
Вэнь Цю подошла к Ся Баю и сказала: «Ся Бай, не мог бы ты присмотреть за Вэнь Дуном? Если с ним что-нибудь случится, немедленно отправь мне сообщение».
Ся Бай просто кивнул.
Хуа Хаомин же спросил: «А ты?»
«Если сегодня вечером Мэн Цин снова пойдет в ванную, я обязательно пойду и посмотрю, что она делает». - Вэнь Цю добавила: «Но я одна, а она уже дважды была в морге. Если будет какая-то опасность, я передам тебе сообщение, и ты сам решишь приходить или нет".
Хуа Хаомин согласился на это условие.
Когда они вернулись в общежитие после вечерних занятий, атмосфера стала заметно более напряженной, чем в предыдущие две ночи.
Вэнь Дун не мог перестать трясти ногой, юнаша выглядел очень нервным. Он был первым, кто пошел в морг и знал, что может подвергнуться какой-то мутации, но не знал, кем именно он станет.
Чтобы успокоить его, Ся Бай немного поговорил с ним.
Когда приблизилось время выключения света, Ся Бай уже собирался лечь в свою постель, но Вэнь Дун внезапно схватил его за руку и остановил.
Ся Бай повернулся, чтобы посмотреть на молодого человека, и обнаружил, что Вэнь Дун пристально и сосредоточенно смотрит на его губы.
«Ся Бай, твои губы такие красные».
В ответ на эти слова Ся Бай несколько секунд смотрел на юношу перед собой, а затем убрал руку, что держала его, и лег в постель.
Часы на стене показывали полночь, общежитие погрузилось в темноту.
Мэн Тянью: [Вэнь Дун также продемонстрировал признаки ненормального поведения.]
Он молча лежал на своей кровати, внимательно следя за ситуацией в общежитии.
Ся Бай не ответил на это сообщение. В их комнате присутствовало два ненормальных человека. Один хотел снять с него штаны, а другой заметил, какие красные у него были губы. Ся Бай плотно завернулся в свое маленькое одеяло.
В общежитии воцарилась тишина, и двое еще нормальных людей постоянно следили за действиями двух ненормальных.
В 2:05 посреди ночи Вэнь Дун, занимавший кровать напротив Ся Бая, сделал свой ход. Он встал с кровати и начал обыскивать общежитие.
Владелец четвертой кровати был настолько напряжен, что мог быть мумией. Заметив это, Ся Бай смирился с тем фактом, что ему придется перевернуться и тайно посмотреть вниз.
Со временем Вэнь Дун нашел зеркало.
Как раз в тот момент, когда Ся Бай собирался увидеть, что он задумал, тишину общежития нарушил крик ужаса.
Крик раздался сверху. Оно походило на голос сестры Вэнь Дуна, который в этот момент держал зеркало, Вэнь Цю.
Крик был наполнен ужасом и был настолько громким, что достиг даже нижних этажей, как будто она столкнулась с чем-то чрезвычайно ужасающим.
Ся Бай немедленно встал с кровати и направился наверх.
Он видел, как прошлой ночью Сун Минлян покинул комнату без какого-либо наказания, поэтому ушел без колебаний.
Мэн Тянью на мгновение колебался, но, поскольку соседом по комнате Вэнь Цю была его мать, он последовал за Ся Баем.
На лестнице Ся Бай столкнулся с Хуа Хаомином и Линь Сяном. Никто из них не сказал ни слова, и, не теряя ни секунды, они бросились вперед к комнате Вэнь Цю.
405 дверь все еще была плотно закрыта. Хуа Хаомин позвал Вэнь Цю, и изнутри раздался слабый, слезливый ответ.
Он ногой распахнул дверь, и его встретил сильный, тошнотворный запах крови. Запах распространился по всей комнате, заставив его желудок сжаться.
Ся Бай включил фонарик на своем телефоне и направил его в сторону ванной.
Планировка мужской и женских комнат в этом здании была одинаковой. Ванная находилась по другую сторону от четырех кроватей, не примыкая к балкону. Дверь в ванную была полуоткрыта, но внутри было очень темно.
На полу со временем снова образовалась лужа крови, которая испачкала ноги Вэнь Цю и начала вытекать наружу.
Девушка, парализовано, сидела перед дверью ванной, ее белая одежда, брюки и волосы были в рыжих пятнах, и она выглядела одновременно искаженной от страха и жалко напуганной в темном и ветхом входе в ванную.
Хуа Хаомин спросил ее, что случилось, но она ответила только бессмысленными звуками, как будто ужасающая сцена, свидетелем которой она стала, все еще стояла перед ее глазами.
Сегодня ночью она вообще не спала, а просто нервно завернувшись в одеяло, лежала на кровати.
Как и ожидалось, сегодня вечером Мэн Цин снова пошла в ванную.
Она ясно слышала все: от того, как Мэн Цин встала с кровати, до открывающейся двери в ванную и звука льющейся воды.
Сначала она не двигалась, прислушиваясь к шуму, чтобы мысленно подготовиться себя к слежке. Темная, окровавленная фигура прошлой ночи нанесла ей тяжелую психологическую травму.
Хуа Хаомин, этот ублюдок, всегда упоминал, что это не первый раз, когда она участвует в игре. Но было ли небольшое воздействие достаточным для того, чтобы рассеять инстинктивный страх? Она прошла на две игры больше, чем остальные. Она не была каким-то богом, который мог выжить при любом раскладе.
Однако когда она почувствовала характерный запах крови, и не только крови, она поняла, что ей нужно пойти и осмотреться.
Она медленно двигалась в темноте, даже медленнее, чем прошлой ночью, ее тело тихо приблизилось к ванной двери. Девушка подсознательно перестала дышать.
Ей не нужно было самой открывать дверь, широкой щели ей хватило, для обзора.
Она прижала руки к крови на полу и наклонилась вперед, пытаясь максимально уменьшить высоту и дальность света своего телефона.
Слабый луч света проник в темную и сырую комнату. Он не мог противостоять кромешной тьме, заполнившей все пространство, но едва мог осветить темноту прямо перед ней своим слабым свечением, как будто свет проходил через желтоватый фильтр.
В ванной спиной к ней сидел человек. Вода из душа текла вниз по голове, стекая по всему телу.
У Мэн Цин была чрезвычайно бледная кожа. Ее длинные, несобранные вьющиеся черные волосы скрывали ее тело, сливаясь с темнотой в тусклом окружении. Ее светлое тело в этот момент казалось было разделено на две части.
Словно заметив, что кто-то наблюдает за ней, она медленно повернула голову.
Ее лицо, покрытое каплями воды, выделял широко раскрытый рот. Ее глаза были пусты.
Тело Мэн Цин повернулось вместе с головой.
Только тогда Вэнь Цю увидела ее тело целиком и то, что оно скрывало.
Пронзительный крик инстинктивно вырвался из ее горла, и она тут же чуть не потеряла сознание.
В сырой ванной комнате с засоренным красными ошмётками стоком, у Мэн Цин не осталось ничего, кроме пустой оболочки из человеческой плоти.
Автору есть что сказать:
Лидер: Не унижайте меня перед женой.
Ся Бай, плотно завернувшись в одеяло: Муж, здесь извращенец.
Хуа Хаомин: ? Кого ты назвал извращенцем?