Глава 3 - Игра пришла и в это общежитие.
[Начало 1 арки – Хэпинский медицинский колледж].
Медицинский колледж Хэпин мог похвастаться действительно долгой историей, основанный во время войны, он был создан специально для спасения жизней и лечения раненых.
Ворота колледжа были симметрично сбалансированные, они источали древесное величие, со следами истории, оставленными в серовато-коричневом цвете каменного фасадного экстерьера.
Если смотреть издалека, то весь кампус был покрыт пышными вековыми деревьями, закрывающими небо и солнце, что делало кампус тенистым и прохладным местом.
Ся Бай и Линь Сян остановились возле главных ворот, не для того, чтобы привлечь внимания других людей, а для того, чтобы Хуа Хаомин смог осмотреть окрестности колледжа.
Сегодня был день регистрации первокурсников. Мимо них проходили люди всех слоев общества, они были разодетые в красивую одежду. Но у каждого из них были разные эмоции, выраженные на их лицах.
Увидев, как Хуа Хаомин внимательно изучал колледж, ранее болтливый Линь Сян на какое-то время замолчал. Как раз когда он собирался что-то сказать, Хуа Хаомин ещё сильнее натянул на свою голову кепку и произнес: «Пошлите».
Они втроем прошли ворота Хэпинского медицинского колледжа.
Сегодня в кампусе было особенно оживленно. Прямо у входа висел баннер с приветствием для новых студентов. На главной дороге кампуса различные клубы активно пытались привлечь новых студентов к себе в сообщества. За этой дорогой находился пункт регистрации, расположенный прямо в спортзале.
Линь Сян и Хуа Хаомин остались ждать снаружи, пока Ся Бай со своим рюкзаком вошел внутрь, чтобы зарегистрироваться.
Простояв в очереди более сорока минут, Ся Бай зарегистрировался с уведомлением о зачислении, и сразу же на месте оплатил обучение, получив талон на комнату в общежитии, он сразу направился к месту, где выдавалось постельное белье.
Все прошло гладко, и они, наконец добрались до общежития Ся Бая.
В предоставленном колледже комнате, было место на четырех человек: там были высоки двухъярусные кровати на железных ножках, а под ними столы для учебы. В комнате явно давно не было ремонта, но она была просторной.
Будучи местным жителем, Ся Бай прибыл последним. На трех других кроватях уже лежали вещи его соседей.
Когда они все вошли в комнату, то увидели женщину лет сорока застилающую постель на верхней койке. По диагонали напротив нее обедали отец с сыном.
Единственной свободной кровать оказалась койка прямо возле туалета. Когда они вошли, все тут же обратили на них внимание.
Женщина тепло улыбнулась и сказала: «Последний сосед по комнате, наконец, приехал. Ты Ся Бай, верно?»
Ся Бай кивнул, направляясь к кровати, над которой так усердно работала женщина: «Здравствуйте, тетя. Это моя кровать».
Женщина указала на бирку на койке возле туалета: «Посмотри, Ся Бай, это твоя кровать. Тут указано твое имя и студенческий билет».
Хуа Хаомин и Линь Сян последовали за ее указательным пальцем. Они увидели обычную белую этикетку с синей рамкой. Сверху было имя Ся Бая, а снизу — его студенческий билет.
Но услышав ее слова Ся Бай, лишь настоял на своем: «Данные на первой и четвертой кроватях отличаются от второй и третьей койки. Их кто-то просто поменял местами».
Линь Сян прищурился, рассматривая бирки, и тут же поддержал его: "Все верно! Синяя граница на первом и четвертом листе светлее!»
«Может быть, в колледже закончились бумажки, и новые бирки были напечатаны на новых листах», — предположила женщина.
Но и на это Ся Бай, не торопливо и серьезно ответил: «Кровати в комнатах должны распределяться на основе номеров студенческих билетов. Номер на второй кровати предшествует третьему. Мой номер самый маленький из всех присутствующих, поэтому четвертая кровать точно не моя».
Лицо женщины стало выглядеть неестественно, с оттенком угрюмости.
«Спускайтесь, или я найду управляющего общежитием и попрошу его узнать, как разделены кровати», — нахмурившись, сказал Хуа Хаомин.
Женщина неловко села на кровать. Кровь прилила к её безупречному лицу, из-за чего её голос стал на много громче, в нем появились нотки гнева: «Молодой человек, вы только что прибыли в колледж, и уже устраиваете сцену. Как вы собираетесь ладить с соседями по комнате, ведя себя подобным образом?»
Сказав это, она взглянула на отца с сыном рядом с собой. Сын продолжал молча есть свою еду, а отец весело и беззаботно произнес: «Это такая мелочь. Не нужно спорить».
Бам!
Дверь туалета и главная дверь в комнату распахнулись. Из-за громких стуков было трудно определить, какая дверь произвела больше шума. Молодой мужчина и женщина, по-видимому, брат и сестра, вошли в комнату с сумками для покупок, вероятно, вернувшиеся из похода по магазинам.
Студент-мужчина вышел из туалета, и, увидев его женщина на кровати № 1 схватила простыни, и с обиженным выражением лица крикнула: «Сынок!»
Было очевидно, что молодой человек, вышедший из туалета подслушал их предыдущий разговор. Он взглянул на две сумки рядом с Ся Бай, а затем молча подошел к столу под первой кроватью и вытащил оттуда пачку денег: «Ся Бай, плата за общежитие составляет 1200 юаней* в год. Вот двойная сумма. Хватит ли этого тебе, чтобы поменяться кроватями?»
(*на 18.04.2025г. 1200 юаней это: ~ 14 000 русских рублей, 170 долларов, 505 белорусских рублей, 87 000 казахских тенге, 7 000 украинских гривен, 650 польских злот).
«Аааа?» – Линь Сян, разгневанный видом денег, парировал: «Думаешь, ты особенный из-за каких-то грязных денег?»
Он начал демонстративно снимать наручные часы.
Девушка у двери заметила это и воскликнула: «Подожди, эти часы стоят миллионы. Что ты планируешь с этим делать?»
Ся Бай, отец с сыном за столом и мать на кровати, повернулись и посмотрели на часы Линь Сяна.
Молодой человек тоже опешил, видимо, только сейчас осознав ценность этой вещи. Первоначально надеясь решить проблему деньгами, до него только сейчас дошло, что другая сторона могла быть богаче его, из-за чего ему пришлось неловко пробормотать: «Кто знает, настоящее ли они?»
Линь Сян почувствовал себя оскорбленным из-за этих слов: «Я лучше нарисую себе часы на руке, чем буду носить подделку! Хех, я сильно отличаюсь от некоторых людей, которые носят поддельную обувь и ведут себя так, будто они наступили в дерьмо!»
Взгляд Ся Бая метнулся к ботинкам мальчика. Два других взгляда последовали его примеру.
Лицо мальчика покраснело: «Это ты носишь поддельную вещь!»
Когда напряжение в комнате стало ещё сильнее нарастать, Хуа Хаомин ущипнул свою переносицу, явно недовольным такой ситуацией. Он направился к двери, и схватился за дверную ручку: «С таким же успехом можно позвать ответственного за общежитие».
Женщина собиралась остановить его, но ее сын оказался быстрее и огрызнулся на мужчину со словами: «Тогда вперёд!»
Но Хуа Хаомин стал колебаться у двери, его лицо постепенно стало бледным.
Увидев это, мальчик тут же сказал: «Ну, почему же ты не уходишь? Разве ты не собираешься позвать других людей на помощь?»
Хуа Хаомин повернулся с холодным лицом и сел на четвертую кровать. Прошло несколько секунд, прежде чем он выплюнул проклятия.
Линь Сян, озадаченно, но инстинктивно посмотрел на Ся Бая, который в этот момент, пристально смотрел в окно.
"Что происходит?"
« Здесь так... тихо».
Линь Сян не мог понять как со всем этим шумом, в комнате могло быть тихо? Но вскоре он понял, что Ся Бай имел в виду тишину снаружи, а не внутри общежития. Он напрягся, чтобы услышать все доступные звуки, но ничего не было.
Ни шороха деревьев, ни даже малейшего шарканья шагов в коридоре. Эхо тишины было жутким, тем более что сегодня был день заселения первокурсников, который должен был стать самым шумным днем во всем этом кампусе.
Неужели они были настолько заняты спорами, что даже не заметили, когда ситуация вокруг них изменилась?
Но мальчик рядом с ними продолжил переставать к Хуа Хаомину, задаваясь вопросом, почему он не пошел разбираться дальше. Казалось, что посредством допроса он пытался вернуть себе утраченное достоинство.
«Дверь комнаты не открывается», — сказала девушка у двери, ее лицо напряглось от разочарования.
Все в комнате посмотрели в ее сторону, все кроме Хуа Хаомина.
Младший брат девушки также схватил ручку двери, пытаясь открыть ее. Он был на голову выше своей сестры, его высокое и крепкое телосложение заставило дверь затряслись, когда он приложил к ней всю свою силу, но дверь все равно не открывалась.
"Как такое может быть?" – Отец, который ел свою еду, отложил палочки и подошел к двери, чтобы попробовать свои силы, но ситуация повторилась так же.
Мальчик, который допрашивал Хуа Хаомина, тоже попробовал открыть дверь, но у него ничего не получилось. Он продолжил свой допрос: «Ты что, сломал дверь? С тех пор, как ты прикоснулся к дверной ручке, она не открывается».
Но Хуа Хаомин проигнорировал его.
В ярости мальчик схватил телефон, готовый позвонить другим людям. Но когда он посмотрел на экран своего смартфона, то замер. Другие сделали то же самое, только чтобы обнаружить ту же проблему.
«Нет сигнала».
«И у меня тоже».
«Не могу открыть ни одно приложение».
«Что, черт возьми, происходит?»
Линь Сян подошел к окну, пытаясь его открыть.
«Окно тоже не открывается».
Затем он схватил стул со второй кровати и, используя железные ножки, ударил стекло со всей силой, которую только мог собрать при своём росте 187 см.
Бум! Бам!
Даже со всей силой его удара, стекло осталось целым.
Резкий шум утих, и тревожная тишина окутала комнату. Вскоре они осознали масштабы внешней тишины: казалось, будто весь мир остановился в этот момент.
Ликующие лица и шумные люди из коридора, казалось, исчезли, как отступающие приливы.
Или, возможно, это их вырвали из своего мира и бросили в эту устрашающую безмолвную пустоту.
Линь Сян подошел к Ся Баю, он вытер свои руки, державшие стул, о штаны и придвинулся ближе к юноше.
«Ч-что происходит?» – Женщина в панике спустилась с кровати. Не получив никакой реакции от остальных, она бросилась к двери, начав стучать и кричать: «Есть кто-нибудь там? Мы в ловушке! Откройте дверь!"
Она не была такой сильной, как мальчики в комнате, но одержала верх над ними своими пронзительными криками – хотя они не встретили обратного ответа. Они могли слышать ее голос, но в тот момент, когда он достигал стен, все ее громкий тон был словно поглощен бесконечной пустотой
За окном сгущались сумерки.
В просторной комнате общежития Медицинского колледжа Хэпина было тесно, когда внутри нее находилось девять человек. Все были на грани, явно потрясены, происходящим.
«Что, черт возьми, происходит?» — спросил отец, который раньше с радостью сопровождал сына при поступлении в колледж, дрожащим голосом.
Он ожидал, что это будет один из самых счастливых дней в его жизни, но вместо этого он столкнулся с этим инцидентом в комнате общежития, где проживало бесчисленное количество студентов.
Любой, кто оказался в общежитии, оторванный от связи и, казалось бы, покинутый миром, был бы полон страха. Несколько человек в комнате, казалось, питали подобные сомнения, но они не знали никого, кто мог бы дать им ответы.
Хуа Хаомин холодно произнес: «Мы находимся в изоляции».
Все взгляды обратились на него.
Линь Сян спросил: «Брат, что ты имеешь в виду под «изоляцией»?»
Хуа Хаомин осмотрел людей в комнате одного за другим, останавливаясь лишь на несколько секунд на фигуре стройной девушки. Внимательно осмотрев их, он раздраженно коснулся своих волос и сел прямо.
Видя, что он собирается дать объяснения, остальные застыли, затаив дыхание.
«Чтобы понять все происходящее, потребуется предыстория», — начал Хуа Хаомин: «Первая аномалия произошла в деревне Цили, это отдаленная местность на склоне холма в южной части города Симянь».
Город Симянь, расположенный на юго-западе, не был особенно процветающим. Транспорт в ту степь ходил очень редко, а близость к склонам и холмов делала, ту местность очень бедной и заброшенной.
В деревне Цили была небольшая школа – заведение, состоящее из группы глинобитных зданий, в котором обучалось всего тридцать с лишним учеников от дошкольного возраста до детей, которые могли учиться в начальной школе, под руководством всего двух учителей.
В тот день один из учителей уехал в далекий город за учебниками для учеников.
Поднимаясь обратно на велосипеде в гору где и находилась школа, вернувшийся учитель услышал из громкоговорителя трансляцию упражнений по художественной гимнастике, которые включались специально для уроков физкультуры. Он выдохнул белый пар из своего рта на холоде руки, разминая их, чтобы согреться.
Распахнув шаткие деревянные двери школы, он с удивлением обнаружил, что на старой игровой площадке не было ни одного следа его учеников.
Фактически, во всей школе не было ни одного человека. Лишь рев громкоговорителей разносился эхом по пустым зданиям, а вскоре и по всей бесплодной деревне.
Действительно, это было запланированное в школе время проведения, занятий по художественной гимнастике. В обычные дни здесь стояло, в группе, более тридцати учеников выполняющих свои не очень точные движения.
Но теперь они все исчезли.
Они растворились в воздухе.
Как могло более тридцати живых, дышащих людей просто бесследно исчезнуть?
В этой отсталой и отдаленной горной деревне не хватало камер наблюдения. Никаких следов детей найти не удалось.
Следователи находились в полной растерянности, постоянно расширяли свои команды, выполняя в течение длительного времени поиски пропавших, но зацепок все равно не было.
Все, что было известно для них, это то, что дети, вероятно, все еще были в школе до 10:30 утра.
В 10:30 настало время общешкольных упражнений по художественной гимнастике, и, должно быть, оставшийся учитель включил для них эту запись.
Но еще до окончания занятия все дети, включая и их учителя, исчезли.
«Позже эти ученики появились на фотографии», — продолжил Хуа Хаомин: «Инцидент с пропавшими детьми вызвал сенсацию в округе. Самый близкий к тому месту репортёр приехал в деревню через три дня и сделал снимок ночью. Фотография вот тут...»
Хуа Хаомин вытащил телефон и открыл фотографию, привлекая внимание всех, кто был рядом. Ся Бай был ближе всех и имел самый ясный обзор на открывшийся экран.
Деревня Цили все еще сохраняла свой сельский вид. Школьные здания представляли собой глинобитные дома с неровными стенами, однако игровая площадка представляла собой огромную нетронутую сырую землю.
Фотография была сделана ночью, из-за чего она была не сильно яркой. В тусклом свете школьных прожекторов снимок получился не слишком чётким, но можно было ясно разглядеть более тридцати учеников, занимающихся гимнастикой на детской площадке.
Снимок запечатлел тот момент, когда все они прыгали.
В разгар зимы деревенские мальчики в основном носили серые куртки на хлопчатобумажной подкладке, а девочки — чуть более яркие одежды, некоторые из них были в ярко-красных куртках с цветочными пинтами.
Для этих учеников начальной школы занятия художественной гимнастикой должны были быть радостным событием. Однако на фотографии, когда они все прыгали в унисон, на их лицах не появилось ни единой улыбки.
Разлагающиеся, жуткие серо-фиолетовые руки держали их за горло.
Их ноги оторвались от земли не потому, что они прыгали, а потому, что их тела поднимали вверх.
Призрачные пальцы были настолько длинными, что без проблем полностью обхватывали детские шеи.
Это выглядело так, будто группа детей вместе повесилась на этих руках, безжизненно болтаясь на фоне холодной темной ночи.
Хотя на фотографии можно было почерпнуть множество деталей, эти гротескные руки привлекали к себе все внимание.
Казалось, что все собравшиеся в комнате люди почувствовали леденящую хватку, пронизывающую их тела.
«Это... это фотошоп, да?» - воскликнул отец: «Это точно не реальное фото! Я знаю, что такое фотошоп!»
Хуа Хаомин не ответил, а просто провел пальцем вправо по телефону, открывая ужасающее видео.
Даже спустя три дня на видео около тридцати маленький детей все еще непрерывно «прыгали». Они занимались этим три полных дня, и казалось, были готовы продолжать делать это бесконечно, никогда не останавливаясь.
Вскоре зрителям стало ясно, что дети не прыгали постоянно.
Призрачные руки контролировали ситуацию, переместившись с их шей на волосы.
Они поднимали их раз, два, еще раз и еще.
Видео кратковременно затряслось, приближая камеру к лицам двух перепуганных малышей.
"Ах!" — вскрикнула мать, в испуге закрывая лицо.
Отец недоверчиво продолжал: «Я знаю эту историю! Не может быть, чтобы они все еще были в школе. В сообщениях говорится, что их похитил оставшийся педагог!»
Хуа Хаомин, по-видимому, привыкший к такой реакции, спокойно ответил: «Прошлой осенью парк развлечений Линлэ внезапно закрылся. На улице собралась толпа, требующая вернуть группу пропавших без вести лиц. Люди, вошедшие в дом с привидениями, растворились в воздухе»
Линь Сян прокомментировал: «Я читал об этой истории в Интернете. Какая-то вещь в доме с привидениями вышла из строя, что привело к серьёзным жертвам среди посетителей, из-за чего парк развлечений закрыли».
Нажав на свой телефон, Хуа Хаомин показал еще одно видео: «Если ты видел ту статью, значит, ты видел фотографии пропавших без вести людей, верно?»
На этом видео был четко виден дом с привидениями Лингла. Холодная атмосфера того места была осязаема: кровавые полосы на стенах и разбросанные вокруг отрубленные конечности. Когда человек, снимавший видео, открыл одну из дверей, вниз на веревке неожиданно, на него свалился труп.
Глаза Ся Бая расширились, он не был уверен, правильно ли увидели все его глаза, но ему показалось, что одинокая слеза скатилась по щеке трупа.
Лицо трупа выглядело устрашающе реалистично, контрастируя с его явно искусственным телом, создавая тревожную картину.
Линь Сян замер, дрожащие губы выдавали его страх, особенно когда на видео появилось больше трупов и призраков. Крепко схватившись за плечо Ся Бая, тело Линь Сян стало таким тяжелым, словно оно было отягощенным страхом.
«Позже всех механических призраков и монстров в парке развлечений заменили футуристичные куклы с лицами пропавших людей».
В комнате стало ещё тише, все взгляды были устремлены на Хуа Хаомина.
Почувствовав пылкий взгляд Ся Бая, обычно невозмутимый Хуа Хаомин ненадолго остановился, сменив тему: «Два дня назад город Цюаньгуан внезапно закрыли. Вы все об этом слышали, верно?»
Отец вмешался: «Это из-за серьезной вспышки инфекции. С источником заражения справиться сложно. Вчера это было в новостях!»
Спрятав телефон в карман, и поправив кепку, чтобы обнажить серьезные и грозные глаза, Хуа Хаомин ухмыльнулся мужчине: «После того, как город был закрыт, людей из Цюаньгуана перевезли в больницы снаружи, но с тех пор ни один обычный человек так и не зашёл в город. Дядя, ты когда-нибудь слышал о карантинном городе, из которого люди уходили, но не входили?»
Некоторые люди были ошеломлены его словами, как будто для них лопнул пузырь. Атмосфера становилась напряженной и тяжелой, в тусклом свете комнаты бродило всеобщее беспокойство.
Мать с бледным лицом все еще отрицала, увиденное: «Почему мы должны тебе верить? Это абсурд!»
Хуа Хаомин внимательно посмотрел на группу людей перед собой: «Если бы детей из деревни Цили действительно похитили, расследование заняло бы столько времени? Если в парке развлечений произошла неисправность оборудования, то почему он до сих пор закрыт? За последние два года произошло много необъяснимых событий. Вы действительно не верите или просто обманываете себя?»
«Ты хочешь сказать, что мы... тоже «исчезли»?» – Брат рядом с сестрой, наконец заговорил: «Как ученики в деревне Цили, люди в доме с привидениями и многие в городе Цюаньгуан?»
«В некотором роде», — ответил Хуа Хаомин. «Случай в деревне Цили был самым ранним подтвержденным аномальным инцидентом. После этого странные явления распространились по всему миру. Не все исчезнувшие вернулись, но от тех, кто это сделал, мы узнали, что эти аномалии были связаны со зловещей игрой. Им удалось вернуться, только пройдя через нее».
«Начальная школа Цили, парк развлечений Лингле и, что хуже всего, город Цюаньгуан — где игра уже распространилась и охватила большую часть города».
«Эти места были запечатаны, чтобы предотвратить попадание большего количества людей в ужасающую игру. Оправдания неисправностей или заражения были даны, чтобы предотвратить широкомасштабную панику и хаос».
Хуа Хаомин сжал телефон в кармане, оставив руку внутри: «Теперь, игра пришла и в это общежитие. Теперь мы все попали в ловушку игры».