5.

...все случилось как-то совсем внезапно, и так быстро, что Чернов и подумать ни о чем не успел: Кристина ушла на свое очередное дежурство, а Андрей, выждав минут десять и обманувшись тишиной в квартире, прошлепал к кофеварке в одних каких-то легкомысленных трусах. Напевая себе под нос и легонько приплясывая, Андрей отхлебнул кофе, повернулся, намереваясь вернуться в свою комнату - и натолкнулся на прямой и совершенно недвумысленный взгляд Кристиана. Тот сидел в углу кухонного диванчика и молча изучал парня своими зелеными глазами.

- Ой, я... не знал, что ты дома, прости, я... прости. 

- Не за что извиняться.

Андрей кивнул, покраснел и попятился к двери. Оказавшись в своей комнате, он шумно выдохнул и упал на свою кровать: как-то слишком уж раздевающе смотрел на него мужчина, что не вязалось с его скорой свадьбой. 

"Черт его подери, какой же он... какой же он..." - додумать мысль Чернов не успел: дверь в его комнату скрипнула, и Кристиан остановился на пороге.

- Я хотел спросить, ты... ты не видел упаковочный скотч?

- Да, я положил его в ящик, - парень сполз с постели все под тем же пристальным взглядом и хотел было проскользнуть мимо Кристиана, но тот внезапно перехватил его поперек живота, повернул к себе и поцеловал. Андрею даже в сладком сне бы не мог привидеться более быстрый  - и даже ураганный! - ход событий, да и времени на размышления не было; парень с готовностью подчинился тем самым сильным рукам, о которых мечтал весь вчерашний день. Кристиан не спрашивал разрешения, не задавал вопросов, не сомневался и не осторожничал: он действовал так, словно бы все это давно было понятно и даже не обсуждалось. Оно и правда не обсуждалось: несмотря на то, что с Тео Андрей получал опыт исключительно в активной роли, выяснилось, что и подчиняться ему тоже нравилось. Андрей открывал для себя все новые и новые ощущения, а Кристиан, судя по его поведению, вовсе не был таким уж заплесневелым, верным своей Анне женишком. 

Часа три спустя, лежа в обнимку в кровати, Кристиан, наконец, признался:

- Я и не думал, что меня так "накроет" перед самой свадьбой. Я думал, эта часть моей жизни давно позади, и теперь меня ждут  только достопочтенные семейные радости...

Чернов хмыкнул ему в плечо и потерся носом о татуировку на шее - дракон, наконец-то рассмотрел он, там был дракон с изогнутым хвостом!

- Завтра ты уедешь, и радости тебя все-таки настигнут. Можешь с чистой совестью забыть про свои берлинские приключения.

- Черт бы их побрал, эти радости, - Кристиан потянулся, поудобнее перехватив лежащего на плече Андрея, и добавил, - берлинские приключения нравятся мне намного больше.

- Так зачем же ты тогда?...

- Бизнес, Андре, бизнес. Я уже настроился быть партнером в аудиторской фирме, у отца моей будущей, черт ее дери, жены. Сам понимаешь, это просто расчет.

- Ну, значит, найдешь себе и там... маленькие приключения, - Чернов легонько поцеловал дракона в кончик хвоста и ощутил, что такими темпами сегодня он вообще из кровати не вылезет, - ну, или не очень маленькие...

Он оказался прав: последние два дня они не вылезали из кровати. Паузу делали только для Кристины: посвещать ее в свои развлечения они не планировали, и старательно разыгрывали вежливое общение соседей по квартире. Видимо, разыгрывали они настолько успешно, что девушка ничего не заметила, и внезапный разговор за обедом перед самым отъездом Кристиана застал ее врасплох. 

- А что, если тебе тоже переехать в Вену, Андре?

На Кристиана одинаково удивленно воззрились оба: и Кристина, и сам Андрей, совершенно не ожидавший такого поворота. 

- Нет, ну в самом деле... Тебе же здесь нечего терять. Диплом ты получишь уже буквально через неделю, работу здесь ты еще не нашел, а в Вене ничуть не хуже, чем в Берлине. Даже лучше.

- Это очень... внезапно для меня, - оторопел Чернов, - я не представляю, что я буду делать в незнакомом городе. Здесь у меня есть хотя бы немного знакомых, а там...

- А там у тебя будем мы с Кристиной, - мужчина пожал плечами, словно говорил о давно решенном вопросе, - не так уж мало для начала. Кстати... Крис... давай устроим вам с Андре свадьбу. Фиктивную, разумеется. Тебе все равно, а ему не нужно будет про всякие визы думать. Облегчишь ему жизнь, сделаешь хотя бы что-то полезное для человечества. В лице Андре. 

Девушка молча открыла рот и снова его закрыла, переведя взгляд на Андрея. Его ошарашенный вид ее немного успокоил: выходит, эта идея исходила не от него. Но Кристиан говорил как-то слишком уж серьезно, хотя и посмеивался над ней, как обычно. 

- Крис, с чего ты вдруг об этом заговорил? 

- А просто так, - легкомысленно отмахнулся мужчина и, подмигнув Андрею, добавил, - должен же я хотя бы какой-нибудь авантюрой отметить окончание своего маленького берлинского приключения... соглашайся, Крис. Сделай своему любимому братцу приятное, позволь провернуть небольшую аферу на прощание во имя помощи ближнему своему...

- Ты серьезно?

- Вполне. Можно даже сыграть свадьбы в один день. Ну? Ну, сестричка, доставь мне удовольствие... выручишь парня - и гуляй себе дальше на здоровье, правда, в статусе замужней дамы. И никаких проблем с мужиками, замуж никто не потянет. Здорово я придумал, а?

Потрясенные, но счастливые родители Кристины и Кристиана не стали сильно протестовать: Андрей - так Андрей, какая разница... а Андрей, оказавшийся в водовороте событий и совершенно ими не управляя, несся по течению и даже не пытался сопротивляться. Он просто терял разум, когда рядом оказывался Кристиан, и покорно позволял этому мужчине решать его судьбу. Наверное, он бы без сомнения доверил Кристиану держать ручку гильотины над своей головой, случись такая необходимость; это было полное доверие. Полное погружение. И полное сумасшествие. Он плавился под взглядом насмешливых зеленых глаз; стекал растопленным маслом от одного прикосновения, и готов был на что угодно, лишь бы это "приключение" не заканчивалось. Оно и не заканчивалось: во время подготовки к свадьбе они вдвоем уезжали "осматривать кафе", "выбирать оформление", придумывали еще какие-то глупые отговорки, чтобы остаться вдвоем - и сплестись, наконец, в своем сумасшедшем порыве. В машине, в номере отеля, в спальне родительского дома, в квартире Кристины - они впечатывались друг в друга, и молча, тяжело дыша, упивались своим "маленьким берлинским приключением".

Странно, что этого никто не замечал. Даже Кристина, которая, казалось бы, должна была догадаться, зная все про Андрея - и та словно бы ослепла и оглохла. Невеста Кристиана, маленькая блондинка Анна, тоже воспринимала Андрея, как настоящего жениха Кристины, и искренне радовалась за своих будущих родственников... В день свадьбы, когда первые трогательные речи от родителей прозвучали, Кристиан легонько кивнул Андрею в сторону огромного сада в имении, где проходила церемония; выбравшись из-за стола, они оба отошли в сторону от празднующих, занятых тортом, и незаметно скрылись в самой дальней парковой беседке. 

- Мне полагается первая брачная ночь, и мне все равно, что это будет не на пафосной кровати, - пробормотал Кристиан, жадно обнимая Андрея, - понимаешь теперь, почему я так хотел в один день? Понимаешь? Я хочу помнить этот день, как свадьбу с тобой, и страсть - с тобой, и вообще... ты теперь будешь Келлер, как и я. Ты мой, мой, мой...

Да, теперь, после всех этих брачных формальностей, Андрей решился сменить имя, и вместо неблагозвучного для немецких ушей Андрея стал понятным и привычным Андреасом. Взяв фамилию жены, он избавился и от русского "Чернова", который в последние пару лет казался ему удавкой на шее. 

Теперь он был Андреас Келлер, дипломированный преподаватель английского и русского языков. После нескольких собеседований ему, наконец, удалось устроиться на работу в одну из Венских гимназий, и, казалось, жизнь одарила его сразу всеми бесценными подарками, которыми могла: он жил в городе, который показался ему самым красивым в мире. Он работал учителем - уважаемая профессия, на которой уже никто и никогда не посмеет ему напомнить про его "второсортность". И еще у него был Кристиан... Да, Кристиан был у него почти "официально": никто не удивлялся, что брат дружит с мужем сестры, ездит с ним в горы на выходные, ходит в какие-то пешие походы и даже иногда сплавляется по горным рекам: типичные мужские развлечения, девочкам там неинтересно... Каждые выходные они проводили вместе. Встречались и среди недели, но более осторожно: ни Кристина, ни Анна по-прежнему ни о чем не догадывались, и с каждым прожитым годом это становилось все более удивительно.

Однако со временем жизнь стала менять привычную расстановку сил; Андрей стал все чаще задумываться о том, чтобы, наконец, поехать в Израиль и поискать хотя бы какие-то Женины следы. Эта мысль стала приходить ему все чаще и чаще, и уже не казалась такой бредовой, как раньше. Пришло в голову, что можно обратиться в местные адресные службы - есть ведь, наверное, такие в Израиле? Вдруг они помогут отыскать Женин адрес, или хотя бы телефон? В крайнем случае, теперь Андреас может себе позволить даже оплатить услуги частного детектива: для профессионала не должно составить труда пошуршать бумажками и отыскать обычного парня. Кристиан стал замечать, что Андреас все чаще задумывается о чем-то своем, и злился, и нервничал, и ревновал, хотя прекрасно знал, что никого, кроме него, в жизни Андреаса нет. Все чаще вспыхивали ссоры на пустом месте: Кристиан уходил, хлопая дверью, через какое-то время возвращался, просил прощения, бурно мирился... но отношения трещали по всем швам, и непонятно было, что же служило причиной этого треска. 

Словно бы почувствовав это напряжение, Кристина тоже начала выдавать весь свой арсенал из серии "плохого характера": они договаривались, что у каждого будет собственная личная жизнь, и никто не будет лезть в чужую; оба они это правило соблюдали свято и нерушимо, однако все чаще и чаще Кристина начала язвить про "мужа, который не выполняет свои обязанности", про то, что ей уже хочется, наконец, жить вместе со своим "настоящим" мужчиной, и что прицепившийся к ней, как клещ, фиктивный супруг обязан ей по гроб жизни своим удачным жизненным статусом и удобным устройством. В ход даже пошли угрозы про обнародование истинного положения дел, что повлечет за собой вышвыривание Андрея из страны, как мошенника. Андрей ничего не отвечал. Он не спорил. Он просто молча смотрел на Кристину и ждал, пока ее желчь изольется в полном обьеме. Обычно после всех этих угроз женщина остывала, и можно было жить спокойно еще пару недель - до следующего приступа. 

Один из таких приступов застал и Кристиан. Услышав угрозы про раскрытие тайны фиктивного брака, он схватил сестру за руку и одним движением встряхнул ее, как градусник.

- Если ты откроешь свой рот и произнесешь хотя бы половину слова, имей в виду, я лично размажу тебя по стенке, - тихо, но очень убедительно прошипел он ей, и женщина, с ужасом глядя на него, отступила.

- Почему ты его защищаешь? - неприязненно осведомилась она, потирая запястье.

Кристиан молча сел на прежнее место и невозмутимо отпил вино из высокого бокала. Наверное, только в этот момент до Кристины дошло, что же стояло за всей этой историей с замужеством. Она переводила глаза с Андреаса на Кристиана, и медленно покрывалась краской.

- Черт меня дери, все эти пять лет вы трахались у меня под носом, и ты вытащил его из Берлина только поэтому? 

- Закрой рот, - еще более спокойно посоветовал Кристиан и учтиво улыбнулся, - как долго до тебя доходило, драгоценная моя сестрица. 

- Я завтра же подам на развод! 

- Ты подашь на развод тогда, когда у Андреаса будет австрийский паспорт, - невозмутимо ответил Кристиан и добавил, - ты же не хочешь проблем, правда? Ты ведь тоже участвовала в фиктивном браке. Захочешь утопить его - утонешь и сама. Так что давай-ка, милая, надень на лицо радость, и доживи положенный срок в мире и согласии со своей семьей...

Для Андрея все это было не совсем привычно: ему казалось, что брат и сестра потихоньку снимают маски, и становятся тем, кем они и являются: непримиримыми врагами, ненавидящими друг друга. Кристиан, от которого в первый год Андрей сходил с ума, все чаще и чаще казался ему жестким и хитрым манипулятором, и хотя самого его все эти манипуляции пока не затрагивали, мороз по коже иногда продирал от одного только холодного и равнодушного взгляда, которым Кристиан одаривал окружающих. А Кристина... Кристина казалась ему мелочной истеричкой, не упускающей ни единой возможности уколоть или унизить тех, кто от нее зависел - например, Андрея. Чем дольше смотрел на них Андрей, тем сильнее он начинал скучать по своему воспоминанию о Жене... и о Тео. Почему-то все чаще и чаще он жалел о том, что тогда так некрасиво поступил со своей маленькой волшебной бабочкой-Тео...

Он стал все чаще и чаще уезжать за город один; просто сидел на берегу Дуная, или на лавочке в парке, и отдыхал. От всего. От работы, где дети вытягивали из него все силы; от постоянных издевок Кристины; от ревности и сцен Кристиана... ему хотелось просто лечь, закрыть глаза - и ни о чем не думать. 

Но и это не всегда получалось, даже на пляже у небольшого озерца, куда он полюбил приходить. 

Почему-то именно на пляже ему всегда становилось тошно. Именно тошно, физически: где-то глубоко внутри него появлялось это чувство, хотелось сморщиться, скривиться и уйти куда-то подальше, от людей, от всего этого берега, озера... сначала казалось, что это от большого скопления людей вокруг. Сначала казалось, что они все обращают на него внимание, и поэтому в центре него и рос этакий гадливый шар: он закрывал глаза, пытался отключиться, расслабиться... не выходило. И не то, чтоб и в самом деле кто-то на него смотрел. Нет. Всем было плевать - у них всех была своя жизнь, свои проблемы и заботы: мячики, крем для загара, передвинуть зонтик, повернуть шезлонг... никто не думал про Андрея. Никто и не замечал его, не знал, не догадывался о его существовании и его мыслях. Но сам он не мог никак отделаться от этого чувства. Он казался себе лишним, чужим. Все таким же чужим, как и пять лет назад, когда он только приехал в этот город, был в нем еще гостем, еще временным явлением, посторонним человеком... ничего не поменялось. Все осталось так же. Он так и остался чужим, хотя и почти уже получившим паспорт - однако по-прежнему неловким, ненужным. Словно поперек всего уклада вылез он, словно все неудачно даже сейчас: и место выбрал не то, и лег не так, и вообще, все как-то шиворот-навыворот, и всем от его существования как-то не так.

И еще хотелось извиняться.

За свое существование.

Всем приношу одни проблемы, думал он. Никому не принес в жизни ни пользы, ни радости. Все не складывается и не получается. Все не так, как надо. Никому не становится легче жить от моего присутствия, никому я в жизни не помог, все, что пытаюсь делать, выходит криво и косо... 

Даже Кристиан, и тот со мной несчастен, хотя уж он-то, наверное, единственный, кто любит меня ТАК, что готов убить собственную сестру из-за меня. Но он тоже несчастен...

Все в моей жизни не так. Все сикось-накось. Но самое паршивое - что мне все равно хочется жить дальше. Хочется продолжать. Зачем? Тебе тошно, тебе хреново, Андрюша, у тебя со дна души все время взбалтывается какая-то муть, от нее тошнит, от нее противно, а ты упрямо длишь и длишь свое никчемное существование. 

Сделай что-нибудь полезное! Помоги. Полюби. Принеси пользу. Сделай счастливым кого-то. Ну, хоть что-нибудь сделай уже, наконец...

Но он настолько привык жить по инерции, что уже даже, кажется, разучился чем-то в своей жизни управлять...