Путешествие шамана

(История пишется не по порядку, поэтому пока отсутствует несколько ее частей, но часть до Невзятых можно прочитать в главе "Ковры-самолеты" , а часть с Невзятых в главе "Почти готово")

Черный царь хотел вернуть себе Алера. Он осознавал, что мальчишка никогда его не был, но было обманчивое чувство обладания в самом начале, когда он только появился во дворце. А потом, даже находясь рядом он больше не чувствовал, что Герой принадлежит ему. Он не отдалился, просто к нему нельзя было пробиться. И Царь противоречиво самому себе, своему желанию иметь у себя величайшего героя, за свою невозможность его взять, хотел унизить мальчишку. Все что он мог придумать – лишить его власти. Сделать так, чтобы его же люди, а они у него появились, перестали его уважать. И он старался сделать его женственным, никто не воспринимает женщин серьезно.

Но вот он Алер, сидит на свое троне, рядом с ним, в прозрачных шароварах, в прозрачной распахнутой на груди рубашке. Наряд восточных танцоров, только украшения его не звенят подобно монетам на маленьких шлюшках, нет ничего, что было бы укрыто от глаз окружающих. Длинные черные волосы аккуратным ровным потоком стекают по его спине матово блестя. Не у всякой девушки были такие приятные на вид волосы и Царь точно знал, что ни у одной они не были такими же приятными на ощупь.

И длинные каблуки, которые он нагло демонстрирует, закинув ногу на ногу, нисколько не делают его безопасно женственным. Тонкий, длинный, острый каблук скорее смотрится на нем угрожающе, как демонстрация оружия. И эффект от них, как от красных глаз Принца – опасность.

Весь наряд был обманчивым, и никто не верил в него, как никто не верил в обманчивую невнимательность Принца, который все видел, подмечал и в любой момент мог нанести удар.

И Царя это одновременно и раздражало, и восхищало. Он думал о том, что если дать Принцу в руки обыкновенный кабачок, он тоже не будет смотреться овощем для салата, а тем, что Принц провернет внутри врага, если до этого дойдет и Принц соблаговолит запачкать руки.

А еще Царь чувствовал разочарование. В его Герое все еще оставалось что-то светлое. Принц завел себе зверушку, а это не что иное, как ошибка, как слабость. И если Волк Царя устраивал, он не давал Герою вернуться на другую сторону, то этот чертов Олень – нет. И возможно большей частью потому, что он привел его к Змее. Ненавистная и неубиваемая дрянь закрывшая выходы в мир. Приспешница того, другого. Свободы.

И имя ненавистного врага Царь даже мысленно выплюнул. Раздражение, кажется, поднялось волной выше, но он был Царем и поэтому подавил в себе эту волну, никогда еще раздражение не помогало править, никогда не способствовало подавлению Принца, скорее оно его веселило и, как будто опускала Царя ниже в его глазах.

Он наблюдал за тем, как опасный для всех Черный принц с приятной улыбкой в любовании следил за Оленем, даже не скрывая этого. А совершенно дурное животное, расслабленное на всю свою звериную голову, не умеющее понимать, где ждет опасность, сейчас забавно красуясь, вышагивал около лавок, где сидели злые и одинокие девушки, которых пытались сватать Принцу. Он как будто подражал им, когда они пытались попасть на глаза Принцу. И Алер любовался этим животным и его явным флиртом с ним.

- У тебя не должно быть любимцев, - бросил напоминание Царь. Хотел сделать это нравоучительно холодно, но в неудовольствии заметил, что в голосе просквозило легкое раздражение, которое еще больше раздражало, потому что не скрывало того, что он желал задеть Принца, заставить его проявить эмоцию, чтобы насладиться ей и, чтобы мочь через эмоцию манипулировать мальчишкой.

- У меня их и нет. – усмехнулся Алер на миг отведя глаза от оленя и посмотрев на Царя. - А если вы так тонко намекаете на оленя, то он не любимец, он, прежде всего казна. - произнес Алер с нежностью, поймав подбежавшего и присевшего у его ног Оленя за переливающийся рог и заставляя его вывернуть шею так, чтобы видеть его большой красивый глаз. - Ты совершенно не умеешь себя вести. Неудивительно, что я тебя поймал.

Укорил Принц свою живую казну с каким-то шипением в голосе, что Царь прикрыл глаза, от нахлынувшего возбуждения. Алер словно не укорял, а давал любовное обещание.

Царь не понимал, как Волк терпит Оленя, почему не испытывает ревности и не разорвет уже это животное. И Принцу не нужна казна, Царь все сам даст Принцу, у него достаточно богатства, достаточно самоцветов, чтобы осыпать его с ног до головы, больше и лучше, чем сделает это животное.