Глава 68: Стук в дверь
Дверь комнаты была открыта, позволяя ветру, выходящему из-за окна, дуть на их лица.
Су Мин посмотрел на Ши Наньшена со стороны и, наконец, подтвердил, что он действительно так и умер.
Но осанка трупа выглядела немного странно.
Если он не боролся чрезвычайно интенсивно и не использовал всю свою энергию, ему было трудно представить, как ноги становятся такими искривленными из-за руки и рта.
Су Мин вспомнил звуки, которые он слышал до того, как они вошли в комнату.
Они начались с крика, а затем последовал скрип костей. Думая об этом сейчас, он, вероятно, сунул руку в рот позже.
Ян Цзин Цай не мог видеть много. Он быстро подошел к кровати и со страхом и осторожностью проверил труп. Наконец ему удалось найти собственный голос: «Он ел свои руки?»
С обеими руками во рту, независимо от того, насколько большим был его рот, он, естественно, не смог бы подойти, поэтому его рот раскрылся.
Как клоун в цирке, рваные края его рта все еще кровоточили.
Его руки тоже были в ужасном состоянии. Большая часть была раздроблена его ртом, а сломанные кости рассыпались по простыням, смешиваясь с кровью.
Сюй Исян подошла: «Это... мы можем вызвать скорую помощь?» (женщина, каким образом?:с вы даже до такси не дозвонились)
Они даже не могли вызвать полицию. Они явно должны иметь возможность вызывать полицию, даже если нет сигнала, но по какой-то причине они не могли подключиться здесь.
Ян Цзин Цай сказал: «Но здесь не сиглала».
Хотя он сказал это, он все еще взял свой телефон, чтобы позвонить 120*. Как и ожидалось, это не сработало.
(*Быстрый номер в Китае по вызову скорой помощи.)
Су Минь сказал: «Похоже, это связано с тем, что произошло во время обеда».
Сегодня во время обеда Ши Наньшен съел отрубленный палец Сяо Чена. Хотя он выплюнул его, он увидел, что кожа на нем уже исчезла.
Даже не задумываясь, вы можете догадаться, что, должно быть, Ши Наньшен съел её без его ведома.
Су Мин предположил, что Ши Наньшен, вероятно, слишком сильно пострадал от этого инцидента, и в итоге он съел свои руки.
Конечно, у него не было никаких доказательств этого. В конце концов, он не был уверен насчет Сяо Чена и его роли.
Хань Циньцинь, которая не была свидетелем каких-либо инцидентов ранее, больше не могла отрицать правду. Теперь она поверила им: «Он действительно мертв?»
Ян Цзин Цай сказал: «Может ли он быть еще жив в таком виде?»
Его рот уже раскрылся до такой степени, что даже швы не могли это исправить.
Сюй Исян немного оправилась от шока. Она спросила: «Он так умер потому, что он съел палец Сяо Чена?»
Хан Циньцинь сказала: «Значит ли это, что сегодня вечером мы не сможем есть?»
«Это то, на чем вы сосредоточены?» - Сюй Исян обернулась и спросила - «Здесь кто-то умер. Безопасность - это самое главное».
Хан Циньцинь посмотрела на нее и спокойно сказала: «Был ли вопрос, который я задала, не связан с безопасностью?»
Сюй Исян почувствовала, что она, похоже, не очень волновалась.
Честно говоря, Хан Циньцинь давала ей плохое предчувствие. Это было основано только на ее интуиции.
Так что она никому не говорила об этом.
«Нет смысла спорить» - Ян Цзин Цай сел на другую кровать - «Здесь уже труп».
Они сказали, что могут быть в безопасности сегодня днем, но слова вернулись и ударили их по лицу. Они были представлены даже через такую ужасную смерть.
Сюй Исян села рядом с ним: «Почему бы нам не уйти? Этот детский дом вызывает у меня очень плохое предчувствие. Он очень угнетает».
Они хотели уйти раньше, потому что что-то было не так, но теперь, когда это произошло, было что-то гораздо проблематичнее.
Су Мин отошел от трупа Ши Наньшена: «Даже если мы хотим уйти, мы не можем. Ваши попытки ранее были доказательством»
Ян Цзин Цай понял это глубоко внутри. Он просто переживал, когда его последняя надежда рухнула так легко.
Он спросил: «Тогда мы просто останемся здесь, ничего не кушая все это время?»
Сяо Чен был тем, кто готовил. Никто не знал, бросит ли он сегодня вечером еще один отрубленный палец или отрежет другую часть своего тела и бросит ее внутрь.
Если они должны есть, он не против съесть его палец, но если он съест какую-то другую странную часть, его вырвет на смерть.
Су Мин серьезно подумал: «Нет».
Если бы это было так, то все в этом фильме ужасов закончили бы голодом до смерти. Режиссер фильма явно бы этого не сделал.
Он предположил, что такого рода вещи, вероятно, произойдут только пару раз, а остальные смерти будут другими. Главные герои также заметили бы некоторые проблемы с ними между этими смертями и медленно приближались к истине.
Даже если пушечный корм погиб, Ян Цзин Цай и Сюй Исян были предопределены умереть последними.
Ян Цзин Цай почувствовал себя немного увереннее: «Я надеюсь, что так и есть. Я не хочу умирать с голоду и не хочу бояться смерти».
Сюй Исян посмотрела на Су Мина: «Правда?»
Су Мин честно ответил: «Не уверен».
Это было то, о чем он догадался из фильма, но, как бы это ни было вероятно, все еще была некоторая неопределенность.
Сюй Исян: «...»
Хорошо. Этот Су Мин действительно любит подрывать ее впечатление о нем.
Су Мин почувствовал, что его спина похолодела от странного взгляда, который она дала ему. Он осторожно кашлянул: «Давайте сначала разберемся с делом Ши Наньшена».
Хань Циньцинь, которая ждала у двери, сказала: «Давайте расскажем директору».
Ян Цзин Цай и Сюй Исян в унисон ответили: «Ты не можешь».
В комнате стало тихо.
«Мы не можем сказать директору» - Ян Цзин Цай спокойно сказал - «Прошло более десяти лет, и Сяо Чен все еще здесь. Как вы думаете, директор знает об этом?»
Су Мин внезапно почувствовал, что главный герой-мужчина был довольно полезен.
Старый директор четко знает, что происходит. Было много признаков того, что он был ненормальным, и он, вероятно, принадлежал к той же группе, что и Сяо Чен.
Хань Циньцинь сердито сказала: «Тогда я ухожу».
Она не хотела больше оставаться в этом проклятом месте. Просто глядя на тело Ши Наньшена, ей стало не по себе.
Сказав это, она обернулась и ушла. Она даже громко закрыла за собой дверь.
Сюй Исян издала звук «О» и сказала: «Будет лучше, если она уйдет. Она явно не думает на той же волне, что и мы».
Су Мин сказал: «Потому что мы не знаем друг друга и не знаем ее личность».
Снаружи она сказала, что была учителем танцев, но они не знали, какая она была наедине. Ее реакция на смерть Ши Наньшена была слишком спокойной.
Ян Цзин Цай просто хотел поговорить, когда услышал стук в дверь.
Трое из них напряглись.
Хань Циньцинь ушла, поэтому вряд ли она постучала бы в дверь. Там мог быть только один человек, который мог сделать это.
Голос старого директора зазвучал: «Время обедать».
Затем он похлопал по двери.
Никто не осмелился открыть дверь. Звук вскоре прекратился, и тогда все услышали звук его удаляющихся шагов.
Напряженные люди в комнате мгновенно расслабились. Все они боялись, что директор вдруг откроет дверь и увидит ситуацию внутри.
И тогда их лица будут разорваны в ту же минуту.
Ян Цзин Цай ахнул и сказал: «Директор всегда звал нас к такому ужину. Он постучал бы в дверь и ушел»
Это было так, когда вы уведомляли заключенного, что пора есть.
Су Мин подумал и сказал: «Давай сначала пойдем, а потом будем действовать как нужно».
В любом случае, он все еще мог есть закуски. Этого будет достаточно, чтобы продержаться еще два дня, чтобы они особо не голодали.
Ян Цзин Цай еще раз посмотрел на Ши Наньшена. Его сердце начало стучать, и он быстро отодвинулся от линии видимости. Он продолжил открывать дверь.
Затем он замер на месте.
Сюй Исян была позади него. Она спросила: «Почему ты не выходишь? Что ты делаешь, преграждая путь?»
Ян Цзин Цай ахнул. Его глаза расширились: «...Директор?»
Его голос был тихим. Только одно слово вырвалось из его горла.
Су Мин был поражен. Он стоял позади Ян Цзин Цая и, воспользовавшись своим ростом, увидел старого директора, стоящего в коридоре.
Он, оказалось, не ушел и ждал там все время.
Ян Цзин Цай сглотнул и оглянулся на Су Мина.
Затем он сжал кулаки и с трудом спросил: «...Директор, ты нас ждал?»
Старый директор сказал: «Я видел, что ты не выходишь».
Сюй Исян собиралася рухнуть. Она крепко ухватилась за одежду Ян Цзин Цая и прошептала: «Хватит спрашивать... перестать спрашивать...»
Чем больше вы спрашиваете, тем страшнее это было.
Су Мин прошептал: «Иди в столовую».
Услышав это, Ян Цзин Цай кивнул и заикался, когда говорил с директором: «Ну, тогда пойдем кушать».
Старый директор сказал: «Приходите. Сяо Чен теряет терпение»
Ян Цзин Цай: «...»
Сюй Исян: «...»
Вся подготовка, которую они сделали мысленно ранее, была нарушена одним предложением директора.
Старый директор не заметил их изменений. Он улыбнулся и сказал: «Он сделал много блюд сегодня. Тебе повезло»
Ян Цзин Цаю не очень повезло.
Су Мин сзади только чувствовал, что директор выставил себя слишком основательно.
Старый директор не заметил ничего плохого. Он обернулся и повел их. Время от времени он возвращался назад, говоря: «Спешите. Еда остынет»
Если бы ты не сказал этого, все было бы хорошо, но теперь, когда это было сказано, это было очень страшно.
Ян Цзин Цай и Сюй Исян поддерживали друг друга и крепко держали руки друг друга за спиной. Они выглядели как солдаты, которые собирались встретить свою гибель.
Су Мин взглянул на заднюю часть группы, и он повернулся, чтобы закрыть дверь.
Он не двигался быстро и в этот момент он увидел сцену внутри. Он быстро приоткрыл немного дверь.
Тело Ши Наньшена на кровати стало прозрачным, а затем исчезло в комнате, оставив только разбитые кости и пятна крови.
Это было точно так же, как с той молодой девушкой, но не так явно.