Часть 7

POV Джаспер

С того дня прошла еще одна неделя. Петр после моего признания воспринял все слишком правдиво. Он не отходит от меня ни на шаг, спит со мной, ест, иногда невзначай касаясь лодыжкой моей ноги под столом. Меня не смущало это, напротив, я даже был рад, что все так удачно складывается. Луис по-прежнему бесновался, если наши нежности и сюсюканья переходили черту дозволенного. Петю же это совсем не смущало. Как странно, но всего за пару дней этот человек переродился не только в моих глазах, но он изменился внутри себя. Словно все то, что ему было закрыто в этом маленьком городке, вдруг появилось, и парень ощутил новый мир вокруг себя. Он очень быстро изменил свое поведение и отношение ко мне и к остальным окружающим. Стал смотреть на мир другими глазами. Порой мне казалось, что я больше не живу с тем Наседловым, который пришел в нашу комнату в первый день конкурса. На смену смущения и робости пришли более твердые решения. Он стал громче смеяться, с большей решимостью брать высокие ноты. Может этого и не было заметно так уж явно, но я видел эти изменения и мог сказать точно — это уже другой человек.

С одной стороны наши с ним отношения вначале напоминали девчачьи игры, что-то вроде «Дочки-матери». Он относился ко мне как к другу, иногда смущаясь и почти всегда подчиняясь моему слово. А то, что произошло неделю назад его на корню изменило.

Когда я вернулся в комнату, Петр спал. Отмывшись от лесной грязи и еловых иголок, я тогда первым делом решил посмотреть телефон Наседлова. Свой я потерял в лесу, но сообщения еще были сохранены в «Исходящие» на девайсе Петра. Нежные тексты слов, длинные признания и множество восклицательных знаков. Что еще я мог тогда ожидать от хрупкого и слабохарактерного мальчишки?

Прошло несколько дней и Петр начал меняться на моих глазах. Может быть дело было в проявившемся подростковом периоде, который задержался на несколько лет, а может парень что-то осознал в этой жизни. Что-то очень важное, наверное даже такое, что я в свои годы не мог понять. Не знаю... В любом случае эта проблема не давала мне покоя только пару часов. Сейчас же я и вовсе не думаю о ней. Скоро близится финал конкурса, а значит, я получу свою награду и смогу спокойно уйти в закат. Какое мне дело? Моя работа — всего лишь дать чистой душе «расцвести» и не выдать себя, как демона. О дальнейшей судьбе я думать не хочу. Что Степан сделает с ним? Сожрет? Или может будет потом использовать его мертвую тушку в Аду в качестве слуги? Неважно.

Докурив очередную сигарету, я поднялся с уже привычного ящика на заднем дворе и поспешил в класс, на ходу забирая футляр со скрипкой. Сегодня, кажется, был какой-то пробный просмотр. Опять...
Когда я шел по коридору, что-то сильное начало давить на меня. Голова слабо пульсировала, «толчками» разнося боль по вискам, в груди вдруг все сжалось и дышать становилось все тяжелее. Что за черт? Я остановится, оперевшись рукой на стенку, потому что картинка перед глазами поплыла, и образовались слезы, вытекая из глаз и капая на пол. Неведомая сила все сильнее давила на меня, заставляя пятиться назад по коридору. Ноги подгибались сами. Я не мог идти, практически падая. Кулон с пентаграммой, который висел у меня на груди, слабо засветился, создавая вокруг моего тела некую защиту. Я заметил ее не сразу, но как только она образовалась, мне стало легче. Я присел, чтобы перевести дыхание.

— Джаспер? Ты чего тут? — Петр подошел, сев на корточки рядом и заглядывая мне в глаза. — С тобой все хорошо?
— Заебись...

Я как можно ободряюще улыбнулся, поднимаясь на ноги и следуя за своим партнером. Он, в отличие от меня, выглядел очень даже бодренько. Петя шагал впереди, иногда подпрыгивая, как малый ребенок и размахивая руками, после чего поворачивался ко мне и с улыбкой на лице крутился вокруг своей оси. Я даже залюбовался в какой-то миг, но тут мой взгляд перешел на нечто другое.

Темная одежда в пол, толстая цепочка на шее и большой, золотой, мать твою, христианский крест! Я тут же встал, как вкопанный, неотрывно смотря на заходящего в зал священника. Головная боль опять вернулась и даже защитная оболочка медальона не спасала. Расстояние до святого креста и золотого кадила было слишком близко. Я почувствовал, как под рукавом пиджака начинает загораться татуировка, а в груди рвется наружу демоническая форма, более сильная для таких «встреч». Что делать?! Не перевоплощаться же прямо тут!

— Джаспер? — Петр обернулся, смотря на меня. — С тобой точно все хорошо? Ты вдруг какой-то бледный стал...

Что делать, что делать, что делать... Ай, была ни была!

Я закатил глаза, выронив первым делом футляр со скрипкой из рук, а после и сам повалился, ударившись головой о пол и почти перестав дышать. Полезно однако уметь притворяться бессознательным трупом. Закрыв глаза, я мог только слышать, как Петр подбежал, сев рядом и зовя на помощь. Он что-то бормотал, сбивчиво дергая меня за ворот. Потом пришли еще люди, погрузив мое тело на носилки и отнеся в другое помещение. Судя по запаху — медпункт. Только тут может вонять тройным одеколоном и тухлыми яйцами одновременно. Впрочем, откуда взялись здесь последние, я не мог знать. В какой-то момент все вокруг погрузилось в тишину. За стенкой можно было услышать, как Петя говорил с судьей, прося перенести наше выступление на завтра или в другое время, когда я поправлюсь. А мальчика тут явно любят... Так уж ласково и нежно старушка отвечала Наседлову, что я невольно поперхнулся.

В комнату зашел сам парень, сев рядом и взяв мою кисть в руку. Я лежал и слушал его дыхание, иногда для достоверности нервно дергаясь или резко вздыхая и выдыхая. Ох, Великий... Хотел бы я видеть в такие моменты лицо Пети. При каждом моем движении парень рефлекторно сжимал мою ладонь, наклоняясь ближе и ласково поглаживая по голове. Как бы не засмеяться только.

Не знаю сколько времени я так пролежал, но все же, надоев разыгрывать эту сцену, я решил перейти к следующему акту, дабы продолжить наше трагически-комедийное представление. В очередной раз резко вздохнув, я дождался пока Петр наклонится к моему лицу, чтобы погладить по голове. Тут-то я его и подловил. Когда парень наклонился, я резко привстал, одной рукой прижав его голову к себе и впившись губами в губы юноши. Наседлов, явно не ожидав такого, дернулся и даже сделал попытку отодвинуться, но потом только замычал, закрывая глаза и подвигаясь к моему телу еще ближе. Я лег обратно, неотрывно целуя своего партнера и обняв свободной рукой его талию. Петя залез на койку, перекинув одну ногу на другой край и прогнувшись в пояснице, чтобы было удобнее наклоняться к моему лицу. Экий негодник, а в душе у нашей недотроги все же есть огонек!

Я осторожно переместил руку с поясницы на спину парня, медленно перемещая всю ладонь под одежду юноши. Петр на этот жест резко расширил глаза, приняв положение сидя и удивленно смотря на меня сверху вниз.

— Что? — Поднял я одну бровь, убрав руки и смотря на парня.
— Не нужно так делать. Я еще смущаюсь.
— Что за глупости? Я уже делал так раньше, ты что забыл?
— Нет, но я не хочу делать это здесь. Кто-нибудь может зайти в любую минуту и нас застукать. Нехорошо получится. — Парень слез с койки, встав и поправляя рубашку, — как ты себя чувствуешь? — Вот же зануда...
— Прекрасно.

Я поднялся, потягиваясь и поправляя волосы на голове. Просмотр давно уже шел, а нам идти на него теперь было не обязательно. Значит, моя встреча со святошей отменяется и никто мне ничего против не скажет. Ай, да Джаспер! Ай, да молодец!

Однако, Петр почему-то не оценил моего энтузиазма и уложил обратно на койку, причитая о том, что обморок это серьезно и случиться просто так он не мог. Да, Петя, хреновый из тебя вышел бы врач. Наседлов накрыл меня одеялом, принеся какую-то таблетку и воду в стакане, заставляя выпить. Стоя рядом, тот все рассказывал про какие-то болезни, не прерываясь ни на минуту и быстро то подавая мне стакан с водой, то забирая, опять куда-то отходя, но продолжая говорить. Эх, заткнуть бы его чудный ротик чем-нибудь таким...

На мое спасение где-то через час пришла медсестра. Женщина средних лет, наверняка замужем за алкоголикам, имеет детей и родителей, за которыми нужно ухаживать. Стандартная особа. Выглядела она неплохо: опрятный поглаженный халат, аккуратная прическа, тонкие и ухоженные пальчики. Отправив Наседлова в свою комнату, женщина взяла журнал, опросив меня и мое состояние. Ммм... а симпатичные у нее ножки я хочу сказать. Не такие как у взрослых женщин, скорее, как у девушек. Я еще раз оглядел медсестру, только сейчас приметив, что под глазами у нее еще не было морщинок, но были пышные накрашенные ресницы и немного пухлые губки.

— Голова не болит? Тошнота, рвота?
— А сколько вам лет? — Я сел, беспардонно пялясь на работницу Дома и сложив руки на груди.
— Молодой человек, отвечайте на вопрос. — Сестра закрыла небольшое декольте папкой, смотря на меня с легкой улыбкой.
— Я абсолютно здоров. Так сколько? Двадцать пять или двадцать? — Я улыбнулся, немного наклонив голову. Лишь бы Наседлов не зашел, а так и поел бы и отношения с жертвой сохранил.
— Двадцать семь... — Скромно убирая прядку за ухо, проговорила сестра, кладя папку на тумбу и снимая с шеи фонендоскоп. — Снимайте одежду и поворачивайтесь ко мне.

Я усмехнулся, свесив ноги с койки и положив рядом рубашку, не сводя глаз с сестры. Та в свою очередь села на невысокий стульчик напротив меня, прикладывая металлическую пластину к груди и вслушиваясь в тихое, почти неслышимое биение мертвого сердца. Девушка поморщилась, не понимая почему не слышно характерных ритмов. Она подняла на меня глаза, выпрямившись. Всего одна мимолетная красная искра сверкнула в серых глазах, и медсестра тихо и продолжительно выдохнула, снимая с себя прибор и резко подавшись ко мне. Женщина жадно впилась в мои губы, попутно пересаживаясь ко мне на колени и вынимая руки из халата. Обняв ее одной рукой за талию, а другой придерживая голову, я как можно сильнее прижимал ее губы к своим, стараясь не отрываться ни на секунду. Закрыл глаза, а когда открыл, серая радужка уже горела красным огнем. Сестра в ужасе застыла, расширив глаза и делая бесполезные попытки вырваться. Она била руками по моей спине, царапала кожу своими ноготками и громко мычала. Я одним движением уложил ее на спину на койку, ладонью закрыв рот, а другой рукой прижимая стройное тело к поверхности. Вновь слился с медсестрой в поцелуе, полупрозрачная дымка стала исходить от тела женщины, как-будто дым от костра. С каждой секундой попытки вырваться становились все слабее, а движения не такими бурными. Когда я оторвался от ее лица, глаза сестры закрылись. Я сделал глубокий вдох, облизавшись и закрывая веки. Вокруг стояла тишина и только тихое, едва слышимое, дыхание спящей женщины было рядом.

Я вышел из медпункта на ходу надевая на себя рубашку. Работница так и осталась лежать на койке, тихо посапывая. В коридоре еще было пусто, потому что все были на пред-концерте. Я же свободно прошел к главному выходу. Демоническая сущность отошла на задний план, и находиться в человеческом теле было очень комфортно и достаточно свободно. Достав сигареты из кармана, я закурил, как только вышел на крыльцо. На улице сегодня светило солнце, пели свои песни птицы, по небу плыли пушистые облака. Я закрыл глаза, сев на ступеньку и наслаждаясь моментом с глупой улыбкой на лице.

— Ну как обед? — раздался слева сначала шорох и тихий топот, а потом знакомый голос.
— Сочный. — Я открыл глаза, тут же встретившись взглядом с Луисом и быстро чмокнув его в щеку. — А ты чего тут?
— За тобой наблюдаю, — сквозь зубы прошипел тот, сделав недовольное лицо и сев рядом на ступеньку.
— Ну хватит меня уже ревновать. Это же моя работа, кисонька. Ты сам знаешь, что я к нему ничего не испытываю.
— Знаю. Но все равно ревную. Когда ты делал с ним это в туалете, то ты ел его. Тогда у меня не было повода для ревности, потому что он — твоя пища. А сейчас ты ежедневно целуешься с ним, ласково обнимаешь и говоришь комплименты, а на меня хер забил, ДА?! — с тихой речи, тот перешел на крик, поднявшись на ноги и влепив мне пощечину.
— Давай не здесь, ладно? — Я поднял взгляд на Луиса, докурив сигарету и выбросив ее в урну, затем поднялся на ноги. — Милый, я только твой до самой нашей последней и окончательной смерти.

Эти слова немного успокоили Луиса. Он опустил глаза, прижавшись ко мне, как брошенный котенок, которого никто раньше никогда не ласкал. Я обнял его, нежно поглаживая по спине и целуя в макушку.

— Ты же знаешь, что мне тоже нужно есть. Хочешь я поделюсь с тобой одной душой из тех, которые получу?
— Нет. Я сам найду себе пищу. Но давай ты не будешь больше брать подобные задания.
— Хорошо, детка. Обещаю, что больше никаких сопливых мальчиков. Никаких скрипачей и уж тем более сосунков по имени Петр. Никаких русских.

Позади послышались шаги. Луис быстро скрылся из виду, словно его и не было. Я не успел даже обернуться, чтобы посмотреть кто пришел.

— Джаспер? Тебя уже отпустили? — Петр обеспокоено подошел ко мне, обняв и уткнувшись носом в ключицу. — Я волновался.
— Да брось, детка. Я в порядке.

Я улыбался. Было забавным гладить смертного мальчишку по спине, который влюблен в тебя по уши и одновременно подмигивать беловолосому Господину, который жестами изображает член в своем рту, стоя на крыше.

Этим же вечером мы с моим коллегой лежали в комнате. Петя читал какую-то книгу, положив голову на мою грудь и свесив одну ногу с кровати. Я просто лежал, смотря в потолок и думая о своем. Сегодняшняя подпитка была полезной. Если обычно во мне говорил голод и я делал все что угодно, лишь бы заполучить желанную пищу, то сейчас даже мои утренние мысли казались мне сумасшедшими и эгоистичными.

Хотя если рассуждать логически: стоит ли волноваться о будущей судьбе Петра? Он лишь жертва одного демона, пожелавшего скушать чистую душу, не тронутую темными силами и, которая не знала бы об их существовании. Будь моя воля я и сам бы съел такую, но, увы, не имею права. Становиться объектом ненависти демона, который сильнее тебя, как-то не хотелось. Тем более в этой схватке даже Луис мне помочь не сможет. Я буду вором чужой еды, да еще и с невыполненным договором. А это значит, что я буду обречен на вечный долг демону, который вряд ли захочет меня когда-нибудь отпустить на волю. Нет. Такой расклад в мои планы на будущее не входил. Я лучше получу награду и буду жить дальше! Сытый, целый, сильный и с самой лучше задницей во всем Аду.

Я улыбнулся своим мыслям и был замечен Наседловым. Парень загнул уголок страницы и закрыл книгу, положив ее на пол. Он перевернулся, лег поверх меня и уткнулся носом в мою шею. Я согнул ногу, уперевшись в промежность Петра, но тот никак не отреагировал.

— Ты чего хнычешь?
— Да так... Скучно.

Я задумался, проводя пальцами по спине парня. Вокруг было тихо, сквозь открытое окно можно было услышать звуки ночного города, пение птиц и мотор машин. Соседей с обеих сторон у нас теперь не было, потому что после отчисления они съехали. От этого в ушах иногда звенело. Тяжелая и даже немного пугающая тишина. Я усмехнулся, свободно положив руку на одну из ягодиц Пети. За эту неделю наши отношения только начали по-настоящему развиваться в нужном мне направлении. Приходилось обучать паренька в каком-то смысле этого слова. Не просто общаться как с другом или партнером в дуэте, но иногда и проявлять признаки того, что мы пара.

Первое время он нервно дергался, отодвигался, смущался и вечно краснел. Сейчас привык и пару раз я даже замечал, что он специально проходит мимо меня без нижнего белья, делая вид будто бы полотенце «упало». Эти попытки были жалкими и совсем не возбуждали, но они были очаровательными. Да, точно. Очаровательный. Наверное такое определение можно подобрать личности Петра. Он был недурен на внешность, имел вполне себе симпатичное телосложение, да и сам он не туп, как пробка. А теперь, когда он еще и познал плоды любви, то стал еще лучше. Очаровательный юноша.

Я провел рукой по штанам парня, сначала залезая пальцами в задние карманы, а потом опустившись чуть ниже и сжав одну ягодицу в ладони. Парень едва вздрогнул и немного приподнял таз, но не убирая головы с моей шеи. Я залез другой рукой ему под футболку, проводя пальцами по нежной коже на спине.

— Что ты делаешь?.. — на выдохе произнес тот, наконец поднимая голову и смотря на меня.
— Хочу попробовать кое-что новое. Не против? — Хотя зачем я спрашиваю.

Впрочем, парень только тихо улыбнулся, прильнув ко мне своими пухленькими губками и прося поцелуй. Сначала невинные касания губ, которые после слились в единый и продолжительный поцелуй. Я не заметил, как парень захотел большего и сунул свой язык мне в рот. Ох, это зря... Слюна суккубов — это сильный афродизиак. Не прошло даже и минуты, как Петр уже сам лез руками мне под майку, пошло постанывая и приподнимая зад. Я спустил одну руку на его пряжку ремня, чувствуя, как его член напрягся под жесткой тканью джинсов. Расстегнул ремень и стянул с парня штаны вместе с бельем, тот только опять простонал, садясь и самостоятельно снимая с себя футболку. Его щеки покраснели, парень громко выдыхал через рот, невольно касаясь себя и опять наклоняясь вниз, чтобы получить еще одну порцию сладкого вещества, «дарящего» возбуждение. Я прошелся руками от плеч до поясницы парня, глядя кожу ладонью и легко сжимая стройные бока пальцами.

Сев, я стянул с себя футболку, прижимая к себе тело Наседлова одной рукой, а другой расстегивая пряжку собственных джинсов. Парень, не дожидаясь меня, сам схватил руками два возбужденных органа, прижимая их друг к другу. Я подвинул его тело к себе, оставляя на шее и плечах юноши засосы. Одной рукой опустился к его анальному отверстию, сначала нежно массажируя и дразня пальцами, вставляя их на пол фланги, а потом полностью. Сначала один, потом два и три. Парень закрывал рот ладонью, стараясь не шуметь. Он все сильнее прогибал поясницу прижимаясь своим телом ко мне и тяжело дыша.

Наконец, после растяжки, паренек сам прильнул ко мне, неровно целуя в губы и насаживаясь на член. Видимо, сам не понимая, что он делает парень закусил губу от боли, но продолжая насаживаться. Когда тот уперся в основание, юноша некоторое время просто привыкал, затем начал плавные движения вверх и вниз, стараясь как можно тише стонать и держась за мои плечи.

— У тебя говорящая фамилия... Наседлов... — я усмехнулся, поймав рот парня и не дав ему ответить.

Парень постепенно ускорялся, но ему хотелось большего. Я повернул его на кровать, сказав ложиться на живот. Приспустив джинсы, я поднял зад юноши. Петр руками сминал простынь, уткнувшись лицом в подушку и тихо постанывая от желания. Войдя резким толчком, я сразу почувствовал как девственные стенки сжимают меня так сильно, что даже двигаться было сложно. Парень болезненно застонал громче, вытянув руки вперед и подняв голову, прогибаясь в пояснице. Не сразу, но медленные и плавные толчки сменились быстрыми и грубыми. Позвякивала пряжка ремня, стукаясь о тело пассии. Одной рукой мне пришлось все же опустить его голову в подушку, чтобы тот не так громко стонал. Когда парень и сам привык к ощущениям, то смело отдернул бедра в сторону, перевернувшись и ложась на спину. Я вновь вошел в него. Короткие ноготки юноши впивались в лопатки, оставляя красные полосы на коже, которая очень быстро регенерировала. Я чувствовал каждую ниточку его возбужденного тела, каждый вздох, каждое движение. Закрыв глаза, я вновь ощутил, что демоническое нутро просит пищи. Уткнувшись в шею Петра, я раскрыл красные глаза, вдыхая запах пота юноши и слизывая стекающие капли влаги с его шеи.

Хочу.

Чувствуя приближение оргазма, Петр сильнее прижимался к моему телу, все громче и протяжнее отзываясь на каждый толчок.

— Джаспер... Хочу... Быстрее.... — лихорадочно шептал тот мне на ухо.

Последние завершающиеся толчки. Теплая влага оказалась на моем животе, вытекая из члена парня. Он протяжно застонал, сжимая на моей голове кудри и утыкаясь носом в плечо. Я не сдержался.

Закрыв глаза, я поймал губы парня, впившись в них, как голодный зверь. Раны на лопатках предательски заныли. Из-под прикрытых век я видел, что Петр закрыл глаза. Открыв свои красные, демонические, я заметил что из тела парня стала выходить похожая дымка, как и из тела медсестры сегодня утром.

Резкий прилив энергии охватил меня. Я выпрямился, выдохнув и расправив появившиеся крылья. По размерам они не помещались в данное им пространство, поэтому пришлось их сложить. Открыв глаза, я посмотрел через узкий зрачок на спящее тело парня. С его губы сочилась кровь. Я облизнулся и понял, что случайно прокусил тонкую кожу на губах Петра. Внутри скапливалась сила. Та самая, которой обычно и питаются инкубы. Потоки сексуальной энергии заполнили мое тело полностью и я чувствовал, что сейчас могу использовать свои возможности по-максимуму.

Встав с кровати, я накрыл Петра одеялом, поправил джинсы на себе и вылетел через окно. На улице стояла теплая ночь. Небо заполонили грозовые тучи, временами был слышен гром и сверкали молнии. Начинающийся дождь давал о себе знать по маленьким каплям, которые падали на землю или любые другие поверхности. Но не смотря на мрачную погоду, теплый ветер дул в лицо, развевая кудри на воздухе и принося с собой приятный сладковатый аромат дождя.

Город мирно спал, даже кабаки и бордели сегодня закончили свою работу раньше обычного. На улицах стояла тишина и почти все жители спали в своих домах. Изредка лаяли собаки, устраивая перекличку между собой, бродили кошки по мусорным бакам, ища что-нибудь съедобное.

На одной из крыш на окраине города уже стояли две фигуры. Один, с белыми перьевыми крыльями, был одет в легкую и светлую тунику, чем-то напоминающую древнегреческий хитон. Волосы Луиса были заделаны в пышный хвост. Черные кончики мирно лежали на плечах. Второй имел такие же кожистые крылья со светло-серыми перепонками и, переливающимися от красного до черного, венами на них. Темные волосы Степана как всегда были уложены так, словно он вылил себе банку с лаком на голову. Ни единого торчащего волосика, ни единой пылинки. Из одежды демон предпочитал свободные брюки и футболку.

Приземлившись на крышу, я первым делом прошел к своему Господину, коротко поклонившись головой в знак уважения. Степан только усмехнулся, презрительно закатив глаза и сложив руки на груди.

— Что за сбор? — первым подал голос я. Луис тихо кашлянул в кулак, начав говорить.
— Возможно, что это и не мое дело, но раз уж я каким-то боком касаюсь вашего договора, то имею право узнавать детали сделки. Правильно ли я понимаю, Степан, что за душу мальчика ты готов выплатить целых пять?
— Уже нет. Твой Раб, Луис, нарушил наш контракт. — Демон подался вперед, сделав пару шагов в нашу сторону и злобно смотря на меня. Чего ему надо?
— Эй! Обвиняешь меня? А из-за кого по-твоему я тут ношусь с твоим ужином? Смеюсь над его дурацкими шуточками, готовлю, так сказать, к моменту его попадания в духовку! А ты меня еще и бьешь за это!
— Ты изнасиловал его!
— Я был голоден! В отличие от тебя мне пришло столкнуться с батюшкой, знаешь ли! Что я должен был сделать?!
— Хватит, — Лу прервал нас. — Кстати про избиение. Степа, а ты в курсе, что ты не имеешь права бить моего подчиненного без моего соглашения?
— Он получил за дело. Нарушил наше соглашение и...
— Нет, это ты нарушил соглашение. По закону никто не имеет трогать меня или его, пока между нами не будет согласия. Он — моя собственность. Ты избил его, проткнул насквозь, а теперь обвиняешь в том, что он лишь немного не так исполняет твою прихоть?
— У меня не было прихоти, чтобы жертву трахал инкуб, — тот перешел на более тихий голос. — Да, я признаю свою вину и прошу у тебя прощения, Падший.

Надо же как он заговорил... Я молча смотрел на то, как Степан встает на колени перед Луисом, складывая крылья за спиной и опуская голову. Как ни крути, а в Аду слишком жесткая иерархия. В самом низу обычные бесы и духи, потом демоны, стоят в зависимости от ранга. Среди них могут затесаться и падшие ангелы, такие как Луис. Их не очень много, все-таки те, кто попал в Рай, не больно хотят уйти из обители счастья и умиротворения. И на самом верху главные архидьяволы.

— Прощаю на первый раз, — надменности и гордости у него не убавишь, однако. Я усмехнулся.
— Тогда, — Степан поднялся, — что прикажешь делать с твоим засранцем?
— И не только с ним. До меня дошли слухи, что на главном концерте будет священник и что еще он собирается принести с собой икону Божьей Матери. Я конечно не буду препятствовать тому, если ты все же захочешь разорвать контракт, но есть и другие предложение.

Я заскулил, смотря на Луиса. Разорвать?!! Это что же получается, за свои старания я не получу ни гроша?! Ну нет! Так не пойдет!

— Я предлагаю вам такой вариант. Степан, ты поможешь Джасперу и Петру выиграть, обеспечишь моему Рабу защиту от Святыни, но накажешь за его косяки и развращение твоей жертвы. Все-таки до концерта осталась всего неделя...
— Идет. Тогда я хочу внести поправки в нашем договоре. — Тату на моей и руке Степана загорелись, что означало изменение правил. — Я заплачу ему только три души на его выбор, что и будет наказанием, в ответ буду защищать его от Святых, но что еще... Я хочу, чтобы Джаспер выиграл конкурс, как обязательное условие.... Маленький мальчик еще никогда не чувствовал вкуса победы, — он зловеще улыбнулся, смотря на меня своими красными глазами.
— Зато мальчик теперь не девственник, — я усмехнулся, ехидно прикрыв глаза и смотря на собеседника.

Темноволосый демон только хмыкнул, расправив крылья и улетев восвояси. После этого разговора я чувствовал некое отвращение.

Стрелка часов перешла за полночь. Небо все еще было скрыто за тучными облаками, которые ближе к утру все же перешли в ливень. За шумом дождя не было слышно почти ничего. Только иногда проезжали машины по дороге, задевая лужи и разнося грязную воду по асфальту. Мы сидели на чердаке одного из старых домов. Луис был рядом, положив свою голову мне на колени, он молчал. А я перебирал белые прядки волос, гладя его по голове и думая о нас. Падший ангел и демон. Господин и Раб. Муж и... муж?

Падшие ангелы в каждой из религий представляют из себя разные сущности. Кто-то считает, что это и есть демоны, а кто-то, что это духи тех, кто отрекся от Бога. В обоих случаях они частично правы. В нашем мире люди, которые должны умереть и стать слугами одного из Главных, а не просто попасть в кипящий котел или в пустыню на третьем кругу Ада, умирают в назначенный срок, но проходят некий тест. Если обычных грешников отправляют на вечные муки и истязания, то тех, кто и грешил и совершал благо для других, разбирают по разным верхам.

Я хорошо запомнил тот день, когда это случилось. Мы с Луи были в горах. Путешествовали, наслаждались жизнью. Нам было еще только по тридцать лет, и жизнь казалась сказкой. Дальше произошло все слишком быстро: землетрясение, обвал, нас придавило камнями. Я очнулся в пустой комнате, не помня ни того кто я, ни того, что произошло. Нас было много. Худые и безобразные люди с крыльями быстро смотрели нам в глаза, словно прочитывая судьбу. Они касались наших рук, и на них проявлялись черные узоры. Невыносимая боль растекалась по мышцам, словно тысячи иголок сразу и резко впивались в кожу, вводя какой-то жгучий яд.

Таких «меченых» собиралось достаточно. Нас отводили в комнату, где опускали в котел с теплым молоком, а затем поливали кровью. Постепенно воспоминания в моей голове проявлялись, но я и поверить не мог, что Ад действительно существует.

Годы проходили слишком быстро, но самым первым испытанием было выжить среди новичков. Приходилось учиться летать, использовать магию и питаться. Главным испытанием, как ни странно, оказалось подавить в себе человечность и убить живое существо. Было тяжело, но с каждым разом, с каждым новым убийством я понимал, что обретаю силу. Это было выживание. Плата за то, что ты совершил плохое при жизни. Очищение кармы, да, что-то вроде того... Схема простая — убиваешь человека и получаешь способность летать и жить дальше. Убиваешь демона и получаешь его силу, тем самым повышая свой ранг.

Время проносилось слишком быстро. Я уже и не знаю сколько прошло лет с тех пор, пока я снова не увидел Луиса. Вообще-то ангелы и демоны не очень дружат, но, видимо, исключения случаются. Стояла такая же ночь, как и сейчас. Мы встретились на одной крыше домов в каком-то маленьком городке в Европе. Один взгляд его зеленых глаз, и в моей голове тут же начали проноситься воспоминания. Мы встретились тогда не случайно. После того дня мы с ним почти все время проводили вместе. Общение с демоном повлияли на его чистую душу и тело негативно, и он переродился. Падшие ангелы в какой-то степени изгои. Они не принадлежат ни к демонам, ни к ангелам. Но они отличаются своей сохраненной силой света и способностью убивать ради пищи. С того самого дня я пообещал себе, что никогда больше не потеряю его. Мы заключили вечный договор на то, что он будет моим Господином, а я его Рабом. Если бы он тоже был демоном, то все было бы наоборот, но на тот момент это сложилось так. И с тех пор мы существуем вместе.