Часть 3

На улице становилось не так темно. Восходящее солнце сегодня слабо светило оранжевым светом из-за тучных облаков. Стрекотали кузнечики, изредка проезжали машины, гремя железом по дырявому асфальту. Птицы иногда щебетали в кроне деревьев, но основная часть города еще мирно спала.

Дни сменялись один за другим. И с каждым новым восходом солнца мне казалось, что я все больше начинаю вспоминать свою прошлую жизнь. Как просыпался утром, не хотел вставать и идти на учебу или работу. Вспоминал свою юность, приятельские встречи, учебу в школе и институте. Вспоминал отца...

Вообще сейчас, в этой жизни, я редко вспоминал кого-то из прошлой. В них больше не было потребности. Ни друзья, ни родственники, ни отец с его женой и моим сводным братом. Но когда начинаешь жить среди людей, то и демон «очеловечивается». Как выглядит мой отец сейчас?

В голове всплывает образ, который был самым последним: высокий, подтянутый мужчина, достаточно крупный. Кудрявые завитушки на голове русого цвета, которые он всегда зализывал так, что только где-то на затылке можно было разобрать волнистые волосы. Прямой, строгий нос и тонкие губы. Серо-небесный цвет глаз, вечно стремящийся только вперед. Сколько я его ни помнил, основной его одеждой был официальный костюм с белой свежей рубашечкой и галстуком, иногда сменяющимся на бабочку. Если вспоминать досконально, то я мало с ним виделся за мои тридцать лет человеческой жизни. Сначала меня воспитывала няня, потому что отец был всегда на работе, и я видел его только на выходных или поздно вечером. Потом элитная школа. Помню, как он говорил мне, что из меня выйдет отличный экономист. В школе я учился много, приходил домой поздно и все свободное время проводил за уроками. Иногда приходил отец, проверял успеваемость. Он улыбался краем губ, а потом трепал меня по волосам. Тогда это было неприятно, но сейчас мне наверное даже понравилось бы это. После школы высшее заведение. Когда мне стукнуло шестнадцать, кто-то резко переключил во мне кнопку с «ребенка» на «юношу». Небось подростковый период начинался. Отец все так же проводил все свое свободное время за работой, расслаблялся в барах с такими же богатыми друзьями. Я же, получив свободу действий и только одно указание от отца, творил что хотел. После хорошей школы высшее заведение было для меня не очень сложным. Я нашел друзей, развлекался с ними. Потом появилась девушка. Первый секс. Попойка. Расставание. Опять девушка. Секс. Отдых на Мальдивах за папенькин счет. Опять секс... И так почти до двадцати лет. Потом что-то пошло не так...

Смутно помню ту ночь. Был день рождения. Мне исполнялось двадцать лет. Напившись и уже успев перехватить пару девочек, я отошел, чтобы освежиться. Дальше темнота и боль в висках. Очнулся связанным. Какие-то люди что-то говорили мне и смеялись, я еще плохо соображал. Помню только, что следующий год полностью изменил меня. Любовь и страсть к женскому полу сменилась на интерес к миленьким мальчикам. Боль в заднице от члена стала уже не такой тянущей, скорее приятной. Это была некая организация агрессивных геев, что делала из натуралов себе подстилки. Мне повезло сдружиться с главным. Кое-как выбрался и смог жить дальше. Но все было уже не так. Отец часто спрашивал меня о моих планах на будущее, про предпочтения в девушках, про детей и работу. Я на тот момент заканчивал получение образования. Не помню, что тогда ответил ему. Да и не важно.

Когда я закончил обучение, то взял денег в долг у отца и переехал в свой дом на окраине Лондона. Начал учить русский и потом поехал в Россию, чтобы практиковаться. Была школа для иностранцев, помогающая освоиться в стране. Там я впервые увидел Его.

Эти длиннющие волосы, челка, которая постоянно закрывала глаза, дикие черные ногти, тонкие губы и узкая форма глаз. Азиат. Как сейчас помню: было первое собрание. Я опоздал, влетев в класс и сев впереди него. На перерыве мне казалось, что я наброшусь на него прямо там. Это стройное тело с длинными ногами, тонкая и даже длинная шея, изящные кисти рук.

Завязалась дружба. Часто общались и оказалось, что нам было по пути ходить в ту школу. Если ее можно так назвать. В свободное время работал в одной из компаний, где меня почти сразу взяли на высокую должность. Прислуживаться конечно дело не из приятных, но мне нужны были деньги. А брать опять в долг у папочки уже не хотелось. Иногда вечерами мне составляли компанию какие-то милые мальчики, иногда девушки, но реже. Однако одно тело я хотел заполучить точно. И были планы, досье на его личность, биография... Сейчас даже вспоминать стыдно, что я как маленькая девочка бегал за ним. Старался подружиться, показаться хорошим человеком. Пока в жизни на дороге не появилась очередная куча дерьма.

С такими мыслями я докурил сигарету, бросив бычок на берег пруда. Скоро близился рассвет и нужно было вернуться в общежитие. Все еще спали, в доме стояла тишина. Попав в комнату через окно, я тихо прошел в ванную. Нужно было отмыть ноги от грязи, что попала не только на стопы, но и икры. Петр все равно еще спал. Сбросив одежду, я залез в душевую кабину, стараясь не касаться заплесневелых стен. Как же все-таки этот дом отвратителен. Я думал, что привыкну к нему. Хотя даже спустя шесть дней пребывания тут, я до сих пор умудряюсь находить все новую и новую мерзость. Продырявленный шланг отозвался сначала каким-то урчанием, потом выплесками начал проводить воду. И чего только ноги мыть? Сполоснувшись полностью, я вышел из душа и взял расческу, приводя кудри в порядок.

Некоторое время спустя за тонкими стенами начали срабатывать будильники. Заскрипели старые кровати. Петр тоже громко зевнул, кряхтя что-то невнятное и поднимаясь с кровати. Сейчас ведь в ванную пойдет. Стоп, а я же...

— ХЭЙЛ!!! — дверь закрылась так же быстро, как и открылась. Я медленно повернулся, вытаскивая волосинки из зубов расчески. — Прикройся! Тебя не учили что ли?!

— Ой, да ладно, как будто своих причиндалов никогда не имел. Так говоришь, словно я тебя голой задницей напугал.

— Прикройся! — цокнув языком, я взял полотенце, намотав его вокруг бедер. — Заходи. Ранимый ты наш...
— Неприятно же! — возмущенно воскликнул он и прошел к унитазу.
— А, то есть ссать при чужих приятно и нормально, а просто увидеть чью-то попку нет? Странная у тебя логика однако.
— Закройся.
— Да-да! Не буду мешать справлять нужду. — Я похлопал того по плечу, на что Петя недовольно зашипел. Наверное, струя сбилась и попала на ободок унитаза. Что ж, сам вытрет.

День начинался как обычно. Ранний подъем, завтрак, который я всегда пропускал, ссылаясь на то, что не ем по утрам. Вместо этого я уходил через задний двор на небольшое крыльцо, чтобы покурить. После того случая с сигаретой, мне не хотелось получить еще раз папкой по лицу. Дело, конечно, легкое — залечить синяк, но все равно неприятно. Голод с каждым днем все обострялся. Нужно было держать себя в руках и не срываться. Иначе есть шансы, что в какой-то момент на голове вырастут рожки, крылышки расправятся из-за спины, а Дом опустеет навсегда за считанные минуты...

Я закрыл глаза, выдыхая дым. Погода сегодня опять была пасмурная, веяло дождем. Сладковатый аромат витал в воздухе, будто бы прошел целый ливень, но трава и дороги были сухими. Подул ветер, и зашелестели листья на деревьях. Дым от сигареты улетел куда-то назад, а за ним и мысли в голове. Я вернулся к моменту, когда мне было двадцать пять. В Лондоне почти всегда пасмурная погода, облачно или ветер. На улице, как и сейчас, стояла весна. Выходной. Ближе к обеду по стеклам забил мелкий дождик, солнце скрылось за облаками. Зарывшись в одеяло, слушать звуки капающей воды в свой выходной, пожалуй, одно из самых приятных дел. На первом этаже, наверное на кухне, стучали ложки. Значит Луис уже встал. Пахло сваренным кофе и чем-то сладким. Такие воспоминания оставляют некую нежность. Я улыбнулся, вдохнув поглубже и опять выдохнув дым от сигареты.


— Раб, — послышалось со стороны. Я открыл глаза, оглянувшись.

Передо мной стояла маленькая девочка в белом легком платьице и с заделанными кверху косичками. Она приветливо помахала мне рукой, улыбнувшись и побежав в сторону ограждения, зовя за собой. Я усмехнулся, шагнув вперед, и последовав за фигурой. Девочка остановилась у самого ограждения. Она молча сунула мне в руку какой-то небольшой сверток.

— Твой хозяин сказал: «Держи его при себе».
— Спасибо. — Я улыбнулся, кивнув головой. На что малышка только указала пальцем на свою щеку, требуя плату за выполненное поручение. Вот же... Такая маленькая, а уже что-то требует. Я осторожно поцеловал девчушку в щеку, после чего она улыбнулась и ускакала по дороге, убежав через отверстие в заборе.

Медленно шагая обратно к крыльцу, я раскрыл сверток. Это был небольшой деревянный амулет с сатанинской пентаграммой. Темное дерево в некоторых местах потрескалось от старости. Шнурок был грязным и давно скатался в тонкую, но прочную нить. Вырезанный узор имел надписи защиты для демона на латыни и пятиконечную звезду. Почти незаметно дерево поблескивало багровым цветом засохшей крови.

Усмехнувшись, я выдохнул дым от сигареты через нос и надел кулон себе на шею. Узор едва засветился красным светом, быстро потухнув. Спрятав амулет под рубашкой, я уже собирался уходить, как за дверью послышались шаги.

Кинув бычок в урну, я метнулся в угол за дверью. Заскрипев, деревянная дверь резко открылась, едва не пришибив меня.

— Опять ты, Хэйл! — старушка огляделась, зло сверкая глазами через очки. Она дернула дверь, заглядывая в угол. Но никого уже не было. Вернее. Ей так казалось. Она еще недолго недовольно оглядывала улицу и опять ушла. Через некоторые время, когда шаги стихли, я опять проявил себя, скрыв свою невидимость и вытирая «пот» со лба. Надо же, какая бабуся. Даже демона напугать умудрилась до такой степени, что он теперь от нее, как от святой воды бегает. Чувствую себя школьником, которому нельзя курить из-за возраста. Глупости какие!

После завтрака нас ждали репетиции. Каждая пара училась где хотела. Могла и вообще ничего не делать. Уйти в город гулять. Было отведено время на самостоятельную подготовку, потом опять какие-то лекции, переходящие в напутствия на будущее или истории о прошлом. Все как правило сидели рядом со своей парой. Напоминало кинотеатр. Выступающий лектор вместо экрана с фильмом. Не хватает только руки красивой девушки на моем колене и очаровательных взглядов.

После обеда у нас было свободное время. Некоторые опять уходили репетировать, так что из комнат доносились звуки скрипки и тоненькие голоса. Иногда я останавливался, подслушивая. Когда я стоял так на третьем этаже, ко мне приближалась уже знакомая фигура Кавойнова. Того самого парня, с которым я изначально должен был жить. Мы иногда общались, что-то обсуждая. Парень неплохо пел, шутил, старался заинтересовать девчонок. Не знаю, почему он выбрал меня своим сэнсэем в этом нелегком деле, но он явно чего-то ждал от меня. Вот и в очередной раз тот подошел.

Вроде бы обычная рубашка и джинсы, только от шеи несет каким-то одеколонном, а волосы «красиво» прилизаны, словно по ним провела языком корова. Парень быстро говорил, перескакивая от темы на тему, в итоге опять начав просить об одном и том же. Как очаровать девушку. Он девственник? Вроде да. Из-за этой вони ничего толком не чувствую.

Закатив глаза, я все же пошел за пареньком. Кавойнов вывел меня на главный двор. Перед домом был небольшой участок, кое-где стояли столики со стульями. За одним из таких столов сидели три девушки.

— Вон. Рыженькая. Она такая милая... Анечка... — тьфу. меня даже покоробило от его нежностей.
— И что ты хочешь? Соблазнить ее?
— Ну... да. Короче, пойди заговори с ней и скажи какой я крутой! Чтобы она подошла ко мне!

Вот чем еще по-вашему должен заниматься инкуб? Явно не соблазнять телочек для какого-то девственника, чтоб у него там все отсохло... Хотя... Мне в голову пришла замечательная мысль.

— Ты знаешь... посиди вот тут, ага. А я все сделаю, — как можно добрее я улыбнулся и решительным шагом подошел и сел за столик к девушкам.

За эту неделю мы уже успели со всеми познакомиться. Одна из них, Светлана, даже пыталась со мной заигрывать, но быстро поняла, что это бесполезно. Третья девушка почему-то почти сразу ретировалась. Испугалась что ли? Ну не важно. Сейчас меня интересовала именно Анна. Как бы ни пыталась Светочка привлечь мое внимание, я в ее сторону даже не смотрел. Пожалуй, это одно из основных правил — смотри в глаза жертве. Нет, не в те «глаза», что видны только с декольте, а глаза на лице. Она миленькая кстати...

— Почему у тебя такое имя? — тоненьким голоском пропела русоволосая девушка.
— Мой отец англичанин. Богатый человек с огромным количеством связей.
— Так ты иностранец? У тебя почти нет акцента.
— Я очень долго живу в России. Поэтому его почти нет.

Света посидела с нами еще минут пять, после тоже ушла.

— Свет! Куда ты?! Чего это они обе? — поднялась та, крича девушке вслед.
— Понятия не имею, может они думают, что я с тобой заигрываю?

Просто улыбайся, не намекай ни на что. Хотя я бы ее трахнул. А что? Почему нет?

— Ну... — та протянула, заправляя прядь волос за ухо, — почему бы и нет?

Пожалуй, одна из самых удачных и успешных преимуществ быть инкубом — на тебя ведутся все. Наша аура настолько сильно источает очарование, что пара слов, и девочка уже без ума от тебя. Хорошо, что это подвластно мне... А то влюблялись бы какие-нибудь бабки или что хуже — преподаватель в очках!
С Анной мы говорили достаточно долго. Она оказалась хорошим собеседником, я даже как-то подзабыл о Кавойнове и его просьбе расхвалить его. К моему несчастью, тот прислал СМС: «Ну! Чего так долго?!»

— Ах, да... совсем забыл. А у тебя есть парень?
— К чему такие вопросы? — девушка даже засмущалась. Чистая невинность. А какой запах... Всегда, всегда девушки-девственницы пахнут лучше всех. Невольно начинаешь не просто хотеть владеть ими, а еще и съесть.
— Да я просто тут заметил, что кое-кто положил на тебя глаз, — Анна подалась вперед, смотря мне в глаза.
— Да? И кто же этот тайный влюбленный? Уж не ты ли? — я хотел что-то сказать, но она меня опередила, — я была бы не против. Тебя.

Стоп. Мы так не договаривались. Хотя предложение весьма заманчивое. Получу красивую девицу на ночь. Будет хоть чем заняться. Петю спихну куда-нибудь, скажу что у меня подружка будет. Ну или пусть остается. Может захочет присоединиться? Он же тоже девственник. Два зайца сразу.

Да нет, стоп. О чем это я. Меня же Кавойнов попросил. Но с чего вдруг я должен помогать человеку? Слушать его... что это? Приказ? Просьба?

— Эй, ты кажется завис, — Аня рассмеялась, чмокнув меня в нос, так что я отодвинулся. Через несколько секунд мой телефон уже стал сыпаться сообщениями от Кавойнова, который видел это и не понимал что происходит. Ух ты, он еще и материться умеет. Хотя не знаю считается ли слово «хер» матом?
— А? Да, немного. Прости, что ты сказала?
— Я... если ты имеешь в виду себя. Что я тебе нравлюсь.. То... я не против. Встречаться... — эх, прости пися.
— А ты сосать член умеешь? Целку порвала уже? А еще я не бритый на лобке и меня дико возбуждает, когда девушки утыкаются носом в мои вохры.

Ох, ее лицо нужно было видеть. От легкого смущения Анечка покраснела, затем стала багровой от злости. Та встала, залепив мне смачную пощечину, и убежала. Все тапки мне... Потирая щеку, мне оставалось только наблюдать, как Кавойнов тормозит плачущую девушку, и они уходят вместе в закат. Шучу. В серый дом.
Зато, может быть, в этом унылом месте будет на пару девственников меньше. Меньше соблазна — меньше вероятность того, что я могу кого-то убить. Неплохо. Я вернулся в комнату, где лежал Петр. Заметив красную щеку, тот уставился на меня. Правда ничего не спросил, но очень хотел.

— Ну давай, — не выдержал я, вопросительно смотря на него.
— Опять с сигаретой спалился? — выпалил тот предположение.
— Нет. Играл великого соблазнителя для одного ботаника, но все пошло немного не так, как предполагалось, и пришлось нагрубить девушке. Зато Дон Жуан доволен!

Петр громко рассмеялся, накрыв лицо книгой и подогнув колени к животу.

— Вот ты мудак, Джаспер!

Козлина. Зато с какой задницей! Я только усмехнулся, прыгнув к себе на кровать. Петр еще какое-то время смеялся, но быстро успокоился и встал, чтобы попить воды. Кровать покачнулась от его действий, впрочем, как всегда. Но в этот раз очень уж сильно. Секунды через две, железо заскрипело и прогнулось.

— БЛАААЯЯТЬ!!!

С ором и грохотом, скрипом железа и стуком болтиков о паркет, опорные балки «второго этажа» кровати рухнули. Я успел только вцепиться в перегородки, как кошка вздыбив волосы и с ошалелым взглядом уставившись в стенку. Петр уронил кружку с водой, и та со звоном упала на пол. Наступило молчание. Даже за стенами наши соседи умолкли, слушая, что же будет дальше.

А дальше в дверь аккуратно постучали. Петр так и стоял, как вкопанный, смотря то на меня, то на кровать, то на кружку, но не решив, что следовало бы сделать в первую очередь. Помочь мне, поднять кровать или вытереть воду с пола. Я поднялся, выдохнув и открыв дверь, отчего сразу получил газетой по лицу. Опять!

— Что вы тут устроили?! — быстрым шагом, преподаватель в очках прошла в комнату, грубо толкнув меня и ахнув, увидев развалившуюся железку. — Хэйл!
— А что я-то?! Она сама упала! Я между прочим пострадал!
— Ты сказал неприличное слово!
— А, то есть, по-Вашему, я должен был закричать: Уиии!!! Или: Урааа!!!

Я зло пихнул тумбочку, чувствуя, что ярость на женщину, на Аню, на эту ебаную кровать накапливается в груди. Я буквально вылетел из комнаты, быстрым шагом идя на задний двор. Глаза моментально загорелись алым цветом, стоило мне остаться одному. Резко выдохнул, удар кулаками пришелся по железной пластине, что легко согнулась по форме костяшек. Ударил ту еще несколько раз, стало немного легче. Хотя бы я мог успокоиться и закурить. Только когда доставал сигареты, я заметил что татуировка на руке светится огненным красным, выражая всю ярость. Пару раз выдохнул, свечение прекратилось и все вернулось на круги своя. Нужно найти еды. Срочно.

Вернувшись через несколько минут, я обнаружил, что верхнюю часть кровати убрали с койки Петра и выставили в коридор. Мой матрас лежал на полу, вместе с подушкой и постельным бельем.

— Они сказали, что завтра привезут новую. Я просил дать тебе хотя бы раскладушку, но... Препод зла, что ты так выругался.
— Да забей. Давай спать. Поздно уже.

Парень только кивнул головой, укутываясь одеялом. Я снял с себя одежду и упал на жесткий матрас. Хотя по сравнению со старой железной сеткой на кровати, дырявый паркет был даже мягче.

На город опустилась ночь. Хотя луны сегодня не было видно из-за облаков, и на улице было темнее, чем обычно. Я молча смотрел в потолок, ни о чем не думая. Со стороны послышался шорох. Рядом со мной что-то глухо упало.

— Ты что делаешь?
— Мне обидно, что ты спишь на полу. Так что я тоже буду.

Надо же. Это очень мило. Я незаметно улыбнулся темноте, закрыв глаза.

— Спасибо.