Часть 6

В коридоре до самого полудня толпился народ. Многие ходили с понурыми лицами, вынося из комнат чемоданы и сумки. Другие прощались с теми, кто уезжал. Утреннее событие было не столько страшным, сколько неожиданным. Никто и не знал, что вот так вот резко судьи вывесят бумажку с фамилиями тех, кто не сможет участвовать в конкурсе дальше.

 Кудрявый парень стоял на углу, наблюдая за проходящими мимо людьми и их вещами. Сложив руки на груди, он не хотел ни с кем разговаривать. Из-под футболки все еще выглядывали бинты, которые были сменены на чистые утром.

В обед столовая выглядела пустынно. Оставшихся на следующий этап было немного. Все они сели в центре помещения, стараясь держаться друг к другу ближе. Петр сидел чуть поодаль с парой других участников, иногда поднимая глаза и оглядывая присутствующих. Вид у всех был немного расстроенный. Кто-то успел за это время найти себе друзей, другие просто привыкли, что вокруг много народу. Даже те, кто, казалось бы, искал конкуренции, сейчас были не очень веселы. Все понимали, что и их будет ждать огорчение и проигрыш. Не хватало знакомых лиц: Кавойнова, Светы, Ани... Еще нескольких ребят, с которым часто общался Наседлов. Не было и Джаспера. Однако он часто не присутствовал на трапезах, слоняясь где-то рядом с домом или на заднем дворе.

После обеда все разбрелись по комнатам, чтобы продолжить репетиции. Никому в общем-то больше не хотелось выбывать из участия и поэтому все упорно и старательно готовили свои выступления. Проходя по коридору, то и дело можно было услышать голоса, звуки скрипки или виолончели. Коридор пустовал и только одна фигура Джаспера находилась в продолговатом помещении между основными комнатами. Когда Хэйл зашел в их с Петром спальню, то парень в это время с кем-то говорил по телефону. Вид у него был еще более тусклый и даже болезненный, чем утром. Положив трубку, парень закрыл лицо руками, иногда тихо всхлипывая и подрагивая плечами.


— Что случилось? — поинтересовался кудрявый, пройдя к графину с водой и налив себе стакан.
— Она... Умерла... — Парень провел руками по покрасневшим глазам, вытирая слезы и успокаиваясь. — Моя знакомая... Очень хорошая подруга...

— Сочувствую. — Произнес тот, хотя на лице Хэйла не отобразилась и тень горечи. Он остался все таким же равнодушным.

Словом, сегодняшний день был для всех немного мрачный. На улице скопились дождевые тучи, иногда моросил дождик, и от него появилась дымка тумана. На улицах кто-то редко проезжал на своих машинах, но даже привычных звуков музыки не было слышно. Видя удрученное удрученное состояние своего соседа, Джаспер оставил его одного.

На дворе, как и всегда, никого не было. Кудрявый сидел на одном старом ящике, периодически выдыхая дым из сигареты. Джаспер то ли от общего настроения, то ли от мрачной погоды, сегодня тоже не улыбался. Парень молча смотрел на небольшой сад, который был на заднем дворе дома. С крыши стекали маленькие капельки воды, одна из которых иногда попадала на голову человека, но тот совсем не обращал на это внимания. Докурив третью сигарету, Джаспер наконец поднялся на ноги, взяв из кармана резинку и заделав на затылке пушистый хвостик.

В это время в доме многие решили устроить перерыв. Время близилось к вечеру и утренняя трагедия уже не казалась такой большой. Многие опять смеялись, общались друг с другом, другие что-то обсуждали или занимались своими делами. Петр все так же лежал в комнате, отвернувшись лицом к стенке и закутавшись в одеяло.

— Ну? — выжидающе сделал Хэйл паузу, встав напротив кровати и сложив руки на груди. — И долго ты еще ныть будешь? Там половину людей уже слили, а мы сегодня ни одной ноты не сыграли.
— Уходи.
— Перебьешься. Поднимай свою задницу и пошли.

Через полчаса, когда все ушли на ужин и часть дома опустела, пара наконец добралась до бумаг с нотами. Но как только Петр ни старался, у него ничего не получалось. Никак не выходило взять нужную высоту голоса, пропеть отрывок из песни. Из-за неудач Джаспер слишком часто недовольно высказывался в сторону своего партнера, призывая его успокоиться. Поняв, что это не помогает, он перешел на более ласковые выражения, успокаивающее гладя мальчика по голове и хлопая по плечу. Но и с такими действиями со стороны Джаспера Петр никак не мог собрать себя воедино и успокоиться. Парень прижался к Хэйлу, уткнувшись лицом в плечо своего напарника и тихо всхлипывая. Кудрявому ничего не оставалось, как просто стоять и поглаживать его по плечу.

— Я так любил ее. Как сестру, знаешь? Мы были с самого детства неразлучны. Всегда вместе. Мы даже поцеловались впервые друг с другом, — тихо всхлипывая, говорил парень. Своей ладонью он иногда сжимал и разжимал футболку на груди Джаспера, все так же продолжая рассказывать о неизвестной девушке, погибшей сегодня по вине какого-то пьяного автомобилиста. Через какое-то время тот успокоился, отпрянув от Джаспера и умывшись в ванной. Хэйл все это время стоял неподвижно и только когда парень ушел в ванную, он посмотрел на мокрое от слез плечо и выдохнул.
— Мы сегодня вообще тогда ничего не выучим... — прошипел тот сквозь зубы.
— Тебя вроде до этого никогда не интересовали наши репетиции. — Вернувшись из ванной с полотенцем, Петя сел на кровать напротив, смотря в лицо Джаспера.
— Выйдем из конкурса раньше времени — будет не до смеха.
— Я знаю... — Наседлов выдохнул, протерев лоб мокрым полотенцем и замолчав. — Я хотел тебя спросить. Про... вчерашнее. Что это было?

Петр встал, подойдя к Джасперу и тоже сложив руки на груди, смотря Хэйлу в глаза. Он был ниже Джаспера где-то на голову, но ему не составляло особого труда вести зрительный контакт со своим собеседником. Хэйл впервые за весь день усмехнулся, прикрыв глаза и немного опустив голову.

— То и было. Что тут непонятного? Ты был в возбужденном состоянии, а я тебе помог. Что не так? — Поднял он опять лицо и уже с издевательской улыбкой смотря на юношу напротив.
— Но я не гей! Мне не нравятся парни и все эти... штуки!
— Минет?
— Тьфу тебя! Какая разница? Я тебя не просил этого делать, а ты... изнасиловал меня! — Джаспер вдруг сделал серьезное лицо, задумавшись на несколько минут.
— А если я не просто так это сделал? — В глазах парня появилась доля серьезности. На губах не было усмешки или издевательской улыбки. Наседлов замешкался, сглотнув ком в горле и удивленно смотря на Джаспера.
— Тогда... Почему?

В комнате повисла пауза. За окном все так же моросил дождик, иногда более крупными каплями ударяя по пологим поверхностям. В деревьях были слышны редкие и тихие крики птиц, которые, видимо, свили там гнезда. Шумела листва от ветра. Старая машина проехала по дороге под окном, пару раз ударившись кузовом о ямы и звучно прогремев. 

— Не молчи. — Сердце Петра билось с куда большим ритмом, чем обычно. Он не спускал глаз с Джаспера, ожидая, что тот скажет.

Ответом стал поцелуй. Одним движением подавшись телом вперед, Джаспер едва коснулся губами губ юноши, смотря в глаза из-под пушистых ресниц. Момент длился недолго. Отойдя на пол шага назад, Хэйл осторожно взял за руку Наседлова, все так же смотря в глаза.

— Ты мне нравишься, — тихо произнес кудрявый.
— Но я не...
— Я знаю. И мне... больно от этого. Но я хотел, чтобы ты знал.

Щеки юноши покраснели. Петр отвел взгляд от пленительных глаз Джаспера, встав к нему боком и смотря в пол. Хэйл страдальчески выдохнул. Он хотел было сказать что-то еще, но неожиданно резко пронзающая боль прошлась по руке кудрявого, как раз там, где была татуировка. Вдруг он заметил слабый свет,исходящий от татуировки на руке парня в области локтя. Хэйл закрыл ладонью светящийся узор на руке и выбежал из комнаты, даже не слушая своего соседа, который что-то кричал ему вслед.

Выбежав на задний двор, парень закрыл дверь на ржавый замок снаружи, сев на корточки и убрав ладонь. Ярко-алое свечение исходило от одной из линий в общем узоре тату. Нестерпимая боль сводила руку. Кроме того, сущность демона сама начала вырываться из маскировочного тела. Глаза демона приобрели красный цвет, зрачок сузился, став вертикальной иглой в глазу. Парень упал на колени, болезненно простонав и оперевшись руками в землю. Шрамы, проходящие от лопаток и почти до низа спины, открылись, высвобождая наружу кровоточащие кости, которые служили основой для крыльев. Нарастали мышцы и разъединялись перепонки, разрываясь от резкого появления из слипшегося состояния, в коем они постоянно находились внутри тела. Парень негромко вскрикнул, прогнувшись в спине и давая перепончатым крыльям расправиться полностью. От резкого и вынужденного появления отростков с них капала кровь. Рваная футболка и бинты теперь выглядели просто как тряпки, испачканные в крови.

Раны на спине еще какое-то время пульсировали, регенерируя и закрываясь до основания крыла. Парень выпрямился, поднявшись на ноги и сбросив с себя одежду. На улице смеркалось. Зажигались фонари на переулках и во дворах. Одна из таких лампочек осветила внешность демона. Спина и частично шея с головой были залиты кровью, рядом лежали оставшиеся тряпки, которые пару минут назад служили одеждой. На груди, где вчера еще была почти открытая дыра, проходящая сквозь тело, не осталось даже шрама. Парень поднял глаза, которые горели красным пламенем. Взмахнув крыльями, он одним движением взмыл в воздух, оставив после себя пятна крови на заднем дворе дома.

Ночь накрыла город и близлежащие земли очень быстро. Из-за облаков не было видно ни звезд ни луны. Демон вылетел из города, следуя некому «зову», который манил его подальше от населения на неопределенную местность. Свет от тату все так же не сходил, хотя с каждым разом он становился более тусклым.

Когда парень пролетал над лесом, нечто быстрое, с белоснежными крыльями сбило его в воздухе. Джаспер только широко раскрыл глаза, падая на землю спиной вниз. Ветки втыкались в крылья, разрывая перепонки между костями. Слышались глухие удары о стволы деревьев и звуки поломанной древесины. С глухим звуком тело упало на землю. Но не дав Джасперу даже сесть, все то же самое белое пятно резко ударило его по лицу и отбросило в ближайшее дерево. Затем, не давая даже сделать выдоха, существо снова бросило тело куда-то далеко с такой силой, что высоченная сосна покачнулась всем своим стволом. Джаспер упал на спину, тяжело выдыхая. Изо рта текла струйка крови, волосы спутались и испачкались в иголках и грязи. Он попробовал сесть, но сломанные кости дали о себе знать, затрещав и заставив демона остаться в таком же положении до полного восстановления. Но не успел он опять лечь, как человеческий образ встал рядом с ним.

Джаспер повернул голову, рассматривая тело своего обидчика. Худое телосложение беловолосого Луиса сейчас выглядело никак не мило и не безобидно. Белоснежные крылья находились в расправленном состоянии, выражая угрозу и злость своего владельца. Вместо зеленых глаз под острыми иглами-ресницами пылала красная радужка с таким же вертикальным зрачком, как и у демона. Татуировка Джаспера уже не светилась и не отдавалась болью по всей руке. Глаза пришли к нормальному серебристому цвету. 

— Привет милый... — Прохрипел Хэйл, сделав подобие улыбки.

Только он поприветствовал своего знакомого, как беловолосый резко наступил ногой ему в грудную клетку. Послышался хруст ребер и сдавленный стон.

— Милый? Я еще милый?! — От злости вокруг Луиса проступила красная, даже бордовая аура. Словно огонь она «пылала» и извивалась вокруг худого тела. Волосы выглядели растрепанными и не причесанными. — Как ты смеешь ко мне так обращаться после того, что сделал?!

Он опять взял Джаспера за ногу и одним движением бросил в старое дерево, отчего само растение жалобно затрещало и накренилось. Хэйл закашлялся, перевернувшись опять на спину и мутным взглядом смотря снизу вверх на своего Господина.

— Это было специально. Мне нужно было что-то ему сказать.
— Тебе нужно было сначала думать, а потом говорить! — Луис сел поверх тела лежащего, схватив его за шею и сдавливая во всей силы. — Придушил бы, если б ты мог сдохнуть!
— Да куда ты без меня, любовь моя... — Хэйл сделал жалкую попытку улыбнуться, взявшись руками за руки Луиса и сдавленно дыша. Неприятное чувство когда ты задыхаешься, но не можешь умереть. Сознание било по вискам, из глаз текла влага, вены проступили на шее и лице. Луис отпустил Хэйла и тот сразу сделал глубокий глоток воздуха. На шее проступили синяки от рук и несколько царапин.
— Ненавижу тебя, ублюдок.
Красные глаза медленно возвращали себе истинный цвет. Аура растворялась до тех пор пока совсем не исчезла. Луи дернул резко рукой, влепив Джасперу пощечину.

В лесу стало тихо. Где-то вновь запела свою песню кукушка, иногда пробегали мимо звери. Луи сидел рядом с Джаспером, подогнув под себя колени и ломая веточку на много маленьких частей. Иногда слышался хруст костей и сдавленные стоны инкуба. На улице стояла уже глубокая ночь. Тучи наконец расступились и лунный свет осветил землю своими лучами. Редкие полоски света проходили сквозь густую зелень деревьев, попадая на тела двух парней.

Луис, успокоившись, лег на грудь Джаспера, перебирая пальцами черные кончики своих волос. Хэйл молча смотрел в небо. Нигде больше, кроме как рядом со своим любимым, ему не было так спокойно.

— Что случилось вчера ночью? — Первым подал голос Луис.
— Степан узнал о моих помыслах и избил. Напал, когда я собирался поохотиться в городе. Насадил на железный штырь, как шашлык на шампур.
— Ты лечил свое тело и теперь сильно голоден. Я заметил это уже давно. Часто перевоплощаешься и злишься.

Луис перевернулся, ложась на живот Джаспера и позволяя себя обнять за талию. Белые волосы упали на плечи кудрявого, а из зеленых глаз лился приятный свет. Луи осторожно коснулся губами губ своего возлюбленного. Сильные руки Джаспера крепче обхватили талию парня, прижимая к себе. Казалось, что даже щеки обоих немного порозовели, а крылья едва подрагивали от ощущений. По телу Луиса, аки размытые полоски, прошлось свечение. Оно собиралось воедино в области груди беловолосого, поднимаясь вверх по горлу. Через поцелуй свечение легко прошло в тело Джаспера. На миг глаза парней вновь приобрели красный цвет, но очень быстро вернулись к исходному виду, более человеческому.

— Спасибо. — Хэйл улыбнулся, касаясь кончиком носа щеки Луи. — Она мне еще пригодится.
— Я знаю. Но будь осторожен и... предупреждай меня, если вдруг захочешь сказать кому-то комплимент. Меня это задевает знаешь ли!
— Знаю-знаю... ревнивый ты мой, — Джаспер тихо засмеялся, переворачиваясь вместе с Луи и оказываясь сверху.

Губы парней опять слились в единый и продолжительный поцелуй. Где-то рядом пролетела птица, сев на ветку дерева и с высоты наблюдая за происходящим внизу. Вместе с гуканьем совы, слышались тихие вздохи и шепот. Забренчал ремень на джинсах кудрявого. Худые, но изящные и длинные руки ловко стянули остатки одежды с себя и своего партнера. Шелест белых перьев скоро прекратился по желанию владельца. Крылья тускло засветились, «рассыпавшись» на много мелкого пуха вокруг. Хэйл сделал пару движений своими кожистыми крыльями, и белоснежная постель поднялась в воздух, достаточно плотно скрывая два тела, которые изменили свою позу, но все так же неразрывно целуя друг друга. В ночной тишине сладкие стоны беловолосого можно было услышать даже на дальнем расстоянии. Все вокруг словно замерло и мир остановился с его звуками, криками, матом, с его ветром и холодными каплями дождя. Казалось, что в эту ночь существовали только два тела, горячо любящих друг друга.

Луис сладко стонал, обжигая своим дыханием кожу на шее любимого. Его руки с острыми коготками обнимали лопатки партнера, который тоже больше не имел за спиной крыльев. Однако при касании шрамов, те так и норовили опять открыться и проявить крылья своего владельца. От плавных движений бедрами и до резких толчков Хэйл трахал своего Господина, иногда затыкая его рот поцелуем или оставляя на шее синяки. Беловолосый периодически выгибался в пояснице, прижимаясь пахом к животу Джаспера и закусывая нижнюю губу. Перевернувшись на живот, Луи расставил ноги, прижав грудь к земле и выгнув поясницу, подставляя свой зад. Грубо войдя в тело любимого, Хэйл взял белоснежные волосы, намотав на кулак и вынуждая Луи поднять голову вверх и простонать от неудобного положения. Резкие толчки сменялись плавными и медленными. Иногда и вовсе выходя из тела Луиса, Хэйл вновь резко входил в него, растягивая толчками узкий проход и наслаждаясь ощущениями. Стоны с глухих и тихих сменялись на громкие и протяжные. Джаспер имел его рвано и грубо изредка останавливаясь, чтобы давать своей пассии выдохнуть и немного расслабиться. Чувствуя завершение, Луи и сам стал двигать бедрами, с желанием смотря на своего Раба и проводя рукой по напряженному органу. 



С рассветом на телефоне Джаспера было около двадцати пропущенных звонков и пяти сообщений от Петра. Девайс глухо вибрировал, валяясь в лесу и постепенно «умирая» от нехватки заряда.