Часть 4

Вы знаете, что демоны не спят? Это правда. Но иногда они могут впадать в некий «транс», какое-то подобие обморока или даже полусна. Такое редко происходит и, как правило, не по желанию самого Бессмертного. Обычно мне удавалось «уснуть» только если рядом лежал Луис. Чтобы вокруг была тишина, под боком мягкие подушки или твердый пол. Голова на плоской груди, а пальцы запутались в длинных серебристых волосах. Прямо как сейчас. Чувствую теплое дыхание и мягкие пряди волос. Худое тело, которое так легко обнять рукой и редкие вздохи. Придя в сознание, я еще немного полежал так, наслаждаясь моментом, потом на ощупь найдя губы и нежно поцеловав их. Что-то было не так... Жесткая ткань одежды, слишком короткие волосы для моего Господина. Приоткрыв глаза, я замер. На меня смотрели карие глаза, полные смущения, удивления и гнева сразу. Твою мать. Лицо Петра уже успело покраснеть, аки помидор, волосы, если можно так сказать, «встали дыбом» и даже немного шевелились.

Секундное молчание. Мы с криками и ором разбежались в разные углы. Петя тут же вжался в стенку, вытирая руками губы и отплевываясь, еще больше краснея. Хотя, казалось бы, куда уж больше.

— Черт, черт, черт... Прости, чувак, перепутал!
— С бабой?!! У тебя что ли девушка плоская! Совсем не чувствуешь с кем лижешься! — ага, девушка...
— Да еще бы я тебя лапать начал! Че ты орешь вообще? Ну подумаешь поцеловались?!

На этой ноте, Петр быстро подполз, заткнув мне рот, потому что за стенками уже слышались смешки и шепот. Соседи, блин.

— Какого хрена ты вообще со мной спать лег?! — продолжили мы, но уже шипя друг на друга и активно жестикулируя руками.
— Мне было обидно, что ты один спишь на полу! Говорил же уже! А ты!
— Что?! Обнял?! Ну подумаешь чмокнул!
— В губы?! — Петр уже не был красным, но он зло притянул меня за ворот к своему лицу.
— ...а тебе не понравилось? — немного помолчав, я уже сказал нормальным голосом. Должен отметить, что в данный момент между нами была достаточно пикантная позиция. Петр, сидя на моих коленях, ближе притягивал бедную хлопковую рубашку ближе к себе, словно пытаясь заглянуть в серые, холодные глаза, чтобы что-то там увидеть.
— Идиот.

Отпустив ворот из своих маленьких ручек, парень выдохнул, поднимаясь и одеваясь. Через некоторое время мы оба вышли из комнаты, стараясь не смотреть друг на друга. Зато вот другим было очень интересно, что же такого произошло у нас утром и от чего все-таки сломалась кровать. Вначале отмазка о старом железе прокатывала, но после моих громких воплей о поцелуе, все почему-то вдруг начали думать о другом. «Уж не занимались ли вы непристойностями?» — говорили они. Ах, если бы!

После завтрака была общая репетиция. Еще зайдя в зал, мне удалось отметить сегодняшнее яркое солнце. Своими лучами оно светило сквозь большие окна, скрашивая старые рамы, деревянный потертый паркет и облупившиеся стены. Пыль на некогда шикарной и богатой люстре теперь хорошо читалась в лучах света. Краска на стене приобрела более теплый оттенок, а штукатурка не выглядела настолько страшно и убого. Именно в этот момент времени я замер посреди зала, смотря на все это. Так странно и удивительно, что одно лишь солнце заставило это место преобразиться настолько, что если бы мне нужно было сравнить этот Дом в солнечное время и в ночное, я бы сказал, что это совершенно разные миры. Именно миры, по-другому нельзя было сейчас сказать. Словно святое место, нет, не церковный храм или что-то подобное. Зала была наполнена теплотой, яркими красками, полностью преображая пространство и предметы. Еще вчера мы сидели здесь и слушали нудную лекцию, какие-то проповеди от старушки, но сейчас, когда лучи света попадали сюда, это была уже совершенно другая комната. Да, она была пыльная, старая, этого не скроешь. Но почему-то именно в такой солнечный день вся эта старость теперь выглядела роскошно.

— Чего застыл? — вывел меня из рассуждений Кавойнов, который, кстати, прошел мимо под руку с Аней. Девушка отвернулась, как бы не нарочно не смотря на меня, но при этом корча лицо в гневной гримасе.
— Красиво, — выдавил я, сев на свое место и открыв футляр со скрипкой. Ну-с, приступим.

Пары выходили по очереди, выступая перед всеми. Помимо нашей главной учительницы, которая была и судьей, и ключницей, и преподавателем, и просто Всем, сидел еще один мужчина, который тоже присутствовал на прослушивании. Судьи молча слушали, иногда прерывая выступление и делая замечания, комментируя или даже ругая. Остальные молча сидели, иногда перешептываясь, бросая косые взгляды на меня и Петю или же в открытую тыкая пальцем и смеясь. Вот же суки. Ну сейчас я заткну вам рот!

Не дождавшись своей очереди, я резко поднялся, за руку потащив за собой Петра, который не успел даже сказать ничего против. Судьи переглянулись, пожали плечами и разрешили начать. Прокашлявшись, Петр кивнул для приветствия.

Скрипкой я овладел еще при жизни. Помимо учебы в школе, у нас были обязательны уроки музыки, на которых мы учились играть на инструментах. Не помню почему я тогда выбрал именно скрипку. Наверное, потому что с детства питал любовь к струнным инструментам. С годами навык только улучшался. Мне даже предлагали стать профессиональным музыкантом, играть в оркестре, но что-то пошло не так. И вместо нот я выбрал экономику. Однако, как говорится, талант не пропьешь. Вот и я свой не пропил. Когда не спишь ночами, не имеешь потребностей, кроме еды и пошлых желаний, появляется уйма свободного времени.

Вначале своей бессмертной жизни я много учился. Полету, слабой, но все же имеющейся, магии и самое главное — латинскому языку. Как бы ты ни хотел, какие бы отмазки ни придумывал, в Аду он был необходим. Какой черт придумал это — неизвестно. Следующие годы я посвятил чтению, просмотру фильмов, которые не успел посмотреть при жизни, немного рисовал и, конечно, играл на инструментах. Я не хотел забывать это.

У нас говорят, что если хочешь сохранить человечность и не дать вечному голоду и темной сущности поглотить тебя — занимайся бытовухой. Не важно что это будет — выращивание папоротников или чтение манги. Смысла в этом почти нет, но это поможет не дать исчезнуть сохранившимся воспоминаниям, чувствам и главное, не даст превратиться в тень.

Скрипка заиграла, как только смычок коснулся струн. Вначале тихо, но после с нарастающей громкостью и звучанием. Звуки, то громко, то тихо переливались, как свежая краска на холсте. Мой партнер запел. Какой же все-таки у него чудный голос. Тонкий, звучный и даже немного женский. В паре со скрипкой, Петр умело повышал или понижал голос, делая его грубее или нежнее. При свете солнца, все остальные присутствующие буквально размывались, оставляя нас одних в зале.

«Io Ti Penso Amore» — с итальянского как «Я думаю о тебе, любовь моя». Когда мы выбирали песню для конкурса, Петр не сразу предложил этот вариант. Были и другие композиции, но многие из них было трудно исполнить на скрипке. Но когда мой партнер предложил эту песню, я не раздумывая согласился. Я точно знал, что она удастся и будет просто прекрасным вариантом для нас обоих. Так все это и началось. Брать высокие ноты Пете сначала было не так уж просто, но несколько репетиций, и он все же смог подобрать нужную высоту голоса. Со скрипкой же проблем не было. Из-за свободного времени ночью, я мог репетировать и в ночное время. Оставалось только выучить ноты и играть.

Судьи с задержанным дыханием слушали, ничего не говоря и даже не смея остановить выступление. Все в зале притихли, боясь помешать или отвлечь. Петр остановился на половине, поскольку дальше текст был еще не отрепетирован.

— Неплохо, — выдавила из себя судья, — мистер Хэйл, как всегда очаровательно. Но вот Вы, Наседлов. У Вас не хватает голоса. Нужно или еще выше ноту брать или вообще отказаться от композиции.
— Что? Но, но я... не могу больше.
— Тогда найдите что-то другое! Не мои проблемы! Следующий, — из мягкого голоса, та перешла в грубый тон, отвернувшись и смотря на следующую пару.

Петя выбежал из зала, но при этом аккуратно закрыв за собой дверь. Обиделся. Ничего. Пусть остынет и поговорим. Я сел, убрав скрипку в футляр и откинувшись назад, закрывая глаза и не желая больше кого-то видеть. Только слушать.

Под чью-то энергичную мелодию, но одновременно мрачную, в голову опять полезли мысли о «Тени». Когда я еще только появился в мире Ада, первый совет, который мне дали: «Береги память». Странный совет, память ведь невозможно потерять. Но, как оказалось, возможно. Не сразу, но я понял, что почти больше половины из воспоминаний о прошлой жизни канули в небытие. Я не помнил ни деталей, ни чувств, ни ощущений. Какие-то вещи, которые даже сейчас я могу исполнить на автомате, продолжают быть для меня лишь загадкой. Некоторые воспоминания мне удалось восстановить, читая книги, некогда прочитанные в прошлом, смотря на родные места в Лондоне. Наш дом, где мы с Луи прожили почти десять лет. Школа в России. Отцовский коттедж. Институт. Что-то вернулось в память, а что-то так и не удалось вспомнить. Имея три формы тела, мы — демоны, можем уничтожить сами себя. Как смешно, но если раньше я думал, что человек может пропить все что угодно, но только не душу, то теперь я думаю иначе. Люди такие эгоисты. Они пропивают свое имущество, разум, за ложью и грязными желаниями они, сами того не замечая, убивают не только свое тело, свой разум, теряя остроту ощущений от жизни, но и свою душу.

Наверное, только став демоном, можно понять, почему наша основная пища — душа или человеческая энергия. В Библии вот говорят, что только грешные люди попадают в Ад. Но кто же тогда становится демоном? Пожалуй те, кто смог уберечь хотя бы половину Себя. За грязными мыслями, ложью и самолюбием, я любил. Пускай это был человек моего же пола, пускай мы занимались грязными и извращенными делами, пускай мы вели непристойный образ жизни, но мы ЛЮБИЛИ! И, пожалуй, только искренние чувства друг к другу помогли нам сохранить самих себя, получить еще одну жизнь. Мы живем, радуемся мгновениям, проведенными вместе, продолжаем любить и чувствовать, но взамен за порочную жизнь платим тем, что убиваем.

За потоком мыслей я не заметил, как прослушивание закончилось и все начали расходиться на обед. Уходить из солнечной комнаты не хотелось. Это было первое, что понравилось мне в этом месте. Когда все ушли, солнце продержалось еще несколько минут и опять скрылось за тучей. Комната вновь погрузилась во мрак, обрела серые и холодные цвета. Я поднялся, забирая с собой инструмент и уходя в коридор.

Ближе к обеду к нам в комнату затащили новую кровать. Немного больше старой, из дерева и с лаковым покрытием. Ну красота, а не ложе! Тоже двухъярусная, с высокими спинками. Толпа зевак, завидев новую мебель, начала тормошить нашего преподавателя, чтобы и им поставили такую же. Просьбы остались лишь просьбами... Да еще и предупреждение получили, что если кто-то сломает кровать нарочно, то оставшееся время будет спать на полу. Ха! Настроение поднялось до отметки «Прекрасное!» и, показав фачный палец завистникам, я закрыл дверь комнаты.

— Спишь на новом месте, приснись жених невесте. Так кажется, а Петя?
— Отстань.

Парень отвернулся, свернувшись в комочек. Видимо он все еще расстроен из-за сегодняшнего.

— Спишь на новом матрасу́, приснись невеста жениху. Не, не так... — размышляя на тему пословиц, я залез на верхнюю койку, растянувшись и довольно закрывая глаза. Всегда приятно использовать новые вещи. Даже после смерти.

До вечера Петр все же успокоился и даже пытался что-то обсудить со мной по поводу песни, на что получил максимально убедительное «нет» и заткнулся. Как же все-таки просто его убедить в своей правоте. Надеюсь, что он не всегда такой, иначе совсем не интересно иметь дело с теми, кто во всем с тобой согласен.

Часы пробили десять вечера, и Дом начал затихать. Все вокруг отходили ко сну, Петр тоже уже лежал в своей койке, читая книгу перед сном и иногда зевая. Я лежал на спине, положив голову на согнутые руки. Вокруг была тишина, разве что голод все еще не давал покоя. Он впервые потревожил меня за весь день. И отнюдь не просто так. Где-то очень близко чувствовались частицы двух возбужденных тел. Как это объяснить иначе даже не знаю. Это словно аура человека, которая время от времени меняется из-за его собственных ощущений. И мне, как инкубу, прекрасно передавалась чужая энергетика, особенно в таком импульсивном состоянии, как страсть и возбуждение. Спустившись с койки, я тихо вышел из комнаты, пойдя по «пути», который вел прямо по коридору.

Ступая максимально тихо, я прислушивался к звукам. Где-то ближе к столовой стали слышны тихие вздохи и шелест одежды, причмокивание от поцелуев и тихое шептание. Здесь. Прямо за этим углом. Я тихо остановился, не глядя за угол, сделал вдох выдох. Лишь бы не сорваться и не съесть кого не нужно. Голоса казались знакомыми. Кавойнов, ты что ли?

— А чем это вы тут занимаетесь? — улыбка сама нарисовалась на губах, я все же убедился в своих догадках. Прижатая к стене Аня и соблазняющий ее паренек громко ахнули, завидев меня.
— Джаспер, ты что тут...
— Гуляю, — как ни в чем не бывало перебил его я, приметив спущенные трусики у девушки и еще больше улыбнувшись, — а тут вдруг вы.
— Послушай, — парень как можно скорее отвел меня в сторону за угол и перейдя на шепот, — я тебе очень благодарен конечно, но сейчас никому не говори, хорошо?
— Ой, да больно нужна мне твоя девственность! — специально громче сказал я, дабы Аня услышала. Ну, а что такого? Может он ей там наговорил всего про своего могучего воина, а сам имеет сантиметров пять в стоячем виде. Парень заткнул мне рот рукой, сделав угрожающий вид, но я только еще больше рассмеялся. — ладно, не писай. Удачи! Думай о чем-нибудь приятном в процессе...

Быстро сунув руку в задний карман джинсов, я положил себе в ладонь презерватив и пожал руку Кавойнову, передав предмет ему. Тот только с недоумением поглядел на меня.

— Это что?
— Резинка. Разве никогда в детстве их на голову не надевал?
— Надевал, Ой! То есть нет кончено! — быстро исправился, однако.

Парень благодарно кивнул мне, подталкивая к выходу, чем в очередной раз заставил меня рассмеяться.

— А может мне присоединиться к вам? У меня опыт есть!
— Иди отсюда уже!
— Ладно, ладно... Трахайтесь на здоровье, детки.

Уходить однако я не стал. Занимающаяся сексом молодая пара — чем не еда? Особенно в моем-то положении. Я остался тихо слушать, что же будет дальше, чтобы в момент кульминации подкрепиться выплеском энергии и со спокойной душой (ха-ха-ха) пойти к себе. Поесть мне правда так и не дали.

— Что здесь происходит?! Джаспер! Опять Вы! Живо к себе!

Появившаяся из ниоткуда препод, грозно посветила мне в лицо фонариком и согнала с места «охоты». Выдохнув, мне все же пришлось уйти. Ладно уж, пусть резвятся голубки. Зря по морде получал что ли?

Ночью, что странно, было спокойно. Словно в коридоре двое молодых людей не делали ничего противозаконного. Я даже хотел было сходить проверить, но не стал. Мое какое дело? Никакое.

На следующий день погода опять была хмурая. Тучи заполонили все небо, и даже иногда можно было услышать гром, что звучал где-то вдалеке. Еда как всегда была скучной и не сытной. Есть не хотелось. Мне и так никогда не требуется пища, но при такой атмосфере, еду даже видеть не хотелось. Взять стакан чая меня все же уговорил Петр, аргументируя это тем, что я вообще ничего не ем и мне нужно больше питаться. Сев за столик, я принялся угрюмо хлебать темный кипяток, в котором еще плавал одноразовый пакетик чая. Все это продолжалось слишком медленно и слишком долго. Слишком медленно проходили мимо люди, слишком медленно разжевывал кашу Наседлов, сидя напротив меня, слишком медленно шли минуты до репетиции.

— Джаспер. — Рядом подсел Кавойнов. Хоть какое-то развлечение.
— О, ну как все прошло? Уже можно поздравить тебя с официальным статусом мужчины и главного осеменителя этого помойного ведра? — Да, вчерашние события сразу всплыли в голове и появились вопросы.
— Эм, нет. У нас ничего не было.
— Что значит не было?! Я что тебе зря помогал! — я с искренним раздражением поставил стакан на стол, отчего чай немного разлился по поверхности.
— Что случилось? — подал голос Петр, отвлекшись от каши.
— Он не смог трахнуть девку, которая уже даже нижнее белье стянула! — гневно выпалил я, но был тут же заткнут Кавойновым.
— Все было не так, — начал было он оправдываться.
— Да ну?! А как?! Еще скажи я виноват. Вы там стояли в углу обжимались и уже чуть было не совокуплялись у меня на глазах.
— Джаспер, заткнись. Прошу тебя!

Нет, ну как так! Я уже и резинку им дал и напутствие! Благословил по всем правилам! А он ширинку расстегнуть не сумел! Надо было остаться и провести инструктаж о том, как это делается. Ох, уж мне эти девственники... Даже невинные девушки порой куда развратнее парней.

Кавойнов шепотом объяснил, что они не собирались этим заниматься, что это была лишь «подготовка». Какая к херам подготовка?! Он бы еще ее с родителями в начале познакомил и под венец отвел, а потом уже трахнул. В целом, вся эта история вызвала у меня лишь негодование и желание самому с кем-нибудь перепихнуться. Желательно на глазах у несчастной пары.

— Да, Джас, спасибо конечно. Но он мне пока не нужен.

Кавойнов положил на стол презерватив и с улыбкой ушел от нашего стола. Я еще минут пять сверлил взглядом несчастную закрытую упаковку с яркими надписями и блестящей бумажкой. Петя тоже какое-то время вместе со мной молча изучал сей предмет, словно видел его в первый раз. Потом посмотрел на меня. В ту же секунду его глаза расширились и парень испуганно скривил лицо. Прямо за моей спиной стояла директриса. Она же преподаватель. Она же судья. Она же Все сразу.

— Ну, — сделала та выжидающую паузу, встав уже с другой стороны стола и смотря то на меня, то на Петра, то на резинку на столе, — И кто тут хозяин этой вещицы? — Утро добрым не бывает. Это факт.
— Это мое. — Я с равнодушным взглядом забрал презерватив себе и сунул в карман. — А что такого?
— Вы кажется начинаете забываться, Джаспер. Но еще на общей линейке было объявлено о строгом запрете половых связей между участниками конкурса. Или вы думаете, что Вам все позволено? Курите тут, с... непри... неприличными вещами ходите! Лекции пропускаете, по ночам шляетесь!

Вокруг нас начала собираться толпа зевак. Бедный Петя. Третий день уже к нам такое повышенное внимание со стороны судьи. Та, в свою очередь, продолжала что-то недовольно высказывать, размахивая знакомой папкой с бумагами и громко восклицать. Да, да... А еще я грабитель, наркоман и алкоголик... Насколько еще ее фантазии хватит?

— В общем так! Это было последнее предупреждение! Еще одна подобная выходка и Вы вылетите с конкурса! — А вот это уже серьезно. Я поднял бровь, сделав напуганное лицо и молча кивнул. Кавойнов, сучара... Ну попадись мне только.!
— Джаспер, я это... — спустя время после ухода старушки, виновник все этого все же явился. Как раз вовремя!

Поднявшись и схватив за горло паренька, я согнул его в области спины, уложив на стол и пихая несчастный презерватив в рот Кавойнову. Петр взял меня за руку, пытаясь отодвинуть, кто-то еще подошел сзади, делая бесполезные попытки оттащить меня.

— Подавись им, рукоблуд ебаный! — резко отойдя от парня, меня хватило только на то, чтобы быстрым шагом выйти через черный вход, по пути швырнув пустой стол с такой силой, что тот перевернулся на бок.

День не задался. Такое обычно говорят себе люди в оправдание несчастным случаям по утру. Но бывает и так, что даже у демонов появляются рамки, ограничивающие их действия.