Глава 15: Опять один

Часть 1: Свобода

Дверь открылась.

Билли не помнил, как взломал замок. Не помнил, как выбрался из коридора. Не помнил, как нёсся по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, хватая ртом холодный воздух. Он помнил только одно: Джи на полу. Кровь из колена. Нож в её ноге. Её глаза — полные боли, но не физической. Другой. Той, что глубже.

Он не мог её убить. Не смог. И никогда не смог бы. Поэтому — нож в колено. Быстро. Точно. Чтобы не догнала. Чтобы успел уйти. Чтобы она осталась жива.

Теперь он бежал по ночному Йорку. Мимо фонарей, которые мигали жёлтым, прерывистым светом. Мимо заколоченных витрин, мусорных баков, спящих домов. Город молчал. Только ветер свистел в ушах, и сердце колотилось где-то в горле.

Он свернул в переулок. Остановился. Прислонился к холодной стене. Дышал тяжело, прерывисто, как после долгого бега.

— Свобода, — прошептал он. Голос был чужим. Хриплым. Мёртвым.

Свобода.

Он вышел из белой комнаты. Из клетки. От тех, кто хотел его «исправить». От людей в белых халатах, которые смотрели на него как на ошибку, которую можно переписать. От Джи, которая смотрела на него как на человека, которого можно спасти.

Он свободен.

И ему некуда идти.

---

Часть 2: Ночь

Билли шёл по городу, не зная, куда. Ноги сами несли его в сторону окраины. Туда, где дома становятся ниже, где фонари горят реже, где темнота гуще. Туда, где никто не ищет.

Он зашёл в первый попавшийся подъезд. Дверь была сломана, замок вырван. Внутри пахло сыростью, мочой и чем-то ещё — сладковатым, тошнотворным. Он поднялся на третий этаж. Дверь в квартиру была приоткрыта. Он толкнул её плечом.

Пусто.

Сломанная мебель, обои в пятнах, разбитое окно. Холодно. Темно. Идеально.

Он прошёл в комнату, сел на пол, прислонился спиной к стене. Рюкзак, который он успел схватить, валялся рядом. В нём — ничего ценного. Немного еды, сменная футболка, нож (запасной). И больше ничего.

Ни документов. Ни денег. Ни телефона. Никого.

Билли сидел в темноте, смотрел на разбитое окно, за которым медленно плыли облака, и чувствовал, как тишина заполняет комнату, заполняет его самого, заполняет всё.

Он был один.

Всегда был один.

---

Часть 3: Опять один

Мысль пришла не сразу. Она просочилась, как холодная вода в трюм корабля. Медленно. Неумолимо. И когда заполнила всё, остановилась.

Снова один.

Он закрыл глаза. И перед ними всплыло другое окно. Детское. С цветными занавесками, которые мать повесила, когда ему было пять. Он сидел на подоконнике и смотрел на улицу. Дети играли в футбол, смеялись, кричали. Он не выходил. Его не звали.

Снова один.

Школа. Коридор. Звонок. Все бегут на перемену, толкаются, смеются. Он идёт медленно, прижимаясь к стене. Садится на подоконник у окна. Достаёт книгу. Не читает. Смотрит, как другие разговаривают, обнимаются, ссорятся, мирятся. Живые. Настоящие. Не такие, как он.

Снова один.

Столовая. Запах еды, гул голосов. Он сидит один за длинным столом. Сбоку — пустое место. Слева — пустое место. Впереди — пустое место. Он ест медленно, чтобы не возвращаться в класс раньше времени. Чтобы не смотреть на пустоту, которая ждёт его за партой.

Снова один.

Выпускной. Все обнимаются, обещают писать, звонить, не терять связь. Он стоит у стены, сжимая в руках пустой конверт. Ему некому писать. Его номер никому не нужен.

Снова один.

Воспоминания наваливались, как волны. Одна за одной. Холодные. Тяжёлые. Они захлёстывали его, не давая дышать.

Снова один, как всегда.

Он открыл глаза. В комнате было темно. Только луна светила сквозь разбитое окно, отбрасывая на пол узор из теней. Билли посмотрел на свои руки. Руки убийцы. Руки, которые держали нож, который вошёл в тело отца. Руки, которые душили тех, кто не успел закричать.

Он вспомнил себя в детстве. Маленького, худого, с огромными глазами. Он сидел на качелях в пустом дворе и смотрел на пустой горизонт. Ждал. Кого-то. Чего-то. Сам не знал.

Никто не пришёл.

Никто никогда не приходил.

Снова один.

Он встал. Подошёл к окну. Внизу, в отдалении, горели редкие огни. Город спал. Люди видели сны. Кто-то — о любви. Кто-то — о счастье. Кто-то — о будущем.

Билли не помнил, когда видел сон. Только пустота. Только темнота. Только голоса, которые шептали: «Ты никому не нужен. Ты всегда был никому не нужен. И всегда будешь».

Он прижал лоб к холодному стеклу. В голове крутилась одна мысль. Та самая, что преследовала его всю жизнь.

— Что мне теперь делать? — прошептал он.

Ответа не было.

---

Часть 4: Утро

Рассвет был серым, холодным, безразличным.

Билли не спал. Сидел на полу, глядя в одну точку. Тело затекло, глаза болели, но он не мог сомкнуть их. Каждый раз, когда закрывал веки, видел её. Джи. Её лицо, когда она смотрела на него. Не с ненавистью. Не со страхом. С болью. С разочарованием. С любовью, которую он разбил.

Он встал. Прошёлся по квартире. На кухне — пустые шкафы, ржавая раковина, запах плесени. В спальне — сломанная кровать, грязный матрас, пятна на стенах. В прихожей — вешалка, сломанное зеркало.

Он посмотрел в зеркало. На себя.

Бледное лицо, впалые щёки, тёмные круги под глазами. Чужой. Незнакомый. Тот, кого он не хотел знать. Тот, кого он стал.

Он отвернулся. Не мог смотреть.

Вышел на улицу. Воздух был сырым, тяжёлым. Начинался дождь. Мелкий, колючий, бесконечный.

Билли пошёл вперёд. Не знал, куда. Просто — вперёд. Вдоль домов, мимо спящих машин, мимо пустых остановок. Город просыпался. Кто-то вёз тележку с мусором, кто-то спешил на работу, кто-то стоял на балконе и курил. Жизнь шла своим чередом. Никто не смотрел на него. Никто не знал, кто он. Никто не хотел знать.

Он свернул в парк. Деревья стояли голые, чёрные ветви тянулись к небу, как пальцы мертвецов. Скамейки были пусты. Только мокрые листья на асфальте и тишина.

Билли сел на скамейку. Смотрел на пруд. Вода была тёмной, неподвижной. В ней отражалось серое небо, серые дома, серый мир.

Снова один.

В кармане зазвенело. Телефон. Тот, который он успел взять. Тот, который он отключил, когда бежал. Тот, который он забыл выбросить.

Он достал его. Экран горел. Одно сообщение. От Джи.

«Ты думаешь, свобода — это когда тебя никто не держит. Но свобода — это когда есть куда вернуться. Ты всегда можешь вернуться».

Билли смотрел на экран. Долго. Слово за словом.

Потом убрал телефон в карман. Встал. Пошёл дальше.

Не назад.

Вперёд.

Потому что возвращаться некуда. Потому что тот, кем он был, умер в белой комнате. Потому что тот, кем он стал, ещё не родился.

Он шёл по пустому парку, под холодным дождём, и в голове крутилась одна мелодия. Та, что он слышал когда-то. Та, что стала его голосом.

Снова один, как всегда.

---

Часть 5: Вечер

К вечеру дождь кончился.

Билли сидел на крыше заброшенного дома и смотрел на город. Огни зажигались один за другим. Жёлтые, тёплые, далёкие. В каждом окне — чья-то жизнь. Чей-то ужин. Чей-то смех. Чья-то любовь.

Он смотрел на эти окна и не чувствовал зависти. Не чувствовал злости. Не чувствовал ничего.

Только пустоту.

Ту самую, что была в нём всегда. Ту, что он пытался заполнить кровью. Ту, что осталась.

Он достал телефон. Набрал сообщение. Не Джи. Другой номер. Тот, что он запомнил давно. Тот, что никогда не набирал.

«Я не знаю, кто я. Я не знаю, зачем я здесь. Я не знаю, что мне делать. Я просто иду. И не могу остановиться. Если я когда-нибудь вернусь… не жди меня».

Отправил. И выключил телефон.

Положил его на край крыши. Пусть лежит. Пусть ждёт. Если кому-то нужно — найдёт.

Он встал. Посмотрел на звёзды, которые только начинали зажигаться. Вспомнил, как в детстве смотрел на них из окна своей комнаты. Один. Всегда один.

— Что мне теперь делать? — спросил он у звёзд.

Звёзды молчали. Как всегда.

Билли усмехнулся. Криво, горько.

— Пойду дальше.

Спустился с крыши. Вышел на улицу. Закинул рюкзак на плечо. Сжал рукоять ножа.

И пошёл.

В никуда. В пустоту. В темноту.

Снова один.

---

Часть 6: Свобода

На рассвете он вышел к реке.

Вода была быстрой, холодной, чистой. Он смотрел на неё долго. Потом наклонился, зачерпнул ладонями. Выпил.

Вкус был незнакомым. Не из бутылки. Не из крана. Живым.

Он сел на берегу, смотрел, как солнце поднимается над водой. Красное, яркое, жаркое.

— Свобода, — прошептал он.

И впервые за долгое время его голос не дрожал.

Потому что теперь он знал.

Он встал. Посмотрел на город, который остался позади. На белую комнату, на клетку, на прошлое.

— Прощай, — сказал он. Не городу. Не Джи. Не себе. Тому, кем он был.

Развернулся и пошёл.

Вперёд.

Снова один.

Как всегда.

---