Глава 1: Экран

-Быть другим — значит быть одному.Иногда это цена свободы.

-Мир делится на два сорта людей: тех, кого замечают, и тех, кто вынужден замечать. Я — специалист по второму сорту.

Меня зовут Билли, но это не имеет значения. В школе я — призрак в кроссовках. Я существую в слепых зонах их взглядов: у окна в классе, в конце очереди в столовой, в акустической тени, где сливаются все голоса. Я не невидимка — я фон. Самая удачная часть декорации.

А потом есть Она. Мия.

Она — полная мне противоположность. Когда Мия входит в комнату, пространство перестраивается вокруг неё. Смех, свет, взгляды — всё притягивается, как железные опилки к магниту. У неё есть дар лёгкости. Дар, который выглядит как проклятие, если он у тебя отнят.

Я наблюдаю. Это моя основная функция. Я заметил, что она прикусывает нижнюю губу, когда нервничает на контрольной. Что её настоящая, не отрепетированная улыбка приподнимает только левый уголок рта. Что она терпеть не может запах школьных чистящих средств и всегда задерживает дыхание, проходя мимо кабинета химии.

Я знаю её расписание лучше, чем своё. Знаю, что по вторникам после школы она заходит в «Старбакс» за мокачино с корицей. Знает ли она моё имя? Сомневаюсь. Если бы и знала, то в контексте: «Билли? Тот тихий парень с физики? Или с биологии?»

Всё изменилось в ту ночь, когда я смотрел «Крик».

Это был не фильм. Это было откровение. Не из-за масок, не из-за ножей. Из-за Билли Лумиса.

Он говорил. Спокойно. Рационально. Его монолог в третьем акте — это была не истерика маньяка, а холодная, безупречная лекция о причине и следствии. Он не был чудовищем. Он был учеником, который наконец-то понял правила игры и решил их переписать. В его глазах не было безумия. Была ясность. Та самая, болезненная ясность, которая приходит, когда снимаешь розовые очки и видишь мир таким, какой он есть: жестоким, несправедливым и подлежащим корректировке.

Я выключил телевизор. Тишина в комнате была громче любого крика с экрана.

Я подошёл к зеркалу в прихожей. В отражении стоял тот же самый ничем не примечательный парень. Но что-то внутри сдвинулось. Окончательно и бесповоротно.

Мысль пришла не как вспышка. Она просочилась, как холодная вода в трюм корабля.
Она не злая.Она не жестокая. Она просто… не видит.
Она живёт в своём сияющем мире и даже не подозревает,что под ним есть другой — мир теней, молчания и бесконечного наблюдения.
А что,если… заставить её посмотреть? Не из жалости. Не из любви. А из страха.
Что,если показать ей, что её идеальный мир — хрупкий как стекло? Что контроль — иллюзия? Что можно быть центром вселенной одного дня и исчезнуть в никуда — в следующее утро.

Это не будет местью. Месть — это эмоция. Это будет… эксперимент. Доказательство теоремы.
Теоремы о хрупкости.
Об одиночестве.
О том,что мы все, в конечном счёте, одинаково уязвимы.

Я не хотел причинять ей боль. Я хотел, чтобы она почувствовала. Ту самую пустоту, что годами разъедала меня изнутри. Чтобы она на секунду перестала дышать от того же леденящего ужаса, от того же осознания своего ничтожества перед лицом чужой воли.

Я медленно поднял руку и прикоснулся пальцами к холодному стеклу зеркала, как будто пытаясь коснуться того, другого Билли — того, что стоял по ту сторону, спокойного и решительного.

Первый шаг был очевиден. Сегодня вторник. У неё тренировка до пяти. Потом «Старбакс». Потом — прогулка домой через парк. Самый длинный и самый тёмный участок её пути.

План родился сам собой. Простой. Элегантный. Как математическая формула.

Я отошёл от зеркала и начал готовиться. Без спешки. Без паники. Я знал, что делаю. Впервые в жизни я это точно знал.

Экран погас, но фильм только начинался. И на этот раз сценаристом был я.

---