Глава 13: Осколки

(Глазами Билли)
Бетон подвала был ледяным, но мне казалось, что я горю.

Я сидел здесь уже вечность. Сколько дней? Три? Пять? Время в этой темноте превратилось в густую, пахучую жижу. Я выбрал этот подвал, потому что здесь не было окон. Никакого солнца. Солнце напоминало мне о том дне на пустыре, о том, как свет играл на лице Джо за секунду до того, как его глаза погасли. Здесь, среди ржавых труб и крысиного писка, я чувствовал себя на своем месте. Среди мусора. Среди того, что должно быть выброшено.

Я перебирал старые канистры, пытаясь занять руки, чтобы они перестали дрожать. Каждая деталь, каждый шорох заставлял меня вздрагивать. Я ждал. Я знал, что Гарри придет. Он не мог не прийти. Он был моей совестью, которая рано или поздно должна была явиться с ножом в руках.

Внезапно тень за трубами качнулась.

Я не успел среагировать. Удар был такой силы, что в глазах посыпались искры. Я полетел на пол, чувствуя, как бетон сдирает кожу с лица. Гарри. Он был похож на демона, вырвавшегося из преисподней.

— Сволочь! — его голос ударил по ушам больнее, чем кулак. — Ты думал, я не узнаю?

Я не сопротивлялся в полную силу. Зачем? Каждая его подача была справедливой. Когда он вжимал меня в пол, когда его пальцы сжимались на моей шее, я почти чувствовал облегчение. «Давай, Гарри, — думал я, захлебываясь кровью. — Сделай то, на что у меня не хватает смелости. Прекрати это».

Мы катались по битому стеклу, и я рычал от боли, но это была лишь физическая боль. Она была ничем по сравнению с тем черным холодом, что разливался в груди, когда я вспоминал хруст костей Джо. Я ударил Гарри головой, скорее на инстинктах, чем от желания победить. Я видел его ярость и понимал: он прав во всём. Я — предатель. Я — убийца.

И тут дверь заскрипела. Этот звук заставил мое сердце остановиться.

— Что вы творите?! — голос Джи.

О боже, только не она. Я сжался, пытаясь спрятать лицо, испачканное в крови и пыли. Я хотел исчезнуть, провалиться сквозь этот проклятый бетон. Я видел её ноги, видел, как дрожит свет фонаря в её руке. Она смотрела на нас, и я чувствовал, как её непонимание медленно превращается в ужас.

— О чем он говорит, Билли? — её шепот был громче крика. — Где Джо?

Я молчал. Что я мог сказать? «Прости, Джи, я просто испугался»? Или «Это был приказ»? Нет слов, которые могли бы оправдать дыру в голове нашего друга.

Когда Гарри произнес это вслух — «Он убил его, Джи», — я наконец поднял голову. Я должен был увидеть её реакцию. Это была моя последняя пытка.

И я увидел. В глазах Джи, которые всегда смотрели на меня с доверием, теперь была только боль. Чистая, дикая, невыносимая. Она не просто плакала. Она рухнула на колени, и этот звук удара её коленей о бетон отозвался у меня в мозгу набатом. Она зарыдала так, будто из неё вырывали душу живьем. Каждое её всхлипывание впивалось в меня раскаленным крюком.

В этот миг мир для меня схлопнулся. Я увидел нас троих — какими мы были раньше. Смеющимися, живыми, уверенными, что мы — одна семья. И я увидел, что я сделал. Я не просто убил Джо. Я убил Джи. Я убил Гарри. Я убил всё то светлое, что в нас было. Я смотрел на свои руки, и мне казалось, что они по локоть в черной, несмываемой саже.

Я перестал бороться. Смысл исчез. Мир замер, превратившись в серую декорацию.

— Давай, — сказал я Гарри. Я смотрел ему прямо в глаза, и мне было всё равно. — Сделай это. Сделай подарок нам обоим.

Я видел, как он занес арматуру. Я закрыл глаза, ожидая удара, который освободит меня от этой памяти, от рыданий Джи, от образа Джо. Я был готов. Я хотел этой смерти больше всего на свете.

Но удара не было.

Вместо боли я почувствовал... тепло. Гарри не ударил. Он бросил железо и обнял меня. Так крепко, как обнимают умирающего брата.

В этот момент плотина внутри меня рухнула. Я уткнулся ему в плечо, и из меня вырвался не крик, а какой-то животный вой. Я плакал, содрогаясь всем телом, чувствуя на своей шее его слезы. Мы оба были сломлены. Мы оба проиграли.

Я чувствовал, как Джи продолжает рыдать где-то рядом на полу, и понимал: прощения нет. Но в этом объятии Гарри было что-то большее. Он не простил меня, нет. Он просто признал, что мы оба — жертвы этого жестокого сюжета.

Мы сидели в тишине подвала, три тени, потерявшие всё. Я убил Джо, но Гарри своим объятием убил во мне того монстра, которым я стал. Оставив только маленького, испуганного мальчика, который совершил ошибку, которую нельзя исправить.