Глава 4. Второй мир.

Леон проснулся от света, пробивающегося сквозь тяжёлые шторы. Он открыл глаза и несколько секунд смотрел в высокий потолок с лепниной, привыкая к новому дню.

В комнате пахло дорогим деревом и его собственным одеколоном. Кровать была огромной — такой, что можно было потеряться в ней, если бы он не привык спать строго посередине. Белые простыни сбились в беспорядке, но ему было плевать.

Он потянулся, чувствуя, как хрустят позвонки, и сел. Провёл рукой по лицу — щетина уже начинала пробиваться. Надо будет побриться.

В дверь тихо постучали.

— Войдите, — сказал он, не повышая голоса.

Дверь открылась, и в комнату вошёл пожилой слуга в идеально отглаженной форме. Он нёс поднос с завтраком — свежий кофе, круассаны, фрукты, яичница. Ничего лишнего. Всё идеально.

— Доброе утро, сэр, — сказал он, ставя поднос на столик у кровати. — Ваш кофе, как вы любите. Горячий, без сахара.

— Спасибо, Джонсон, — Леон усмехнулся, беря чашку. — Ты как всегда точен.

— Стараюсь, сэр, — слуга слегка поклонился и бесшумно вышел.

Леон сделал глоток горячего кофе, чувствуя, как тепло разливается по телу. Он поставил чашку на стол, встал и направился в ванную.

Он разделся перед большим зеркалом и посмотрел на себя. Широкие плечи, подтянутое тело — он следил за собой, потому что в его мире слабость — смерть. Он включил воду и встал под горячий душ, чувствуя, как напряжение уходит с плеч.

Мысли возвращались к вчерашнему вечеру. К ней.

Карен.

Она стояла перед ним в тёмно-синем платье, и он не мог оторвать от неё взгляда. Он видел её страх, её неуверенность — и её силу, которую она не замечала. Она была красивой. Слишком красивой. И это мешало ему думать о деле.

Ты должен держать дистанцию, — сказал он себе, стоя под струями воды. — Она нужна тебе для работы. Не для чего-то ещё.

Он выключил воду и вытерся полотенцем, чувствуя, как внутри поднимается раздражение. Он злился на себя за то, что не мог перестать думать о ней. Злился за то, что она влезла в его голову.

Он надел свежую рубашку — белую, идеально выглаженную, — и тёмные брюки. Закатал рукава до локтя, показывая предплечья. Выбрал запонки с серебряными львами — подарок отца на день рождения. И, наконец, взглянул в зеркало.

Брюнет, коротко стриженые тёмные волосы, серые глаза. Красавчик, но опасный. Игривый, но жёсткий. Он улыбнулся своему отражению — холодно, самодовольно.

— Леон Уокер, — сказал он вслух. — Дон.

Он спустился вниз.

---

В столовой уже были отец и Натали. Отец сидел во главе длинного стола, читая газету и попивая кофе. Даже в домашней одежде он выглядел внушительно — седые волосы, цепкий взгляд, фигура, которая выдавала в нём бывшего дона, несмотря на возраст.

Натали сидела рядом, в дорогом шёлковом халате, с идеальным макияжем. На вид ей было лет сорок, но она выглядела моложе — высокая, стройная, с тёмными волосами, собранными в аккуратный пучок. Она улыбнулась Леону, когда он вошёл.

— Доброе утро, Леон, — сказала она, пододвигая к нему чашку. — Кофе? Ты выглядишь уставшим.

— Спасибо, Натали. И я не уставший. — Он взял чашку, сел напротив отца. — Я думал.

— О чём? — спросил отец, не поднимая головы от газеты.

— О делах.

Отец усмехнулся.

— Ты всегда думаешь о делах. Но вчера ты ушёл с разборки раньше времени. Крис сказал, что ты пошёл на встречу. С девушкой.

Леон почувствовал, как внутри сжалось. Крис — болтливый идиот. Но он не подал виду.

— С одной девушкой, — сказал он небрежно, отпивая кофе. — Она работает в ресторане. Может быть полезна.

Натали посмотрела на него с любопытством.

— Полезна? Или приятна?

— И то, и другое, — усмехнулся Леон, встречая её взгляд. — Натали, я всегда знаю, что делаю.

Отец опустил газету и посмотрел на сына.

— Будь осторожен, Леон. Бабы — это слабость. А слабость в нашем деле...

— ...смерть. — Леон закончил за него. — Я знаю, отец.

Отец кивнул и снова вернулся к газете.

— Я еду в офис, — сказал Леон, вставая и застёгивая пиджак. — У меня дела.

— Не слишком много дел, как вчера? — спросила Натали, и в голосе её была лёгкая насмешка.

Леон повернулся к ней и улыбнулся — холодно, но игриво.

— Не волнуйся, Натали. Я всё контролирую.

Он вышел из столовой, сел в свою чёрную машину и выехал к офису.

---

Офис находился в центре города, в здании, которое принадлежало семье уже двадцать лет. Высокие потолки, кожаные кресла, запах дорогого дерева. Леон вошёл в кабинет и сел за свой стол, когда дверь открылась и вошёл Дэмиан.

— Босс, — сказал он, закрывая за собой дверь. — Есть разговор.

Леон поднял глаза. Дэмиан выглядел серьёзным — не тем серьёзным, который бывает в делах, а тем, который бывает, когда что-то пошло не так.

— Говори.

— Виктор Каррара объявил встречу, — сказал Дэмиан, садясь напротив. — Завтра вечером. Он хочет обсудить новые условия по торговле. Только он сказал, что это не просто разговор.

Леон усмехнулся, откинувшись на спинку кресла.

— А что же?

— Он сказал, что если ты не придёшь, он начнёт воевать. И он не шутит, Леон. У него люди по всему городу. Мы получили информацию, что он уже закупает оружие.

Леон помолчал, переваривая. Виктор Каррара — старый враг, который всегда ненавидел Уокеров за то, что они расширялись быстрее, чем он. Эта встреча была ловушкой. И Леон знал это.

— Где встреча?

— На его территории. Старый склад в порту. В восемь вечера.

Леон снова усмехнулся.

— Он думает, что я боюсь? Он думает, что я не приду?

— Босс, это может быть опасно, — сказал Дэмиан, нахмурившись. — Мы не знаем, что у него на уме.

— Мы знаем, — перебил Леон. — Он хочет запугать меня. Показать, что он сильнее. Я встречусь с ним. Я покажу ему, кто здесь дон.

— Леон...

— Ты поедешь со мной, — сказал Леон, вставая. — И Крис. Мы решим этот вопрос раз и навсегда.

— Конечно, — Дэмиан вздохнул, но перечить не стал.

Леон подошёл к окну и посмотрел на город. Внизу шумели улицы, люди спешили по своим делам. Он стоял там, чувствуя власть, которая пульсировала в его крови.

Каррара хочет войны? Он её получит. Но сначала он увидит, кто перед ним.

Он усмехнулся.

— Дэмиан, подготовь машины. Мы поедем завтра в восемь. А пока... — Леон бросил взгляд на часы. — У меня есть ещё один разговор. С девушкой.

Дэмиан поднял бровь.

— Опять?

— Она приносит удачу, — улыбнулся Леон. — И она слишком красивая, чтобы я мог оставить её без внимания. Теперь иди. И скажи Крису, чтобы не лез в мои дела.

Дэмиан усмехнулся и вышел.

Леон остался в кабинете, глядя на город. Но мысли его были не о Карраре. Они были о Карен. О её зелёных глазах, её страхе и смелости. Он не мог перестать думать о ней.

Держи дистанцию, — сказал он себе. — Ты нужен ей как работа. Не как что-то большее.

Он знал, что не послушается.

---

Вечер

Карен зашла в зал ровно в семь. Ресторан был почти пуст — только несколько посетителей за дальними столиками. Она увидела Леона сразу. Он сидел за тем же столиком, что и вчера, и смотрел на неё с той самой полуулыбкой, от которой у неё перехватывало дыхание.

На нём был тёмно-синий костюм, идеально сидящий по фигуре, и белая рубашка без галстука. Он выглядел так, будто только что вышел из дорогого клуба, а не ждал её в пустом ресторане.

— Ты пришла, — сказал он, не вставая. — Садись.

Карен села напротив, чувствуя, как внутри всё сжимается от его взгляда.

— Ты сказал, что у тебя есть кое-что важное, — начала она, стараясь говорить спокойно. — Что?

Леон наклонился вперёд, понижая голос.

— Завтра вечером здесь будет один человек. Его зовут Виктор Каррара. Ты запомнишь это имя, Карен. Он — старый враг моей семьи. Он не знает, что ты работаешь на меня, и это наш главный козырь.

Карен сглотнула.

— Что я должна делать?

Леон посмотрел на неё в упор, и в его глазах было что-то холодное и одновременно заинтересованное.

— Он встретится здесь с одним человеком. Ты будешь работать за соседним столиком. Ты будешь слушать. Ты запомнишь каждое слово. Что они обсуждают, какие цифры называют, какие имена произносят. Ты поняла?

— Поняла, — ответила Карен, чувствуя, как внутри поднимается волна страха и решимости.

Леон улыбнулся — но в этой улыбке не было тепла. Только тень одобрения.

— Ты справишься, — сказал он. — Ты умная, Карен. Я в тебя верю.

Она хотела сказать что-то в ответ, но он уже поднялся, застёгивая пиджак.

— Завтра в это же время. Ты будешь здесь. Он сядет за тот столик, — Леон указал на дальний угол зала. — Ты будешь рядом. Ты будешь слушать.

Карен тоже поднялась.

— А если меня заметят?

Леон наклонился к ней, и на мгновение она почувствовала его запах.

— Не заметят, — сказал он тихо. — Ты — официантка. Ты невидима для таких, как он. Ты просто делаешь свою работу. Ты слышишь, но не запоминаешь. Ты смотришь, но не видишь. Для них ты — мебель. Используй это.

Он отстранился, и холод вернулся в его глаза.

— Завтра в семь. Не опаздывай.

Карен смотрела, как он уходит, и чувствовала, как в груди пульсирует тревога и азарт.

Каррара. Завтра. Я должна сделать это.

---

Она вышла из ресторана и направилась к автобусной остановке. Ночной воздух обжёг лицо, и она сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Руки всё ещё дрожали — то ли от холода, то ли от напряжения.

Автобус пришёл через пять минут. Карен села у окна, прижалась лбом к холодному стеклу и смотрела, как за окном проплывают огни ночного города. Она думала о завтрашнем дне. О Карраре. О том, что ей придётся сделать.

Ты справишься, — сказала она себе. — Ты должна.

Она вышла на своей остановке и пошла по тёмной улице к дому. Фонари горели через один, и в некоторых местах было совсем темно. Карен ускорила шаг, чувствуя, как внутри поднимается неприятное предчувствие.

Она почти дошла до своего подъезда, когда из темноты вынырнула огромная фигура.

Сильная рука схватила её за волосы, дёрнула назад, и Карен не успела даже вскрикнуть. Её затащили в тёмный проём между гаражами, грубо швырнули спиной на холодный асфальт, и она почувствовала, как тяжёлое тело придавливает её к земле.

Она не видела его лица — только силуэт. Тёмный капюшон, плотная куртка, массивные плечи. И запах пота, дешёвого табака и чего-то животного.

— Помогите! — закричала она, но его ладонь зажала ей рот, прижимая голову к асфальту.

— Тихо, сука, — прохрипел он. — Не ори.

Она билась под ним, пиналась, царапала его руки, пыталась вырваться, но он был слишком сильным. Он рванул её куртку, и она почувствовала, как ткань трещит по шву. Потом его пальцы схватили блузку и разорвали её в стороны, оголяя её грудь. Он сжал её грудь так сильно, что Карен закричала от боли, но его ладонь заглушила крик.

— Отпусти! — закричала она, но голос сорвался на всхлип. — Пожалуйста, отпусти!

Мужчина не слушал. Его грязная рука скользнула по её голой коже, грубо сжала сосок, и Карен почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Она билась, извивалась, пыталась вырваться, но он был слишком большим. Слишком сильным.

— Такая сладкая, — прошептал он, наклоняясь к её уху. — Такая сочная. Я давно хотел тебя, Карен.

Она замерла. Откуда он знает её имя?

Но думать было некогда. Его мерзкая рука скользнула вниз, к её джинсам, и она почувствовала, как пальцы расстегивают пуговицу. Он залез к ней под трусики, и Карен закричала — дико, отчаянно, но крик утонул в его ладони. Его пальцы грубо ворвались в неё, и она почувствовала, как внутри всё сжимается от отвращения и боли.

— Ну что, красотка, — прошептал он. — Будешь лежать смирно — я быстренько.

Слёзы текли по её щекам. Она знала, что теряет силы, что ещё немного — и он сделает то, что задумал. Но в какой-то момент её пальцы нащупали что-то твёрдое. В кармане его куртки. Прямо рядом с её рукой.

Пистолет.

Карен перестала вырываться. На мгновение она замерла, делая вид, что сдаётся, позволяя ему думать, что она перестала сопротивляться. Мужчина усмехнулся, ослабил хватку, и в этот момент она резко рванула руку вверх, вытаскивая оружие из кармана.

Она не думала. Она просто нажала на спуск.

Оглушительный выстрел разорвал тишину, эхом отразившись от гаражей. Тяжёлое тело рухнуло на неё, придавив к асфальту, и Карен закричала, отталкивая его.

Она выбралась из-под него, отползла назад, сжимая в руках всё ещё дымящийся пистолет. Мужчина лежал неподвижно. Тёмное пятно расползалось по его груди, и Карен смотрела на это, чувствуя, как мир вокруг неё рушится.

Она убила человека.

Дрожащими руками она подошла к нему, сняла капюшон, чтобы увидеть лицо своего насильника.

И замерла.

На неё смотрели мёртвые глаза Гернальда. Её босса. Того, кто всегда был добр к ней. Кто отпускал её с работы, когда она просила. Кто улыбался и называл её хорошей работницей.

— Нет... — прошептала она. — Нет-нет-нет...

Она отшатнулась, чувствуя, как к горлу подступает рвота. Гернальд. Это был Гернальд. Он знал её имя. Он знал, где она живёт. Он ждал её. Всё это время.

Карен отползла назад, сжимая пистолет в руке, и на дрожащих пальцах набрала номер Леона.

— Алло? — его голос звучал спокойно. — Карен? Ты чего так поздно?

Она сглотнула, чувствуя, как слова застревают в горле.

— Леон... я убила человека, — сказала она, и голос её был пустым, безжизненным. — Я застрелила его. У моего подъезда. Он пытался меня изнасиловать. Это был Гернальд. Мой босс.

На том конце повисла тишина.

Потом Леон сказал — тихо, с металлом в голосе:

— Я выезжаю. Никуда не уходи. Не трогай тело. Просто жди.

Он отключился.