сука
Весь вечер Софья сидела в своей комнате, делая вид, что залипает в телефон. На экране мелькали кадры из соцсетей, но перед глазами настойчиво стояла одна и та же картина: новенькая в этой тонкой чёрной футболке, без своего синего балахона, с хрупкими плечами и этими чёртовыми серыми глазами. Софья со злостью швырнула смартфон на кровать и затянулась электронкой до жжения в горле. «Какого хрена я вообще впряглась за неё перед Мафтуной? На кой чёрт она мне сдалась?» — мысленно орала на себя Кульгавая, чувствуя, как внутри закипает паршивая, беспомощная злость.
На другом конце города Кира пыталась делать алгебру. Но уравнения на бумаге не складывались — буквы и цифры просто расплывались перед глазами. В голове крутился ровный, ледяной голос Кульгавой: «Заткнитесь обе». Почему она заступилась? Зачем вмешалась? В груди у Киры скреблось странное, тяжелое чувство, которое не давало сосредоточиться ни на чём.
В пятницу они снова оказались на тусовке у Виолетты. Кира пришла вместе с Оеланой. На этот раз её никто не задирал — Мафтуна и Владлина лишь бросали на неё недовольные взгляды из угла, но лезть не рисковали, помня реакцию Софьи.
В комнате было шумно и накурено. Кира ощущала странную пустоту внутри. Ей хотелось хоть на секунду заглушить этот нервный гул в голове. Заметив на столе оставленную кем-то открытую пачку сигарет, она тихо взяла одну, выскочила на балкон и щелкнула зажигалкой. Быстро, криво, закашлявшись от первого же вздоха, но всё же затянулась.
Дверь балкона тихо скрипнула. На пороге появилась Софья.
Увидев Киру с сигаретой в пальцах, Кульгавая сначала выдала привычную, ядовитую усмешку:
— Ого... Наша невинная святоша решила осквернить свои легкие? Смотри не упади с непривычки, синица.
Кира даже не дернулась. Она медленно выдохнула дым, повернулась к Софьи и посмотрела ей прямо в глаза — глубоким, измученным и до боли упрямым взглядом.
— Зачем ты тогда заступилась? — тихо, без тени страха спросила Кира.
Софья мгновенно изменилась в лице. С неё в секунду слетела вся вальяжность. Глаза сузились, а в воздухе повисла опасная агрессия.
— Чего? — процедила Кульгавая, сделав шаг вперед. — Тебе показалось, милочка. Я ни за кого не заступалась. Просто мои девки херней страдали, а меня бесит тупость. Поняла?
— Не ври хотя бы себе, — Кира сжала сигарету так, что та слегка смялась. — За что вы все вообще так со мной?! Что я вам сделала?! Я просто перевелась в эту грёбаную школу! У меня и так в жизни пиздец полный — с матерью постоянные скандалы, дома выть хочется, в новой школе никого, кроме Оеланы... А тут вы! С вашей злобой, с вашими дерзкими рожами, с этим постоянным давлением! Что я тебе лично сделала, Кульгавая?!
Софья замерла. Её будто обухом по голове ударили. В темноте балкона она смотрела на Киру — на то, как у той дрожат губы, как в серых глазах стоят неслезные, гордые слезы обиды, и как она судорожно пытается удержать эту чертову сигарету.
Внутри у Софьи что-то больно хрустнуло. Ей хотелось подойти, сжать её в охапку, спрятать от всего мира... и одновременно хотелось разораться от того, как сильно эта девчонка задевает её за живое.
— Рот завали, — горло Софьи перехватило, голос прозвучал слишком хрипло. — Не смей передо мной сопли распускать. Мне плевать на твои проблемы.
— Да пошла ты, Кульгавая, — тихо, но с нереальной ненавистью выплюнула Кира.
Она бросила недокуренную сигарету прямо Софье под ноги, резко оттолкнула её с дороги и наотмашь хлопнула пластиковой дверью балкона, выбегая с тусовки в холодную ночь.
Софья осталась стоять на балконе одна. Ветер трепал её волосы. Она смотрела на тлеющий бычок на полу, а кулаки сжимались с такой силой, что ногти впивались в ладони до крови.
— сука— выдохнула Софья в пустую темноту, чувствуя, как рушится её привычный, понятный и холодный мир.