Да что с тобой не так-то, а?..

Школьный коридор гудел, но в кабинете математики было относительно тихо. Учительница, Алевтина Николаевна, строго посмотрела на вошедшую Киру через очки, окинула взглядом её синий оверсайз-худи и указала на третий ряд.
— Селезнёва, твое место у окна, за третьей партой. С Макаровой.
Кира молча прошла по ряду, ощущая на себе спиной тяжелый взгляд Кульгавой, которая уже развалилась на задней парте с Виолеттой.
За третьей партой сидела девушка с темными волосами и внимательным, спокойным взглядом. На ней был обычный темный свитер, а в тетради она аккуратно выводила графику.
— Привет. Я Кира, — тихо сказала новенькая, усаживаясь и аккуратно поджимая под себя ноги.
— Оелана, — девушка едва заметно улыбнулась и окинула Киру взглядом. — Слышала уже, как ты на входе с Кульгавой закусилась. Ты аккуратнее с ней. Софья тут себя хозяйкой считает, а её свора — Вилка, Лейла, Роксана и остальные — за ней как шелковые ходят.
— Да мне всё равно, кем она себя считает, — буркнула Кира, доставая тетрадь. — Я пришла учиться, а не в их игры играть.
— Ну-ну, — хмыкнула Оелана, пододвигая к Кире стёрку. — Тут правила простые: либо ты молчишь, либо тебя сжирают. Но если что — держись меня. Я в этом гадюшнике давно, помогу разгрести.
Кира впервые за утро улыбнулась. Оелана казалась простой, адекватной и понятной — без понтов и сигаретного дыма в лицо.
Но спокойной жизни Кульгавая Кире не дала. Всю неделю Софья с бандой буквально изводили новенькую: то рюкзак её ногами под парту запрут, то на перемене обступят толпой и начинают ядовито обсуждать её синий балахон, короткую юбочку и то, что она «даже курить не умеет». Кира огрызалась, дерзила в ответ, не давая себя в обиду, но внутри всё закипало от этой бессмысленной злобы.
В пятницу после уроков Оелана позвала Киру прогуляться.
— Рокса хату освободила, они там тусу собирают, — сказала Оелана, когда они вышли из школы. — Пойдём со мной? Посидим в стороне, музычку послушаем. Тебе надо отвлечься.
— Там же Софья будет... — поморщилась Кира.
— Да и хрен с ней, мы с тобой вдвоём будем. Заодно покажешь, что не боишься их.
Кира сдалась. Вечером они пришли в трехкомнатную квартиру Роксаны. Внутри вовсю гремел басовый трек, стоял удушливый запах электронок, а на столах валялись банки с алкоголем.
Кульгавая стояла у окна, держа в руках стакан. Когда двери открылись и на пороге появилась Кира, Софья моментально впилась в неё злым, темным взглядом.
— О-о-о, гляньте, святоша приперлась! — громко и с чистым ядом выкрикнула Кульгавая на всю комнату. — Оелана, ты зачем эту невинность сюда приволокла? Она же от запаха табака сейчас в обморок упадет!
По комнате прошел хохот Виолетты и Лейлы. Кира вспыхнула, сделала шаг вперед и отчеканила:
— Заткнись, Кульгавая. Тебя забыла спросить, куда мне ходить.
Софья мгновенно изменилась в лице. Злость накрыла её с головой. Она в два шага подлетела к Кире, грубо и больно толкнула её плечом в грудь, заставив пошатнуться.
— Ты, б***ь, рот свой завали! — процедила Софья прямо ей в лицо, сверкая глазами. — Пошла вон отсюда! Тебе тут не рады, поняла?! Проваливай в свой детский сад!
Кира тяжело дышала, сжимая кулаки. Ей хотелось врезать Кульгавой, но слезы обиды уже подступали к горлу. Не сказав больше ни слова, Кира развернулась и выбежала из квартиры на улицу, игнорируя крики Оеланы вслед.
Дома Кира тихо прошмыгнула в свою комнату, не зажигая свет. Она забралась с ногами на широкий подоконник, обняла колени, утопая в огромном синем худи, и уставилась в темное окно.
Слезы полились сами собой — горячие, обидные. Кира тихо, беззвучно плакала, вытирая лицо рукавом. За что? Почему они все такие злые? Что она сделала этой Софье?! В голове не укладывалось, как можно быть настолько жестокой и так искренне кого-то ненавидеть без единой причины.
А в это же время на другом конце района Софья Кульгавая лежала на своей кровати, уставившись в темный потолок. Она свалила с тусы почти сразу после ухода Киры, бросив девчонкам, что всё надоело.
Софью буквально колотило от внутреннего гнева. В голове бесконечно крутился образ Киры: эти большущие, испуганные, но упрямые серые глаза, детская юбочка, синий балахон...
Софья зло сжала кулаки и со всей дури ударила по подушке. Ей было тошно. Внутри жгло паршивое, непонятное чувство: она хотела раздавить эту новенькую, но прямо сейчас понимала, что обижать её... вообще не хотелось.
— Да сука... — прошептала Софья в пустую темноту комнаты, зажмурившись. — Да что с тобой не так-то, а?..