Часть 8

В больнице было прохладно. Врачи и медсестры не переставали бегать по коридорам ни на минуту. На рыжем диванчике напротив входа в палату сидели трое: Марк, мама Луана и незнакомая никому старушка, укутанная в шерстяную шаль так что лица было не разглядеть.
После ночи, проведенной без сна, Марк под утро задремал, мама Луана смотрела на часы, и нервно трясла ногой.
Наконец дверь палаты открылась, оттуда вышел пожилой доктор, он попросил маму Луана отойти в сторону.
-Все кончилось, -Сказал он.
-Тогда почему вы не позвали его попрощаться? - женщина указала пальцем на Марка.
-Умирающие от рака, особенно от лейкемии выглядят не самым благородным и подходящим для детского глаза образом, она пожелала, чтобы сын ее не видел, она хотела запомниться ему другой. Пока мальчик спит мы вынесем тело, а вам нужно пойти со мной и подписать необходимые бумаги.
В палату вошли двое фельдшеров с носилками, они переложили исхудавшее тело с кровати, накрыли его хлопковой простыней и понесли по коридору вслед за уходящим вдаль доктором. Медсестра, выносившая бельё громко хлопнула дверью. От этого звука Марк проснулся, он мгновенно понял, что опоздал, что больше никогда не увидит свою мать, что момент упущен навсегда. Мальчик вбежал внутрь палаты, там была тишина, он обнаружил только кровать с чистым бельем. Теперь Марк был абсолютно один, такой крохотный, он стоял в струйке просачивающегося через дверь света, окруженный холодной зеленью больничных стен.
Рядом с кроватью была морфиновая капельница, которую почему-то не стали убирать, на прикроватном столике корешком в верх лежала прочитанная только на половину книга.
Стул у стены был опрокинут, очевидно на нем несколькими часами ранее сидела с книгой в руках дежурящая у кровати больной медсестра.
Неужели все было кончено? Марк не мог в это поверить, поверить в действительность происходящего, все это был сон, нужно только проснуться, и все станет хорошо. Боль должна была помочь, она должна помочь, она всегда помогала.
Марк подошел к капельнице, взялся за иглу и уже было собирался вонзить ее себе в руку, но кто-то остановил его.
-Положи колючку на место, она наполнена морфином, и никак тебе не поможет, вместо желаемого пробуждения, ты только крепче заснешь. - произнес скрипучий голос за спиной мальчика.
Он обернулся и увидел за спиной ту самую старушку, которая сидела рядом с ним в коридоре. Теперь, когда она сняла шаль можно было ее хорошенько разглядеть. Худое морщинистое лицо с длинным носом и уродливой родинкой около него, желто-седые волосы. Одета старушка была во все желтое, от нее пахло больницей, а точнее теми обеззараживающими средствами, которые там используют.
Незваная гостья вышла из палаты и снова уселась на рыжий диванчик, взглядом приглашая Марка сесть рядом. Марк, к своему удивлению, так и поступил, а старушка положила свою руку ему на колено.
-У тебя, верно, кто-то умер? -спросила она?
-Мама.
-Значит не повезло тебе потерять самого близкого и главного человека в жизни, а может быть и наоборот несказанно повезло, может быть, судьба преподнесла тебе самый драгоценный свой подарок, кто знает?
От этих слов Марку стало не хорошо, а старушка снова закуталась в свою шаль и мальчику не удалось добиться от нее больше ни звука. Она застыла в безмолвии. Вскоре вернулась мама Луана, она сжала руку Марка и сказала, что за ним уже приехали, но перед этим внизу ждут друзья, которые хотят попрощаться перед отъездом.
В холе больницы было так же холодно, как и наверху, на экране над стойкой регистратуры застыла реклама с призывом сдать анализы на ВИЧ. В центре зала стояли Луан и Мустафа со своим отцом. Завидев, Марка мальчики побежали к нему, но остановились в двух шагах. Мустафа начал первым.
-За дверьми больницы тебя ждет женщина, отец говорит, что она увезет тебя и мы вряд ли, когда ни будь снова увидимся. Агния позаботилась о тебе, как могла, оплатила частную школу в Европе.
-Марк, нам правда жаль, наши родители тебе помогут, чем смогут, но тебе в любом случае придется ехать, таково решение твоей матери. - Продолжил Луан.
- Я же вижу, что это не ваши слова, а слова ваших родителей, которые придумали эту прощальную речь, потому что не хотят оставлять меня, потому что я им не нужен. - Марк развернулся, посмотрел на маму Луана- Ну, куда мне? -Спросил он.
Женщина взяла его за руку и вывела наружу. Мустафа прикрикнул вслед: «Все это-неправда, знай, мы хотим, чтобы ты остался...»
За хлопнувшиеся раздвижные двери приглушили этот крик. На улице было солнечно. Больница находилась в районе Фатих, в центре парковки, полной каретами скорой помощи.
На ступеньках сидела женщина с прической, придавленной зеленым чепчиком, на ней был такого же цвета зеленый костюмчик, толстые пальчики от пышной ладони отделяли тонкие врезающиеся в плоть золотые кольца.
-Знакомься Марк, это Матильда, -сказала мама Луана.-Она...
-Позвольте я сама! -Матильда встала со ступенек, отряхнулась, поправила облегающие толстые ноги брючки. - Я сотрудник органов опеки, Агния попросила именно меня заняться твоим вопросом.
-Марк, твоя мама была с ней знакома, перед смертью она так долго искала Матильду, не хотела доверять тебя незнакомому человеку.
-Спасибо большое за такое занимательное представление, вы передали мне мальчика, все бумаги давно готовы, ступайте, мы с Марком дальше сами разберемся.-Сказала Матильда маме Луана. Потом она обратилась к мальчику. - Ну же идем вон там моя машина, я уже забрала все вещи из твоего дома!
-А если я не хочу?
Тебе не оставили такого выбора, у тебя нет других вариантов с этого момента твоя судьба может складываться только в одном направлении, в этом.-жирный палец указал на стоящую неподалеку старенькую машинку.
Мама Луана уже скрылась в дверях больницы и воспользовавшись моментом Матильда буквально затолкала мальчика в свой форд. Салон был чистым, сидения из кож-зама покрывали полиэтиленовые чехлы. На заднем сидении лежали свертки одежды, которые не влезли в чемоданы.
-А где Флабиль?
-Это что еще такое?
-Мой кот!
Заиграла песня «imagine», машина тронулась.

 
                                                     *               *              *

-Ну и дров ты наломал! -сказал Густав, присев на самый край кровати. - Глупый, зачем ты пошел в этот лес. - Он крепко сжал пальцы в кулак. -Они недовольны, они злятся! Они что-то сказали тебе, я в этом уверен.
Марк лежал на спине, голова его болела, он едва мог пошевелить руками и ногами, в которых гудела кровь. Очевидно, что после вчерашнего события у него сильно поднялась температура, в голове не было никакой ясности, он плохо помнил, как очутился в пансионате, и совсем не помнил, как его ехал в кабине лесовоза. Он чувствовал себя ужасно глупо, и несомненно думал, что ему будет сделан жестокий выговор. Остальные мысли Марка путались, и все, что говорил Густав, воспринималось как бы между строк.
-О чем ты говоришь?
-Марк, что ты видел, я должен знать!
Но он ничего не ответил, только устало посмотрел на своего собеседника, и откинулся на кровати, это означало, что разговор окончен. Густав встал, тихо протараторив что-то себе под нос. Он явно был расстроен тем, что разговор не задался, уходя громко хлопнул дверью.
Утро было солнечным. Зеребренка принесла куриный бульон с гренками, на старом, исцарапанном, пластиковом подносе. Бульон пах вкусно. Зеребренка положила поднос на кровать и села рядом. Она долго молчала, но потом осмелилась заговорить.
-Если ты думаешь, я или кто-нибудь будет тебя отчитывать, это не так, посмотри на себя. Весь преподавательский состав уверен, что ты уже понял почему не стоит в одиночку ходить в лес. твое наказание и так было исполнено волею судьбы, я вот просто хочу знать, зачем? Зачем? Вызвано ли это твоим непринятием нового мира, или какими-то другими силами?
-Желанием исследовать мир вокруг.
-Значит к печальному исходу тебя привело самое простое человеческое любопытство.
-Не только, еще и страх.
-Ну, а это Марк, очень обычно, страх никогда не доводит до добра. У тебя есть два дня, чтобы спокойно выздороветь, потом начнут активно заезжать ученики, а потом уже и учеба начнется.
Взгляд Марка был немного размыт, поэтому мальчик с трудом смог сфокусировался на лице Зеребренки. Оно сильно изменилось,  сделалось более худым,  покрылось сыпью, которую плохо скрывал даже толстый слой дешёвой косметики и выглядело усталым, из-за углубившихся морщинок вокруг глаз, которые стали намного темнее и заметнее.
Женщина поняла, что, Марк ее пристально изучает, она словно обожженная стыдливо вскочила с кровати и снова хлопнув дверью покинула комнату.
Марк выпил весь бульон, потом закусил гренками. Он почувствовал себя лучше. Спустя пол часа пришел доктор, он принес флакончик с омерзительной микстурой от кашля. Она была приторной и жгла горло, однако и температура спала очень быстро. Холодную бляшку стетоскопа доктор прислонил к грудной клетке мальчика. Кожа пылала. Марка просили сделать обычную процедуру со вдохами и выдохами, после чего позвали Зеребренку. Доктор, склонившись над, прошептал ей диагноз.
-У вашего мальчика синдром Ливханга Ганса Фон Штруделя с отклонением в острую форму мейоза сетчатки глаза, и бьюсь об заклад, что черви в мозгу, я бы посоветовал сделать транс орбитальную лоботомию и немедленно.
Зеребренка попыталась выдавить из себя неправдоподобную улыбку, она аккуратно выпроводила доктора из комнаты, и под предлогом принятия срочных мер передала его в руки директора. Чуть позже она принесла в комнату Марку чай.
-Не слушай местных врачей. Они учились в большей степени по фильмам и книгам похожим на «Цитадель», и понятия не имеют ничего о болезнях, которые выглядят сложнее обычной простуды, но несмотря на весь этот бред, тебе привезли лекарства, а мы уж с кухаркой и Ларой быстро поставим тебя на ноги.
-Так чем же я болен, что сказал доктор.
-Я не уверена, что эта болезнь вообще существует, я услышала только про червей и лоботомию, но этого хватило, чтобы понять, что у доктора, случился приступ бреда, здесь это не редкость. Вот, например, в местной кофейне фраппучино это кофе, растворенный в холодной воде с малиновым варением. Вся современная модернизация попадает в эти места, к несчастью, вместе со случайными туристами и интернетом, но воплощается в жизнь самым нелепом и дешевым способом из всех, что можно придумать. Чего только стоит это новомодное слово, «эклектика», которое использует каждая разжиревшая одинокая тетка в солнечных очках и обтягивающей все ее складки розовой майке. Но самое грустное, что они вовсе не виноваты во всем что происходит. Недостаток вкуса исходит от недостатка образования и воспитания, что является следствием недостатка информации. А та информация что есть, поступает в их худые и слабые ручонки не из первоисточника, от таких же необразованных людей, стоящих на ступеньку выше, и все это работает как игра в сломанный телефон. Ты, наверное, не очень понимаешь, о чем я говорю.
-О нет, я отлично тебя понимаю, возможно мой мир немного наивен, но как ты успела заметить я остался сиротой и не питаю никаких иллюзий.
-Нет Марк, твои убеждения намного хуже, ты уже уверил себя в том, что ты ничтожество, что ты остался один на задворках вселенной без друзей, в полном одиночестве, отстраненный от общества и без возможности пробиться к самой верхушке. Но мир не без добрых людей, я в это верю, хоть мне таковые и не попадались!
-Ты сама говоришь об этом с иронией!
Зеребренка взяла Марка за плечо: «Послушай, надежда умирает последней!», но его лицо от этих слов исказилось в улыбке, которую весьма точно отражает суть термина «смеющаяся депрессия».
Давай договоримся, когда ты выздоровеешь я возьму тебя на репетицию в театр. Труппа, конечно, весьма...-Зеребренка резко остановилась. - Но тебе ведь не нравиться здесь, а так у тебя будет шанс вырваться в город. Ты согласен.
Но Марк промолчал, он устало откинулся на кровати и прикрыл глаза. В образовавшейся темноте мальчик попытался найти то самое успокаивающее, теплое и сладкое чувство, присущее только глубоким сновидениям, но не сумел. Вместо этого повсюду, разрывая тьму и пустоту зазвенели колокольчики, все зашевелилось, заскрипело, а потом остановилось в безмолвии. 
На следующий день температура опустилась до 36 и 9, кашель сохранился, горло все еще болело, в мышцах осталась ломота, однако еще через день болезнь ушла окончательно, Марк чувствовал себя абсолютно обновленным, к нему вернулось прежнее мироощущение, и поэтому очень захотелось принять предложение Зеребренки, которая с радостью согласилась.
Они вышли из пансионата после полудня и пошли пешком по обочине дороги. До города было идти 20 минут, но, если бежать со всех ног, что обычно и делала, экономившая на автобусных поездках Зеребренка, это расстояние можно было преодолеть быстрее.